О приоритетах

Мой дедушка, отец моей матери, погиб на войне. А мой отец, пройдя всю войну, и более того, от начала до конца Сталинград, а затем Севастополь, Кенигсберг и Берлин, остался жив. Руки-ноги целы. Хотя, конечно, постоянное нервное напряжение боев сказалось на его здоровье.  Ну, тут уж слава богу, что так. На здоровье многих сказалась война.
 
 И я думаю, что в связи с нашими семейными обстоятельствами и отношение мое к потерям на войне такое, а в других семьях, где погибло больше – другое.  Со мной в одном классе учился мальчик. Наши родители не общались, но иногда я бывал у него дома.  Его отец удивил меня. Предельно замкнутый, нелюдимый.  Мне казалось, что таков он по характеру. И только уже в старших классах я узнал от родителей историю этого человека. Он был родом с Украины из какого-то села, где большинство населения составляли евреи. Село быстро попало под оккупацию. Его успели забрать в армию. Он воевал. Связь с родней в виде писем была, естественно, прервана. Когда после Победы он вернулся в село, увидел, что немцы убили всех его родственников от мала до велика. Не просто родителей и сестер-братьев. А всех, кого могли. И двоюродных, и троюродных. Выжили несколько человек, кого призвали и те, кто каким-то чудом оказался в отъезде на момент оккупации.  Он остался один одинешенек. Выжившим, не евреям, тоже досталось. Тех, кто укрывал евреев, расстреляли.  Остальные понимали, что нужно покориться. Немцев выгнали. Но все развалено. В его домике живет чужая семья.  И его туда не пускают. И не особенно куда пойдешь жаловаться.  Все нужно начинать с самого нуля. И никто не поможет. У каждого свои погибшие, свои заботы. А у некоторых свои скелеты в шкафу.  Отсюда и замкнутость этого человека. И вероятно, эта память его изменила, и в семье моего школьного приятеля отношение к войне и к потерям были иными, чем в нашей семье.

Первый раз грандиозность потерь я понял, когда уже был постарше.  Увидел своими глазами.  Когда я окончил восьмой класс, родители купили мне экскурсию в Ленинград.  Просто так попало. От предприятия, на котором работал отец, сформировали группу. На целый плацкартный вагон. И в состав достопримечательностей Ленинграда, которые мы посетили, входило Пискаревское мемориальное кладбище. Масштаб жертв меня потряс. Большие квадраты – общие могилы и просто написано: тут похоронено двадцать тысяч.   Это явилось для меня запредельной жутью.

 Но помимо этого разговоры о жертвах все-таки были чем-то абстрактным. Я привык к тому, что, когда с трибун или из телевизора говорили, об Отечественной войне, - а про нее вспоминали часто, - как козырь, упоминалось количество наших жертв. Привык и сам считал это нашим козырем. У нас вот столько погибло, а у трусливых америкосов, тянувших с открытием Второго фронта, гораздо меньше. так мы и считали, что американцы за наш счет прокатились.   Но, как советский человек в отношении жертв войны я привык не удивляться большим числам, считая, что такая нам выпала судьбина.
      
Между тем, Победа, военная тематика не сходила с повестки дня. Фильмы о войне, книги о войне, песни о войне. Но все больше вспоминали о военной славе, о победах, и все меньше, только когда нужно плюнуть в адрес запада, сравнивали цену нашей победы с их ценой.  Но в каждом городе и даже селе стояли мемориалы. Так я и рос на книгах, на фильмах, на песнях, на сравнении с трусливым западом. Так все мы жили. Да, была война, которая, - это закономерно, - принесла нам неисчислимые бедствия и многочисленные жертвы.  Меня, уже взрослого, удивил необычным взглядом на войну американский фильм. Привожу цитату из Википедии.

«Спасти рядового Раайана» - американский эпический военный фильм 1998 года снятый Стивеном Спилбергом.  Действие фильма происходит в 1944 году в Нормандии, Франция, во время Второй мировой войны. Фильм повествует о группе солдат во главе с капитаном Джоном Миллером, которые отправляются на задание найти рядового Джеймса Фрэнсиса Райана и вернуть его домой в целости и сохранности после того, как три его брата погибли в бою.»
 
