29. Осень 1561-начало 1562 гг, Иоанн I

Глава из летописи-эпопеи “Между Западом и Степью”, которая состоит из пяти частей и описывает ключевые события истории Руси времён Александра Невского, Дмитрия Донского, Ивана Великого, Ивана Грозного и Смуты

Избавившись от Адашева с Сильвестром, русский царь решил, что отныне станет править единолично, а новые приближённые будут лишь послушными исполнителями его воли, но никак не менторами или хоть сколько-нибудь самостоятельными политическими фигурами.

-В юности я действительно нуждался в управленческих способностях лучших людей! - признавал Иоанн. - Теперь я возмужал, достигнув тридцатилетнего рубежа, а лучшие люди слишком возгордился собой, заигрались в подковёрные интриги. Поэтому я низвёл ихи полностью беру власть в свои руки.

После опалы тандема Адашев-Сильвестр их сторонники не сразу смирились с крахом. Несмотря на повторную присягу господарю, они продолжали тайно контактировать с бывшими фаворитами, были уличены и многие — в том числе Даниил Адашев с маленьким сыном — поплатились жизнью. Алексей умер в Феллине от горячки в начале 1561 года, Сильвестру царь велел отправляться в отдалённый монастырь. Сына его, Анфима, перевёл в Смоленск.

На внешнем фронте ситуация никак не желала улучшаться. Ливония поглощалась противниками, немецкий император запретил своим подданным торговать с Русским господарством через Нарву, а шведы и датчане заблокировали подвозы с моря. Преемник Густава так обнаглел, что требовал контакта с Иоанном не через новгородских наместников, а напрямую. В случае отказа король Эрик грозил заключить дружественный союз с Литвой и Данией. Иоанн не поддался на провокацию, зная, что между этими тремя державами множество непреодолимых противоречий из-за Ливонии.

Между тем царя всё больше тревожило поведение высшей власти. Точнее, в основном тех её родов, чьих представителей он не допускал в Ближнюю думу. Первейшими из них были Шуйские и другие потомки князей Суздальской земли. По сообщениям близких к Иоанну людей, все они активно кучковались вокруг двоюродного брата царя — Владимира Старицкого, который долго рассматривался в качестве претендента на престол в случае иоанновой смерти. Такую мощную оппозицию развалить или ослабить было крайне сложно и опасно. Иоанн решил ограничить княжеские землевладения Шуйских-Суздальских, Ярославских, Ростовских, Стародубских, а также Воротынских князей и граничащих с Литвой знатных наместников рядом указов, не покушаясь на Старицких, Глинских, Бельских и Мстиславских, так как большинство из них нужны были для утверждения Уложения о княжеских вотчинах в думе.

Это произошло 15 января. Указанным родам воспрещалось отныне продавать и менять свои старые владения. Выморочные земли отходили казне, а не монастырям, как прежде. Непрямые родственники умершего вотчинника могли войти в наследство только с царского позволения. У вдов и дочерей вотчины вообще отбирались за компенсацию. А те земельные сделки, которые производились в период с 1533 по 1556 годы, пересматривались. Доставшиеся чужакам — отбирались в казну с жалкой компенсацией или вообще безвозмездно. Неудивительно, что Уложение вызвало отнюдь не глухой ропот у пострадавшей части знати. Но с помощью остальных вельмож Иоанн выиграл этот раунд.

Однако даже некоторые из тех, кого реформа не затронула, вызвали разочарование и гнев господаря. Кажется, отдельные личности решили, что после падения Адашева и Сильвестра роль Ближней думы должна значительно возрасти. А когда этого не произошло, они вздумали бросить московскую службу и перебежать на службу литовскую, где аналог Боярской думы имел гораздо больший вес.

Сначала переметнулся обратно к Сигизмунду Дмитрий Вишневецкий. Он обвинил господаря в дружбе с крымчаками. Потом на попытке отъехать попался двоюродный брат царя Василий Глинский. После короткой опалы он повинился, отказался от намерений и получил прощение. В январе 1562 года за то же самое под стражу заключили боярина Ближней думы Ивана Бельского. Круг тех, кому господарь перестал доверять ширился.