Сказ о том, как Как Сыновья Громовника спасали мир

Сказ о Серебряном Блюде с Царской Охотой, или Как Сыновья Громовника спасали мир.

Пролог. О чём молчат камни

В древности, когда чудь белоглазая ещё ходила по земле, каждый камень, каждая река и каждое дерево хранили свою песню. Особенно те камни, что были принесены издалека, — они помнили голоса других земель, других небес, других богов. Люди знали: если найти такой камень и спросить его, он расскажет историю, какой никто не слышал.

Потом чудь ушла под землю, и песни умолкли. Но камни и серебро остались. Их находили пахари в полях, охотники в лесах, рыбаки на отмелях. Находили, дивились, а потом либо переплавляли на ложки, либо закапывали обратно — боялись. Только изредка находился тот, кто не боялся спросить: «О чём ты молчишь?»

Один такой жил в Кочёвском районе в начале прошлого века. Звали его Митрофан — по-коми Митрук. Был он охотник, рыбак, а ещё — последний в своём роду, кто помнил древние заговоры. Бабка его, ещё когда крепостными были, шептала ему на ухо слова, которые не произносят вслух, а только передают от уходящих к приходящим.

Однажды, копая погреб, Митрук наткнулся на что-то твёрдое. Откопал — а это блюдо. Серебряное, тяжёлое, с ладонь глубиной. На блюде — всадник на коне, в руке копьё, под копытами — лев. А рядом — другой лев, поверженный, с торчащей в спине стрелой. Красота невиданная .

Митрук принёс блюдо домой, вымыл, поставил на лавку. Смотрит — и не может понять: то ли это чудь оставила, то ли какой купец из дальних земель обронил. Решил спросить у блюда. А как спросить — не знал. Вспомнил бабкины слова, прошептал над серебром древний зов.

И случилось чудо: изображение на блюде ожило.

Глава 1. Как Митрук увидел охоту.

В тот же миг Митрук перестал чувствовать своё тело. Он словно провалился сквозь землю и оказался в чистом поле, где не было ни домов, ни деревьев, одно лишь небо до горизонта. В поле стоял всадник на белом коне, в богатых доспехах, с копьём наперевес. Перед ним вздымался на дыбы огромный лев, пасть раскрыта, когти выпущены.

Митрук хотел закричать, но всадник обернулся к нему, и он увидел: лицо у всадника не человеческое — светлое, как у тех, кого называют чудь, но с чертами, которые Митрук знал с детства. Это было лицо его прадеда, о котором бабка рассказывала: «Он был охотник такой, что медведя голыми руками брал, а лося — одним взглядом останавливал».

— Не бойся, — сказал всадник. — Я — не тот, кого ты видишь. Я — память о том, кем мы были. Садись на коня, смотри.

Митрук вскочил на коня, и они понеслись. Лев бежал впереди, оглядываясь, но не нападал. Вскоре поле кончилось, начался лес — такой дремучий, что солнце сквозь ветви не пробивалось. И в этом лесу, на поляне, Митрук увидел трёх волчат. Не простых — огромных, серебристых, с глазами, горящими как угли. Они сидели у подножия старого кедра и жалобно выли.
— Это сыновья Громовника, — сказал всадник. — Их мать — Громовая Тура — ушла в небо, а отец, Громовник, спит в горах. Злые духи из Нижнего мира украли их голоса, чтобы они не могли позвать родителей. И если до восхода солнца голоса не вернутся, волчата навсегда останутся немыми и мир людей потеряет свою защиту.
— А как их вернуть? — спросил Митрук.
— Только тот, кто умеет говорить с ветром, может услышать, где спрятаны голоса, — сказал всадник. — И только тот, кто не боится льва, может пройти через три препятствия.

Глава 2. Как Митрук прошёл три испытания.

Всадник исчез, и Митрук остался один в лесу. Начало светать, первый луч солнца коснулся верхушек кедров. Митрук понял: надо спешить.
Первое испытание — река. Но не простая, а та, что течёт под землёй и выходит на поверхность только раз в сто лет. На берегу стоял человек с рыбьей головой — ва-куль, водяной дух. Он сказал:
— Если ты знаешь, как называется река, что течёт задом наперёд, я дам тебе первый голос.
Митрук вспомнил бабкины сказки. В них говорилось о реке, которая берёт начало в море мёртвых и течёт обратно, в мир живых, возвращая память ушедшим. На коми-пермяцком языке её называли Важ-ю — «Старая река».
— Важ-ю, — сказал Митрук.
Ва-куль кивнул и протянул ему маленький серебряный колокольчик. В нём завывал волчонок.
Второе испытание — гора. На вершине сидел в;рса — леший, с головой оленя и телом из корней. Он спросил:
— Если ты знаешь, где леший хранит свою силу, я дам тебе второй голос.
Митрук знал: по поверьям, леший прячет свою силу в старой ели, которая растёт корнями вверх, а ветвями в землю. Такая ель стояла на краю болота, куда никто не ходил.
— В корнях, что ищут небо, — ответил он.
В;рса усмехнулся, достал из своей мохнатой ладони второй колокольчик.
Третье испытание — пещера. В ней, на камне, лежал огромный лев — тот самый, что был вычеканен на блюде. Он открыл пасть и прорычал:
— Если ты знаешь, почему у льва нет голоса в Нижнем мире, я отдам третий голос.
Митрук задумался. Вспомнил, как бабка рассказывала: «Лев — зверь солнечный. В Нижнем мире солнца нет, так что и льву там нечего делать. Он приходит туда только как страж, но говорит на языке, который понимают только мёртвые». И ответил:
— Потому что он стережёт вход и не должен отвлекаться на разговоры.
Лев зажмурился, лизнул лапу и выкатил из-под себя третий колокольчик.

