Дешево и сердито

За день до того, как Сергей Львович собрался уезжать, жена вошла в комнату, где он собирал чемодан. Вид у нее был суровым, словно она только что узнала, что его засылают в тыл к врагу. Сергей Львович понял, что предстоит серьезный разговор. Это бывало.  Жена была человеком серьезным. Супруга вручила ему аки верительную грамоту твердый подарочный конверт с нарисованным розовым сердечком и бантиком.  Сергей Львович вытянул из конверта два листка бумаги.

 - Это богу от Тани, -  сказала жена.

Сергей Львович понял и содержимое читать не стал. Таня закадычная подруга жены уже больше года болела. И никакого просвета. Диагноз – приговор.  Название болезни выговорить невозможно. И врачи говорили, что лекарств от этой болезни нет. Есть что-то такое за бугром. Но дорогущее. И у них подлюк так чтобы ты зашел и купил, не бывает. Нужен рецепт местного врача. Русский рецепт не подойдет. Даже если на латыни написан. Вроде как у них там своя латынь.  Да и денег у Тани таких нет. И лекарства эти не лечат, а только продлят жизнь на какое-то время.  Ну а так как Сергей Львович должен ехать к дочке в Израиль, то есть обходной вариант.  Ему задание – поехать в Иерусалим и положить записку в Стену Плача. Дешево и сердито
 
- А что на втором листочке? – спросил Сергей Львович.

- То же самое, это копия. Для надежности. Положишь в Стену Плача. В разных местах. Ты понял? В Стену Плача в разных местах. И не так, как ты обычно суешь куда ни попадя. Не на входе. Там все суют. И туристы, которым лишь бы сунуть – отметиться. Как ты обычно делаешь. А тут серьезное дело.  Жизнь на кону. Нужно подойти ответственно. Понял?

- Да понял, - сказал Сергей Львович, он сунул в листки в конверт и положил на дно чемодана.

- Когда полетишь, разложи в разные места. Если в таможне тебя станут шманать и попробуют забрать, у тебя дубликат останется.

 - Зачем им шманать? И зачем им эти листки?  Что это представляет опасность, запрещено к провозу?

- Кто их знает. Мало ли что. всякое возможно. Израиль это тебе не Россия.  у них свои правила. А вдруг подумают, что это что-то такое.

- Так ты про Израиль?  Я думал ты про вылет.

- Я про вылет и говорю, - сказала жена, - Там на вылете израильская служба безопасности. Говорят, шманают.

- Ну найдут. Они что дураки?
 
 - Я тебя на всякий случай предупреждаю. Подойдешь к Стене Плача, не суй где попало. Пройдешь дальше от входа. В приличные места, а не в первое попавшееся. И засунь поглубже.

- Понял, сунуть в приличные места и поглубже, -  сказал Сергей Львович.

- Не вижу ничего смешного, - продолжала жена, - Писала Таня сама. А ты знаешь, что у нее уже плохо с этим делом. Но она постаралась. На обоих листочках пустое место специально оставлено.  Пусть Оля переведет и то же самое напишет на иврите. Так надежнее.

  Сергей Львович так и не читал текста. Чуть ни в первый день отдал дочке.  Оля все перевела на иврит. Но вот только названия болезни на иврите она не знала.

- Папа, тут такая проблема, - сказала Оля, -  Тетя Таня, видно где-то в названии болезни ошиблась.  Она ее по-русски написала. Даже компьютер не распознает. Так я так и оставила название болезни, как тетя Таня написала. Ничего?

Сергей Львович так посмотрел на дочку, что она увидела всю абсурдность и ее вопроса, и ситуации в целом. Но Сергей Львович поручение выполнил на пятерку. Все сделал, как сказала жена.

На следующий год он вышел на пенсию. Теперь они с женой могли поехать к дочке надолго.  Площадь позволяла. В ее доме с тремя туалетами не тесно даже с тремя внуками. И вот когда они находились в Израиле, у Тани приключился приступ, после которого ее уже не откачали. Жене Сергея позвонила Танина дочка и, рыдая, сообщила печальную новость.

Жена расстроилась. Полдня ходила мрачнее тучи. Наконец подошла к Сергею

- Ты записки от Тани в стенку вложил?

- Конечно.

- Как я сказала?

- Как ты сказала.

- А Оля перевела?

- Перевела.

 - Точно?

- Точнее некуда.

- Тогда почему Тане не помогло?
 
- Ты что? Серьезно?  - спросил Сергей.

- Серьезней некуда, - жена стала еще мрачнее, - у тебя. гляжу ничего святого. Вот я заболею, ты записочку не вложишь.

- Почему не вложу? Вложу.

- Да вижу я, как ты вложишь. За Таню вложил, а она умерла. Ты так хочешь?  Умру, тогда и будешь ерничать. А пока я жива, я забочусь о здоровье семьи.  Я считаю, что нам с тобой тоже не мешало бы положить записочки. На всякий случай.

- У тебя пока только гипертония. От чего класть?

- А гипертония не болезнь? Почитай, сколько от нее умирают. Нужно положить записку просто о здравии.

- Люди вообще по разным поводам кладут. Пока мы здоровы не стоит бога волновать. Накликать. Написала бы, чтобы пенсии прибавил. А там видно будет.

- Хорошо, - вздохнула жена, -  Возьмем экскурсию в Иерусалим, так чтобы к Стене Плача, я напишу, и ты напиши. И каждый вложит. 

-  Так ведь у меня еще и корпоративная пенсия есть, - вспомнил Сергей

- Правильно. И эту нужно вписать.

- А бог поймет, разберется, где какая пенсия? – Сергей уже не мог скрыть иронического тона.

- Бог во всем разберется, - жена оставалась серьезна.

- Тогда не нужно Олю просить, чтобы перевела? Если бог разберется? - спросил Сергей.

- Пусть лучше переведет. Для гарантии.  Ей не трудно. И нужно посмотреть какие там ближайшие экскурсии в Иерусалим.

- И что, ты во все это веришь? – не выдержал Сергей.

- По крайней мере хуже не будет. И нечего паясничать. Это не заслуживает твоих издевок. Нет у тебя ничего святого.

- Ладно, -  согласился Сергей.

Хотел было сказать, что, если бог в Танином случае не разобрался в русской транскрипции, что там у нее за болезнь, то разберется ли он насчет корпоративки. Но промолчал. Жена ведь не знает, что Оля вписала Танину болезнь по-русски. и пусть остается в неведении. А то все тут будут бедными. И у жены давление подскочит. Нужно беречь ее здоровье.