Если фильм, военный боевик, был снят в 1998 году, то я, конечно, видел его не раньше, чем в 2000. До этого момента я смотрел на большое количество жертв, как на что-то неизбежное и закономерное. А тут, в фильме, меня удивила сама постановка проблемы: нужно спасти солдата по той причине, что его братья погибли. Я ни о чем похожем до этого в России не слыхал.  Это не наш метод. Возможно, что я ошибаюсь, возможно действовали так же, но я не слышал.  и в Интернете ничего такого не нашел.  Как бы там ни было, в нашем сознании прививалось, что стойкость и пренебрежение к жертвам – вот высшее достоинство. Гвозди бы делать из этих людей. В этом наше превосходство над теми же америкосами. И подтверждений этому было кругом немало. Снова цитата из интернета. 

«Памятники женщинам, потерявшим сыновей на войне, символизируют материнскую скорбь и стойкость. Самый известный — памятник Епистинии Степановой в Тимашевске (Краснодарский край), потерявшей 9 сыновей.»
   
Памятник такой женщине конечно ставить нужно. Конечно, кто в войне убережет от гибели. Но чтобы государство допустило, что у одной женщины погибло девять сыновей – не перебор ли? Государство ведь на то и государство, чтобы даже в самые тяжелые времена отслеживать, как живет народ.

 Вспомнил я все это не просто так. Послушал о недавней операции по спасению американских летчиков в Иране. Я до этого слышал, что американцы умудрялись спасать своих летчиков, сбитых в Югославии. Но тогда не вдавался в подробности. А сейчас в ролике более подробно рассказали о ходе операции спасения. И многим меня американцы удивили. У них есть специальные подразделения по спасению, есть специальная военная техника для таких случаев.  У них такие операции отработаны, учения проводятся.  В результате американцам удалось спасти обоих летчиков. На территории врага – это не просто. Для такого врага, для которого Женевские конвенции – пустой звук, поймать вражеского летчика – задача сверхважная.  Иранские власти сулили своим людям немыслимые деньги за поимку летчика.  Была организована целая наземная операция для захвата летчика. И ничего не получилось.

И как тут не посмотреть, да не сравнить…  Российский президент часто повторяет: своих не бросаем. Но судя по всему это американцы своих бойцов не бросают. А судя по тому сколько сейчас в России военных кладбищ, у нас с этим не особенно получается.

Может быть. просто потому, что в категорию своих входят не все. Входят такие как известный Виктор Бут, и некий Вадим Красиков, убивший в Берлине некоего Зелимхана Хангошвили.  Я думаю, что до момента этого убийства, до поимки убийцы немецкой полицией, расследования и возникшей по результатам расследования напряженности между Россией и Германией, оба эти имени не были известны россиянам. А может быть, они и по сей день неизвестны россиянам. Но руководству России оба имени были известны. А судя по тому, как убийца, который, кстати, находился под подозрением в совершении убийства в 2013 году в Москве, спокойно приехал с чужим паспортом в Германию, и как Путин добивался, чтобы немцы освободили персонально этого человека, - судя по всему этому, ему имя Красикова было известно, и это был тот свой, которых «не бросаем».

 Когда я услышал, как американцы спасали своих летчиков, и что вообще спасали, вспомнил историю подводной лодки «Курск», Интернет пишет:

«Атомный подводный ракетный крейсер К-141 «Курск» затонул 12 августа 2000 года в Баренцевом море во время учений, унеся жизни 118 членов экипажа. Официальная причина — взрыв учебной торпеды в первом отсеке. Большая часть экипажа погибла почти мгновенно, остальные — в течение нескольких дней.»

«11 августа 2000 года, согласно плану учений Северного флота, «Курск» вышел в море для выполнения учебно-боевого задания. На борту лодки были 24 крылатые ракеты П-700 «Гранит» и 24 торпеды. Командовал кораблём капитан 1-го ранга Геннадий Лячин. «Курск» должен был в 9:40 начать подготовку, а с 11:40 до 13:40 осуществить учебную атаку.
В 11:28 гидроакустик на крейсере «Пётр Великий» зафиксировал взрыв, после чего корабль ощутимо тряхнуло. Командир «Петра Великого», капитан 1-го ранга Владимир Касатонов, выслушав доклад о взрыве, не придал ему значения. Командующий Северным флотом Вячеслав Попов, также находившийся на крейсере, поинтересовался, что произошло. Ему ответили: «включилась антенна радиолокационной станции».
Наблюдатели в назначенное время торпедных атак с «Курска» не обнаружили. На командном пункте надводников всплытия атомохода не видели, доклада на УКВ по результатам выполнения учебно-боевого упражнения не получали. В 14:50 корабли и вертолёты из состава ОБК по приказанию КП флота осмотрели район возможного нахождения и всплытия АПРК «Курск». «Курск» не вышел на связь в установленное время — 17:30. О катастрофе «Курска» военному руководству стало известно вечером, когда в 23:00 командир подлодки повторно не вышел на связь. В 23:30 АПЛ «Курск» в соответствии с требованиями нормативных документов была объявлена «аварийной».
Утром следующего дня, 13 августа, на поиски пропавшей подлодки отправилась группа кораблей во главе с Вячеславом Поповым. В 04:51 «Курск» был обнаружен гидроакустической аппаратурой крейсера «Пётр Великий» лежащим на грунте на глубине 108 метров.»
 
