Диплом

Воспоминание одной женщины, жившей в доме по соседству. Её звали Нина. Одинокая, дружившая с соседкой Лидой и местной детворой, она умерла в одиночестве, в своей маленькой квартирке деревянного дома. Я ничего не знаю о ней, но помню этот рассказ, и хочу его записать, пока не забыла. Нина улыбалась иронии судьбы, говорила: "Наши планы сбываются, но с поправками. Спросят тебя, кем ты будешь, говори, что угодно. Потому что никто не знает, кем ты будешь. И ты не знаешь."

Вот её история.

Я закончила школу с отличием. Всегда хотела быть ветеринаром, но не знала, куда поступать. Подружка, на год раньше, уехала в Ленинград. Сейчас он — Санкт-Петербург, а тогда был Ленинград. И вот, через год, я решила, что поеду к ней. В самом начале июня тысяча девятьсот сорок первого года, я села на поезд, в предвкушении новой жизни: я теперь почти студентка, отличница — с хорошим стартом, вся такая успешная... Я отлично себя чувствовала. Была на высоте, на взлёте — ехала поступать в Ленинград! Известие о войне догнало меня там, но прошло мимо сознания. Да, улицы и вокзалы наполнились солдатами — молодыми мальчишками, и статными мужчинами, в форме, едущими на фронт, но мне, в моих сияющих розовых очках, всё это казалось ужасно романтичным.

Я поступила легко. Мне выделили комнату в общежитии, но до учёбы дело так и не дошло. Мобилизация, госпитали, помощь фронту — события развивались стремительно. А восьмого сентября началась блокада. Блокада Ленинграда. Та самая. До января сорок четвёртого года... Я всю её прошла. Я работала в госпитале — я же закончила курсы медсестёр, ещё в школе, в УПК... Гасила зажигалки, дежурила на крышах. Самым страшным воспоминанием остались даже не раненые, не страх смерти, не голод — самое страшное было для меня, когда после бомбёжки мы вышли из подвала, а улицы нет. Вот, я шла здесь, полчаса назад, шла по этой улице, мимо домов, с вывесками и магазинами, на балконах были люди, в окнах были люди, занавески... Занавески. Тюлевые, светлые, тонкие, узорчатые. И вот, я иду, а домов нет. Есть дым и гарь, кучи обломков... Руины. И занавески, как тряпки валяются на дороге. Немного, но я помню две или три, в грязи, на дороге. Вот в этот момент всё рухнуло. Вот тут до меня дошло, что такое война, и что она не где-то там, а здесь — на этих руинах, которые были улицей, полчаса назад. Это — самое страшное воспоминание для меня. Всё остальное было лишь следствием... Жили. Жили и там, и так, и ждали... Жили и ждали. Многие скончались, не дождавшись, но ждали все. Мы знали, что это закончится, что будет мир, будет победа. Никто не сомневался, я думаю... Я не сомневалась. Я ждала. Всё худее, всё больнее... Но я ждала, в каком-то отупении, когда это закончится. И закончилось. И жить захотелось снова, и сон пропал, и силы прибавились. И казалось, что даже больные в госпитале выздоравливают чаще, чем прежде. Мне казалось, что я, вот, перевязку делаю — а будто магию какую-то творю. Всё стало не таким, не реальным... Словно мы все — сверхлюди, и Жизнь на нашей стороне... Хотя, я помню, что умирали раненые, но выжившие были важнее. А тогда, в начале — наоборот было... Я работала изо всех сил, и многие вокруг работали изо всех сил. Спасали других, и так спасались сами. Строили, прибирали, лечили, вывозили, грузили... Простые действия. Всё огромное и важное состоит из простых действий.

Я вернулась домой в сорок шестом. Взрослая. Серьёзная. Выжившая. Меня брат младший спрашивает: "А ты получила диплом ветеринара?" А меня такой смех берёт... Я ведь, и правда, должна была закончить институт и получить диплом, но все эти годы ушли на другое... Уезжала в сорок первом, чтобы вернуться в сорок шестом, так всё и вышло. Только без диплома. Мать вздыхает: "Зачем ездила? На смерть посмотреть? Так её и тут хватало"
Нет... Не посмотреть. Пережить.

Мать до конца считала, что дома я была нужнее, а я думаю — всё равно бы ушла на фронт. Тогда все уходили. Оставались те, кто не мог уйти, и воевали со смертью, отдавая для фронта всё. У меня из троих младших один выжил. У них была своя "блокада"...

А я работала потом скотницей. На ветеринара не выучилась, но животные были со мной полжизни. А когда в город переехала, работала на заводе. В городе ветеринары не так нужны. Такой вот институт жизни получился. Без диплома, без корочек.     *