Сказ о том, как Как Солнце с Крестом говорило с жи

Сказ о Серебряном Блюде из деревни Сальниково, или Как Солнце с Крестом говорило с живыми.

Пролог. Серебро, которое спит в земле.

В древние времена, когда наши предки — чудь белоглазая — ещё не ушли под землю, они знали тайны, ныне забытые. Знали, что мир держится на трёх китах, а киты плавают в огненной реке. Знали, что у солнца шестнадцать лиц, а у креста — четыре руки, которыми он обнимает все стороны света. Знали и то, что серебро может хранить голоса богов, если отлить его в правильную форму .

Когда же пришли на землю новые люди и новая вера, чудь не стала с ними воевать. Вырыла глубокие ямы, поставила на столбах крыши, вошла туда всем родом и подрубила столбы. А всё, что было сделано из серебра и бронзы, либо забрала с собой в Нижний мир, либо оставила наверху — как знаки. Знаки того, что мир един, а память вечна .

Много веков лежали те знаки в земле. Крестьяне, пахавшие поля, находили их, дивились, а потом либо переплавляли на серьги, либо закапывали обратно — боялись. И только изредка, раз в сто лет, находился человек, который умел слушать. Который не переплавлял серебро, а спрашивал: «О чём ты молчишь?» И тогда серебро начинало говорить .

Глава 1. Как Василий Сальников нашёл блюдо.

Было это в 1963 году, в деревне Сальниково Кочёвского района. Жил там крестьянин, потомственный охотник и пахарь, по имени Василий. Фамилия его была та же, что и у деревни — Сальниковы здесь жили испокон веку, ещё до того, как Строгановы пожаловали эти земли .

Весной, когда сошёл снег и земля обсохла, пошёл Василий в поле бороновать. Вёл лошадку, приговаривал, как учил дед: «Мать-земля, откройся, дай урожай, но не забирай нас, мы тебя уважаем».

И вдруг лошадь остановилась, фыркнула, упёрлась. Василий подошёл посмотреть — из земли торчит край чего-то круглого, тёмного, но на солнце поблёскивает. Он руками обкопал, вытащил — а это блюдо. Серебряное, тяжёлое, с ладонь глубиной, а по краям — узоры.

Принёс Василий находку домой, вымыл, стал рассматривать. На середине блюда — солнце, да не простое: от него во все стороны расходятся шестнадцать лучей, ровно, как спицы в колесе. А в центре солнца — крест с четырьмя концами, расширенными, похожими на листья или на птичьи крылья .

— Что за диво? — сказал Василий жене. — Никогда такого не видывал.

Жена посмотрела, перекрестилась:
— Брось ты это, Вася. Мало ли что чудь в земле оставила. Нечистое это, поди. Переплавь на ложки.

А Василий человек был дотошный. Он и в школе учился, и в армии служил, и книги читал, какие в сельской библиотеке были. Значит, не стал переплавлять. Поехал в Кудымкар, в краеведческий музей, показал находку.

Там ахнули: «Это же сасанидское серебро! Ему полторы тысячи лет! Откуда у вас?»

Рассказал Василий, где нашёл. Учёные записали, блюдо оставили в музее, дали Василию благодарность и двадцать рублей премии — по тем временам деньги немалые .

Вернулся Василий домой, а жена его ругать:
— И зачем отдал? Может, оно дороже стоило? Вон, у Строгановых в Питере целые собрания таких блюд. Поди, наше бы на чёрном рынке продали, дом бы поставили новый.

Василий отмахнулся:
— Не в деньгах счастье. Пусть в музее лежит. Всем на радость.

Но сам всю ночь не спал. Всё думал: что это за солнце с шестнадцатью лучами? И откуда оно на серебре, которое сделали за полторы тысячи лет до него, в далёкой персидской земле? И почему крест посреди солнца похож на те кресты, что его бабка вышивала на полотенцах?

Глава 2. Как пришёл сон от чуди.

Три ночи не спал Василий, а на четвёртую уснул крепко. И приснился ему сон.