И это в мирное время. Никакого врага рядом. более того, некоторые страны помощь в спасении предлагали. Но нет.

Я не военный, и тем более, не подводник. Но много проработал в «нефтянке». На том самом сейчас известном пострадавшем от украинцев «Шесхарисе». Во-первых, если на коммуникациях нефтебазы обнаруживалась авария, которая грозила загрязнением почвы или морской поверхности, а главное, остановкой налива танкеров, технический ремонтный персонал не уходил домой, пока неисправность не устранят. И неважно, сколько это займет времени, сутки, двое. Во-вторых, оборудование имело дублирующие узлы, предусматривающие возможность продолжать технологический процесс.   Налив танкера, получение валюты -  для государства самое важное. И когда читаешь отчет о том, как выясняли, что произошло с «Курском», не престаешь удивляться. У матросов не было вопросов почти сутки. Как видно, жизни матросов не столь важны.

О том, как спасали американских летчиков, полмира говорит. А в Википедии о том, как же пытались спасти экипаж «Курска» ни слова. А ведь сначала никто не знал, остались ли на лодке живые. Значит, нужно выяснять и пробовать спасти. Интернет говорит:

«Спасательная операция АПЛ «Курск» в августе 2000 года, обернувшаяся гибелью всех 118 человек, была затянута и неэффективна. Российские силы самостоятельно пытались использовать аварийные капсулы и автономные аппараты, но безуспешно из-за шторма, течений и разрушений на лодке. Помощь Норвегии и Великобритании приняли только через несколько дней, что, по мнению экспертов, лишило выживших в 9-м отсеке последних шансов.»


И оказывается, что при таком большом, грозном флоте подводных лодок, которым мы грозим своим врагам, спасать своих либо нечем, либо в учениях судно спасения участия не принимает.  Ну и писать о спасении экипажа нечего.

Зато в статье Википедии подробно рассказывается о том, как поднимали «Курск». Уже спустя почти год. Как о большом техническом достижении. А вот, как пытались спасти экипаж –з неэффективно. За этим коротким словом 118 жизней.  Известно только, что Путин на вопрос что с «Курском», ответил – «Она утонула».   

А что касается экипажа, еще цитата из Википедии

  «Родственники погибших, включая матерей, объединялись, чтобы добиться от властей информации о причинах аварии и спасательной операции. Фонд «Право Матери» помогал им в судах, например, в деле Валентины Михайловны Козыревой, добиваясь статуса потерпевших.»

 Вот это оказалось для меня новостью. Оказывается, после всего нужно еще через суд, с помощью не государственного фонда добиваться того, что для государства должно быть и так очевидно. Должно быть первой задачей. Если уж не смогли предусмотреть бортовое спасательное оборудование на случай ЧП, внешнюю спасательную команду, то хотя бы признание потерпевшими – это функция государства.  Своих то хотя бы тут не стоит бросать.   Вроде бы очевидно.

Очевидно не все для государства в таких случаях очевидно. И приходится выцарапывать. Это ведь не Красиковы.

И вот предвижу, что снова получу обвинения: вы предатель, роетесь в грязном белье, сосредоточены на негативе, льете воду на мельницу врага, оскорбляете государство. Но что делать. Видно грязное белье в отличие от моряков всплывает на поверхность.  Конечно можно открыть российские СМИ и найти то, что как бальзам на душу
: «Триумфальный провал, спасение пилота обернулось для США новыми потерями»
 «Американский лидер фактически признался, что «одна из самых дерзких» спасательных операций в истории США досталась немалой ценой.»
Вот это приятно. Какое наслаждение порыться в грязном трамповом белье.