Призрак Честор-холла. Готическая повесть. Часть 6

Вильгельм по-прежнему стоял лагерем в Певенси, ожидая переправы всей армии и разоряя беззащитные окрестные деревни. Гарольд решил перекрыть нормандскому герцогу единственный путь вглубь страны, укрепившись на холме у песчаного ручья недалеко от селения Гастингс.
Король со свитой объезжал окрестности своего стана, осматривая английский лагерь и позиции неприятеля. Вечерело. Солнце клонилось к закату. Всадники молча ехали по лесной тропе, прислушиваясь к каждому шороху. Их внимание привлёк слабый запах дыма и едва видимый огонек, светившийся в глубоком овраге. Рыцари спешились и, осторожно ступая, цепляясь руками за стволы и ветви деревьев, направились вниз. Они не дошли и до половины оврага, как взгляду открылась утлая хижина. Сквозь небольшое оконце, обтянутое бычьим пузырём, доносился пляшущий свет очага.
Телохранители, идя впереди государя, первыми отворили незапертую плетёную дверь лачуги и проникли внутрь. Король остался снаружи, в окружении свиты, обнажившей мечи и приготовившейся к бою.
– Господи помилуй! – раздался из лачуги голос стражников, прерываемый жутким женским визгом – Государь! Здесь ведьма! Пойдём с нами, дьявольское отродье!
В дверном проёме показался блеснувший кольчугой дружинник. Он выволок за волосы безобразную грязную оборванку, неопределённого возраста. Ей можно было дать и тридцать лет, и шестьдесят. Весь её облик говорил, что женщина принадлежала к тем, кого односельчане боятся и гоняют из деревни, но в момент особой нужды с опаской приходят, принося подношения, и молят о помощи.
– У чертовки там целое сатанинское логово!  – стражник тряхнул пленницу огромной ручищей в железной перчатке. Та злобно оскалилась и зашипела.
Гарольд хмыкнул, подкрутил рыжий ус и переступил порог лачуги. Хижина была небольшая, насквозь пропитанная невыносимой вонью. В глубине дымился очаг с кипящим варевом в глиняном горшке, рядом возвышалось подобие стола, под которым в клетке из лозы копошились две чёрные курицы. Сверху горела лучина, лежали черепа лошади и собаки, были навалены деревянные миски и туеса из коры. Окружённая замызганными мешками с овечьей шерстью покосившаяся прялка с веретеном торчала в углу у сундука.
По стенам висело тряпьё вперемешку с сушёными звериными и птичьими останками, гадами, кореньями, грибами и травами. На земляном полу, и в охапке сена, покрытой дерюгой, служившей видимо постелью, копошились мыши и крысы.
Король вздрогнул и опрометью выскочил наружу,
– Кто ты? – обратился он к пленнице.
– Кто я??? – переспросила та дребезжащим голосом – Я – Лунед. Ведунья. Одна здесь живу. Люди не рады видеть меня близко. Ооооо, а тебя я знаю – леденящим голосом произнесла отшельница, тряся указательным пальцем с кривым чёрным ногтем – Ты Король… Я вижу, твоё испытание близко. Зачем ты пришёл ко мне?
– Как смеешь ты, богомерзкое отродье, спрашивать Государя! – хускерл схватился за меч, но Гарольд придержал его руку.
– Оставь клинок в ножнах, удалец, пусть она вернётся в хижину, мне любопытно с ней поговорить.
– Но, Государь – вмешался королевский конюший – как можно оставаться наедине с дочерью Вельзевула? Она опасна!
– Я – Король, помазанник Божий! Господь хранит меня! Как может навредить мне эта женщина? Неужели её силы превосходят силу Спасителя? Может ли быть такое? Отпустите её.
Железная перчатка разжалась, и колдунья юркнула в своё убежище. Гарольд в одиночестве проследовал за ней. Лунед сидела у огня на деревянном чурбаке, что-то невнятно бормоча.
– Я вижу – вдруг отчётливо вымолвила она – ты хочешь знать свою судьбу, что ожидает тебя завтра…Сядь перед очагом и вытяни руку над горшком.
Король подошел к огню, присел и раскрыл ладонь над варевом. Ведьма бросала в воду снадобья и шептала заклинания гнилозубым ртом. Потом резко схватила Гарольда за руку страшными когтистыми пальцами и, вперившись мутными глазами в его голубые очи тяжёлым глухим голосом, исходившим из чрева, провещала:
 
Кровь застынет нынче в жилах.
Невозможно разлучить
Всё что будет, всё что было,
Как вину свою испить?
Клятва, данная однажды,
Не исчезнет никогда.
Рай желанный, для отважных,
Станет адом навсегда.
Кости падших встрепенуться –
Ты узреешь вскоре их.
И не сможешь ты проснуться
В мире мёртвых – не живых.
И тебя с златой короной
Рок не сможет разлучить,
Если армию Гийома
Ты сумеешь победить…
 
Когда Гарольд очнулся он скакал по ночному полю в окружении свиты.
Он не помнил, как покинул старуху, как поднялся в седло, и что было дальше. Морок завладел его разумом.
Прибыв в лагерь и, сойдя с коня, Гарольд вошёл в королевский шатёр.                На встречу выбежал возбуждённый Гирт.
– Брат, где ты был? Возможно ли так рисковать накануне битвы?  Я отправил за вами дюжину отрядов, прочёсывать окрестности.
– Успокойся брат, всё хорошо – устало отмахнулся Король - представь, осматривая позиции, я наткнулся в чаще на лесную Сибиллу, которая одарила меня пророчеством. Гарольд повторил слова колдуньи. Принц словно окаменел.
– Ну, что скажешь?  Всё кончится победой? – Король внимательно посмотрел в глаза Гирта.
– Если армию Гийома Ты сумеешь победить… или смертью…  – мрачно заметил тот – Тебе надо отдохнуть, брат. Завтра решиться наша судьба.
Король молча кивнул и направился мимо стражников в отгороженную занавесью опочивальню, где, впрочем, не было ничего королевского – походный тюфяк, два сундука, столик с кувшином воды, пара глиняных сосудов, и распятье у изголовья.
Оруженосцы отстегнули меч и помогли повелителю сбросить доспехи. Король вольно раскинулся на ложе, подложив руки за голову и устремив взгляд вверх.
Спать не хотелось. Гарольд всё время прокручивал в голове пророчество, вспоминая, как два года назад весной его корабль разбился у берегов Нормандии. Тогда он оказался у Гийома в плену. Нормандский герцог вынудил его принести роковую клятву над мечом, лежащем на покрытом парчой столе, под которым были спрятаны святые мощи, и о чём он не знал!
Это был подлый, гнусный обман! К тому же, мог ли он тогда предвидеть, что после смерти короля Эдуарда ветенагемот изберёт именно его Королём англов и саксов. И что значит клятва, полученная насилием и лукавством, в сравнении с волей народа Англии и клятвой ему? Ничего! Ровным счётом ничего! Если бы не Святые мощи…
Король бросился на колени перед Крестом и взмолился, сложив ладони у груди:
– Господи Боже, помилуй меня, грешного, пощади страну! Не должен грех одного человека пасть на всё королевство! Если и виноват я, призови меня на праведный суд твой! (Продолжение следует)