Глава 3. Как вернулись голоса.

Митрук с тремя колокольчиками вернулся к поляне. Волчата всё так же сидели у кедра, немые, с тоской в глазах. Митрук разжал ладони, и колокольчики сами собой взлетели в воздух, зазвенели, и в их звоне Митрук услышал волчий вой — высокий, чистый, как ветер над Уральскими горами.
Волчата подняли головы и завыли в ответ. И в тот же миг небо над лесом раскололось. Грянул гром, и по небу прокатилась огненная колесница. На ней стояла женщина с рогами тура — Громовая Тура — а рядом с ней шёл мужчина, чьё лицо было скрыто молниями. Это был Громовник.
— Спасибо, человек, — сказала Громовая Тура. — Ты вернул нашим детям голоса. Теперь они снова смогут охранять землю от злых духов. А ты — ты получишь дар, о котором не просил: ты будешь слышать, о чём молчат камни.
— Мне не нужен дар, — сказал Митрук. — Я просто хотел понять, что за блюдо я нашёл.
Громовник наклонился с колесницы и усмехнулся:
— Это блюдо сделали в далёкой стране, на юге. Там люди не знают наших лесов и наших волков. Они видят на этом серебре своего царя, который охотится на львов. Но когда блюдо пришло в наши края, чудь, что жила здесь, пересказала его на свой лад. Для нас это не царь и не львы. Для нас это — спасение сыновей Громовника. И ты, Митрук, только что прошёл тот самый путь, который наши предки вычеканили в серебре тысячу лет назад.
Митрук хотел спросить ещё, но вдруг почувствовал, что земля уходит из-под ног, лес тает, и он снова сидит на лавке в своей избе, а перед ним — серебряное блюдо, на котором всадник пронзает копьём льва.

Глава 4. Куда делось блюдо.

Митрук долго смотрел на блюдо, но оно молчало. Тогда он завернул его в чистую холстину и отнёс в священную рощу, где, по преданию, чудь оставляла свои дары. Положил на старый пень, поклонился и сказал:
— Пусть лежит здесь, пока не придёт тот, кто тоже захочет спросить.
Прошли годы. Митрук умер, роща заросла, пень сгнил. Но блюдо осталось в земле.
В 1920-х годах, когда по всей стране собирали старину для музеев, археологи нашли это блюдо в Кочёвском районе. Отправили его в Пермь, потом в Ленинград, в Эрмитаж. Там учёные определили: это сасанидское серебро, VI–VII век, на нём изображён царь Шапур I на львиной охоте или Бахрам Гур с невольницей Азадэ .
Но когда блюдо показали одному старому манси, который приехал в Эрмитаж по делам, он долго смотрел и сказал:
— Это не царь. Это наш охотник, который спас сыновей Громовника. Я вижу его лицо, я вижу львов, которых он победил, и я слышу, как волчата набирают голос.
Учёные удивились, записали его слова в протокол, но так и не поняли, как на одном и том же блюде могут быть две разные истории.
А манси улыбнулся и сказал:
— Серебро не врёт. Оно говорит с каждым на его языке.

Эпилог. Серебро не врёт.

Сегодня в витрине, под стеклом, лежит серебряный круг, на котором всадник поражает копьём льва. Экскурсоводы рассказывают: «Это шедевр сасанидской торевтики, изображающий царскую охоту, символ власти и божественной благодати».
Но те, кто умеет слушать, слышат другое.
Если подойти к витрине рано утром, когда в зале ещё никого нет, и приложить ухо к стеклу, можно различить далёкий волчий вой, раскаты грома и голос Громовника, говорящий на древнем языке коми:
«Не бойся зверей, человек. Звери — твои братья. Не бойся подземных духов — они твои предки. Не бойся чужих блюд — они говорят на твоём языке, если ты умеешь слушать» .
Так говорит блюдо из Кочёвского района. Так говорят все вещи, которые странствовали между мирами — от персидских царей до уральских охотников, от сасанидских мастеров до коми-пермяцких сказителей. Они помнят все истории, которые в них вложили. И каждая из них — правдива.