Пионерский отряд

Глава первая

В пионерский лагерь «Спутник» на вторую смену родители отправили Андрейку с опозданием на целую неделю. Мачеха привезла его на полупустом, грохочущем, как консервная банка, рейсовом автобусе и, оставив у проходного пункта дожидаться воспитателя, укатила обратно в город, скрывшись в густом облаке пыли.

Как только пыль рассеялась, перед Андрейкой появилась высокая грузная женщина с усталыми глазами и сказала, что зовут её Наталья Александровна и она его воспитатель.

— Пойдём со мной, — сказала она. — Ты опоздал к началу смены, отряды из четвероклассников уже укомплектованы полностью, поэтому было решено определить тебя в мой 5-й отряд. Там дети немного постарше, но не переживай, мы дружные, а если кто-то будет обижать, то сразу скажи мне. Хорошо?

— Да, Наталья Александровна, — ответил Андрейка, семеня рядом с воспитателем.

— Наш отряд располагается в двух корпусах. Корпус 5 «А» для девочек и 5 «Б» — мальчишеский. Сейчас все на концерте художественной самодеятельности в клубе. Я оставлю тебя с нашей вожатой Акулиной Павловной, а она ознакомит тебя с распорядком дня и выдаст постельное бельё. Ты играешь на каких-нибудь инструментах или, может, в хоре поёшь?

— Нет, я только рисовать немного умею, — ответил Андрейка.

— Ну хорошо. Найдём и тебе применение, — сказала Наталья Александровна и улыбнулась.

Вскоре они подошли к корпусу девочек и поднялись по скрипучим деревянным ступенькам внутрь помещения. Несколько рядов аккуратно заправленных кроватей встретили их ровным, как по линейке очерченным строем. Деревянные пронумерованные тумбочки, окрашенные в серую краску, стояли у каждой второй кровати. Короткие тюлевые занавески на окнах слегка покачивались на сквозняке от открытых тут и там форточек.

Проследовав вдоль центрального прохода, воспитатель постучала в закрытую дверь в конце помещения и вошла в маленькую комнатку. Андрейка увидел аккуратно прибранную постель и старый учительский стол у окна, в которое самоубийственно билась огромная зелёная муха и отчаянно жужжала.

За столом сидела полная девушка в белой блузке, синей юбке и пионерском галстуке на толстой лоснящейся шее. Она пристально вглядывалась в лежащее на столешнице карманное зеркальце и усердно выдавливала один из многочисленных угрей на своём лице.

— Акулина Павловна, — произнесла воспитатель, презрительно скривив рот, и ещё раз постучала в уже открытую дверь.

— Ой! Наталья Александровна, простите, я вас не услышала, — затараторила девушка, неловко вскакивая со стула.

Она повернулась к вошедшим, и Андрейка разглядел удивительно некрасивое женское лицо, усеянное созвездиями красных прыщиков от лба до подбородка.

Широкие скулы, маленькие, неопределённого цвета, бегающие глазки, мясистый картофельный нос и тонкие-тонкие губы. Андрейке на мгновение даже показалось, что губ у неё вовсе нет.

Но вожатая вновь заговорила, и он понял, что показалось. Губы были.

— Я вас ждала, всё уже приготовила. Это и есть тот самый новенький?

— Да, Андрей Лукичёв, прошу любить и жаловать. Покажите ему, пожалуйста, кровать, тумбочку и научите делать отбивку постели. Я в клуб, после концерта сама приведу отряд. Вам всё понятно, Акулина Павловна?

И, не дожидаясь ответа, Наталья Александровна развернулась и быстрым шагом вышла из корпуса.

Вожатая тут же снова опустила на стул свой объёмный зад и целеустремлённо продолжила избавляться от атакующих её кожу прыщей, не обращая ни малейшего внимания на стоящего в дверях мальчика.

Только когда последняя, по её мнению, вулканическая активность на лице была подавлена, она вытерла о занавеску забрызганное гноем зеркальце и сказала куда-то в пространство:

— Иди за мной.

Корпус «Б» отличался от «А» лишь окрасом крыльца, точнее, окрас был тот же, но прошлогодней давности. В этом году краски на мальчишескую половину явно не хватило, впрочем, этот факт даже придавал мужской части пятого отряда некоторую брутальность.