Будто стоит он на берегу великой реки — не Колвы и не Камы, а какой-то другой, что течёт под землёй, светясь изнутри. На том берегу — люди в древних одеждах, малорослые, с глазами светлыми, как у совы. Понял Василий: это чудь, та самая, что ушла под землю много веков назад .

Одна женщина из чуди отделилась, перешла реку по тонкой нити, что была протянута над водой. Подошла к Василию, говорит — а голос у неё тихий, как шелест листьев:

— Ты нашёл наше серебро. Не переплавил, не продал, а отдал в музей. За это мы, ушедшие, хотим открыть тебе тайну. Слушай.
Она взяла в руки блюдо — то самое, которое Василий нашёл в поле, — и показала:

— Видишь шестнадцать лучей? Это не просто лучи. Это шестнадцать месяцев нашего древнего года. Когда мир был молод, год длился не двенадцать, а шестнадцать лун. Каждый месяц имел своё имя, своего духа, свою песню. Солнце вращалось по небу медленнее, и у него было шестнадцать лиц. Каждое лицо смотрело на одну из шестнадцати частей света, потому что в те времена частей света было не четыре, а шестнадцать — и каждая имела своего хозяина .

— А крест? — спросил Василий.

— Крест, — сказала чудинка, — это не то, что вы называете крестом. Это четыре дороги, которые ведут из Среднего мира в Нижний. Северная дорога — для зверей, южная — для птиц, западная — для рыб, восточная — для людей. Но все они сходятся в одной точке — в центре солнца. Там, где крест встречается с лучами, находится Пуп Земли. То место, где все миры соединяются в один узел.

Она провела пальцем по блюду, и лучи на нём засветились, а крест начал вращаться, как колесо.

— Теперь, — сказала чудинка, — люди забыли, что такое настоящий круг. Они думают, что солнце ходит по небу по одному пути, а земля стоит неподвижно. Но на этом блюде — вся правда. Солнце вращается вокруг земли, а земля вращается вокруг креста. Крест — это ось, на которой держится всё. Пока крест не сломается, мир будет стоять.

— Почему же вы ушли под землю? — спросил Василий. — Если вы знали такие тайны?

Чудинка вздохнула:
— Потому что люди перестали спрашивать. Они стали думать, что знают всё сами. А тайна живёт только в вопросе. Пока ты спрашиваешь, серебро говорит. Как перестаёшь — оно становится просто металлом.

Она протянула ему блюдо:
— Ты спросил — и услышал. Теперь иди и расскажи тем, кто захочет слушать. А тем, кто не захочет — не рассказывай. Тайна не терпит насилия.

Василий взял блюдо, и в тот же миг река исчезла, чудь исчезла, и он проснулся.

Глава 3. Как Василий пошёл в музей второй раз.

Утром Василий собрался и поехал в Кудымкар — уже не на попутной, а специально, на автобусе. Пришёл в краеведческий музей, попросил показать блюдо. Смотрительница, тётя Дуня, удивилась:

— Ты ж его недавно принёс, чего ещё?

— Показать хочу кое-что, — сказал Василий. — Или, может, сам себе объяснить.

Он взял блюдо в руки и стал смотреть. Смотрел долго, молча. Потом спросил смотрительницу:
— А вы знаете, что здесь изображено?

Тётя Дуня пожала плечами:
— Учёные говорят — это солярный символ. Солнце. У персов, которые это сделали, было такое почитание солнца. А может, и не персы, может, сасаниды. Им полторы тысячи лет.

— А крест? — спросил Василий.

— Крест, — сказала тётя Дуня, — это, наверное, тоже часть их веры. Может, знак Анахиты — богини воды. Или Митры — бога солнца.

Василий покачал головой:
— А мне тут во сне говорили, что это не только солнце. Это карта мира. Шестнадцать лучей — шестнадцать сторон света. Крест — четыре дороги, которые сходятся в одной точке. И эта точка — здесь, на нашей земле, в Пермском крае. Потому что именно здесь, на стыке рек и гор, чудь прорыла свой ход в Нижний мир. И именно здесь, на этом блюде, — вход в тот ход.

Тётя Дуня перекрестилась:
— Ты, Вася, того… не шуми. Учёные, они люди серьёзные. Им про сны не рассказывай, засмеют.

Василий вздохнул, положил блюдо на место, поклонился ему в пояс и вышел.

Глава 4. Как блюдо нашло свой дом.

Прошли годы. Василий Сальников состарился, но каждую весну, когда первая борозда ложилась на поле, он приезжал в Кудымкар, в музей, и просил показать блюдо. Смотрительницы менялись, но Василий упрямо приходил, смотрел, молчал, а потом уходил.

Однажды, уже в конце 1980-х, приехала в музей экспедиция из Перми, из университета. Студенты, аспиранты, профессор. Стали они изучать блюдо, измерять, фотографировать. И профессор сказал:

— Удивительный предмет. Шестнадцатилучевая розетка с крестом — это не только сасанидская традиция. Такие же символы мы находим в местном пермском зверином стиле, на бронзовых бляхах, которые делала чудь. Видимо, когда это блюдо попало в Прикамье, местные жители «перевели» его на свой язык.
Для них солнце с шестнадцатью лучами стало образом полного годового круга, а крест — знаком четырёх священных рек (Камы, Колвы, Вишеры и Чусовой), которые сходятся у Пармы-камня, где, по преданиям, находится «пуп земли» .

Василий, который, как всегда, стоял в углу и слушал, шагнул вперёд:
— Вот! — сказал он. — Вот то самое, что я вам двадцать лет назад рассказывал!

Профессор посмотрел на него с интересом:
— А вы, батенька, кто?

— Я тот, кто это блюдо нашёл. И мне во сне чудинка объяснила, что здесь нарисовано.

Профессор не засмеялся. Он помолчал, а потом сказал:
— Знаете, в фольклористике такие случаи описаны. Когда артефакт сам «говорит» с тем, кто его нашёл. Вы не первый. И, думаю, не последний.

Он взял блюдо, поднял его на свет:
— Шестнадцать лучей, крест, центр. Это действительно космограмма. Модель вселенной. Верхний мир — небо, солнце. Средний — земля, крест. Нижний — подземное царство, куда уходит солнце на ночь и куда ушла чудь. А в центре — точка, где эти три мира соединяются. Наши предки верили, что такая точка есть в каждом доме, в каждой деревне, в каждой реке. Но главная — там, где серебро легло в землю. Где вы его нашли, Василий Степанович.

Василий поклонился профессору, поклонился блюду и вышел. Больше он в музей не приходил — хватило.

Эпилог. Что осталось

Сегодня то блюдо по-прежнему хранится в Коми-Пермяцком краеведческом музее в Кудымкаре. В витрине, под стеклом, лежит серебряный круг с солнцем и крестом. Смотрительницы рассказывают экскурсантам: «Это сасанидское серебро, VI–VII век, найдено в 1963 году в деревне Сальниково Кочёвского района».

Но те, кто умеет слушать, говорят иначе.

Они говорят: это блюдо — ключ. Ключ к пониманию того, что мир един. Что у солнца шестнадцать лиц и шестьдесят четыре имени. Что крест — это не только четыре стороны света, но и четыре времени года, четыре стихии, четыре пути, которыми души уходят в Нижний мир и возвращаются обратно. И что в центре этого креста, в точке пересечения, живёт тайна, которую можно услышать, только если спросить. Как спросил Василий Сальников полвека назад.
И если вы придёте в музей и встанете перед витриной, приглядитесь: в солнечных лучах, вычеканенных на серебре, отразится ваше собственное лицо. И на миг вам покажется, что лучей не шестнадцать, а столько, сколько вам лет. А крест повернётся так, что укажет на ваше сердце.
И тогда — если вы умеете слушать — вы услышите тихий шёпот, идущий из глубины серебра:

«Я — круг, в который возвращается всё. Я — дорога, по которой ходят солнце и луна. Я — память, которую нельзя переплавить. Храни меня — и я сохраню тебя» .

Так говорит блюдо из Сальниково. Так говорят все вещи, которые помнят больше, чем люди. Так говорит сама земля, на которой мы живём, — земля древней чуди, пермского звериного стиля и серебряных блюд, пришедших из далёкой Персии, чтобы стать здесь частью нашего общего дома.