Вожатая пинком открыла дверь помещения и с порога прокричала мерзким скрипучим голосом, растягивая гласные:

— Дежурный ко мне! Жидко...ов!

Как по волшебству, откуда-то из пустоты материализовался пионер-очкарик в синей пилотке на макушке, с заспанными глазами и красной повязкой с огромной литерой «Д» на руке.

Андрейка присмотрелся к повязке и увидел едва различимые синие буковки, явно оставленные кем-то шариковой ручкой и располагавшиеся аккурат под литерой.

Всё вместе читалось как: дебил.

— Дебил! Пилотку поправь, сколько раз говорить уже! — громко сказала девушка.

Пионер приложил два пальца левой руки ко лбу чуть выше бровей и ловким привычным движением, отрегулировав ось наклона пилотки по отношению к своему пионерскому вожаку, уставился на неё сквозь толстенные диоптрии преданным взглядом.

— Ты бельё у завхоза получил?

— Да, Ангелина Павловна, на пустую кровать положил.

Ангелина Павловна повернулась к мальчикам спиной и двинулась по направлению к свободной койке.

Очкарик тут же скорчил ей вслед рожу, достойную конкурировать с карикатурами на Адольфа Гитлера у Кукрыниксов.

— Я всё вижу, Жидков, — не оборачиваясь и не снижая шага, произнесла вожатая.

Рожа Гитлера сменилась на кислый помидор, и дежурный, ковыряясь в носу, вышел на брутальное крыльцо, где принялся скрупулёзно вычищать забитый козюльками грязный ноготь о деревянные потрескавшиеся перила крыльца.

Андрейка пошёл за вожатой, а та уже успела развернуть скрученный матрац и стала стелить на него чистую простыню с какими-то растёкшимися тёмными штампами.

— Показываю один раз, Лукичёв, завтра утром уже сам будешь заправлять. Складываем прямоугольником одеяло, видишь три чёрных полосы на краю, они должны быть всегда в ногах. Понял? Кладём на него полоской сложенную вторую простыню под углом сорок пять градусов. Не сорок четыре и не сорок шесть, а сорок пять. Ясно?

Андрейка не успевал отвечать на вопросы вожатой, но ей, кажется, было всё равно, и она продолжала тараторить:

— Подушка, как треуголка у Наполеона, всегда остриём вверх. На территории лагеря передвигаться разрешено только в головном уборе, бестолковка твоя должна быть всегда под пилоткой. Увижу без неё — накажу, увидит дежурный по лагерю — схлопочешь наряд на чистку картошки. У каждого отряда в лагере свой цвет пилотки, к выходным ты должен выучить все цвета, проверю.

Два полотенца на неделю: одно для лица, другое для ног. Баня для мальчиков по пятницам, для девочек — в субботу. Поня...

— Да, Акулина Павловна, — громко и не без ехидства в голосе сказал Андрейка, не дав закончить вожатой очередной риторический вопрос.

Девушка пристально посмотрела на него и жёстко произнесла:

— Не люблю умников. Если будешь умничать, дерзить или огрызаться, пеняй на себя. Надеть пилотку! — вдруг неожиданно резко сказала она, повысив голос на несколько децибел.

Мальчик вздрогнул от неожиданности и быстро натянул головной убор.

— Ой, не нравишься ты мне, Лукичёв! В помещении можно без пилотки. Тумбочка одна на двоих, с этим будешь делить, — и она мотнула головой в сторону скучающего на крыльце дежурного.

— Расписание мероприятий на неделю прочитаешь сам, не дурак, там на стене висит. Понял?

И, ловко развернувшись всей своей массой на одном месте, Акулина Павловна зашагала к выходу.

Но у дверного проёма резко остановилась, будто бы наткнувшись на невидимую стену, и, быстро вернувшись обратно, остервенело сдёрнула с матраца нижнюю простыню, комкая всю постель и бросая её на пол.

Затем, нагнувшись вплотную к лицу Андрейки, произнесла почти не открывая рта:

— Тренируйся, умник.

И вышла из корпуса.