Как я учился в украинской школе

     Серьёзные испытания пришлось пережить мне в юности, когда мои родители, уступив уговорам родственников, переехали на Украину, где мне пришлось продолжить учёбу с девятого по одиннадцатый класс в украинской средней школе, не зная украинского языка.

     В провинциальном городишке, где нам предстояло жить, было три средние школы, и только в одну меня приняли с условием, что к одиннадцатому классу я освою язык настолько, что смогу сдать выпускные экзамены по украинскому языку и литературе. В общем, положение моё было не из лучших, потому что преподавание в школе велось на национальном языке, которого я не знал, а выпускные экзамены были не за горами.

     Надо отдать должное – школа, в которую меня зачислили, была хороша: двухэтажное, кирпичное здание занимало большую территорию со спортивной площадкой, садовым участком, производственными мастерскими и столовой.

     Мой классный руководитель привела меня в пустой класс и оставила ждать начала занятий, чтобы представить ученикам. И я ждал, облокотившись на подоконник и предаваясь не очень весёлым размышлениям. Чем ближе было начало занятий, тем больше в классе набиралось учеников. Девчата радостно обменивались накопившимися новостями, а ребята затеяли шумную возню, гоняя по классы смятую в комок газету. На меня никто не обращал внимания.

     Но вот в какой-то момент парень, державшийся самоувереннее других, вроде как играючи, бросил мне в лицо импровизированный мяч, а я был так неловок, что не успел от него увернуться и он попал мне в лицо. И в классе сразу наступила тишина – все ожидали моей реакции. Вне сомнения – это был вызов, на который я должен был ответить.  Понимая это, я подошел к нахалу и как можно спокойнее сказал, что будь это не в классе, он пожалел бы о своей выходке. По натуре я был человеком мирным, но класс ждал от меня реакции, поэтому я поступил так, как требовала ситуация.  И мой противник отступил. Он извинился, заверив, что не хотел меня обидеть.

     Так состоялось моё знакомство с будущими одноклассниками.

     На следующий день по расписанию был урок русской литературы, и я был уверен, что меня учитель обязательно вызовет к доске. Уж больно велик был соблазн узнать, чему учат в российских школах? Как сейчас помню, темой урока было «Введение в предмет». И я засел за учебники.

     Я прочитал всё, что могло иметь отношение к теме, и даже набросал план выступления. Короче говоря, я был готов, и меня действительно вызвали едва начался урок. О чем я говорил помню плохо, но прервал меня звонок на перемену. Потом учительница, которую, кстати, звали Рива Соломоновна, и которую я потом считал лучшей во все времена, в учительской сказала, что впервые не смогла остановить ученика, настолько интересно было его выступление.

     Увы, это был мой первый и последний триумф. Дальше всё было плохо.

     Следующим уроком была математика. И при решении первой же задачи, в условии которой говорилось, что «куля рухається зі швидкістю…», и дальше было ещё хуже, у меня опустились руки. Я и так-то в математике был не силён, а тут еще и словесная абракадабра добавляла сложности.  А впереди меня ожидали химия, физика и другие предметы! В общем было от чего пригорюниться.

     И я решил срочно изучить язык, к которому постепенно начал привыкать, хотя говорить еще долго не решался. Учителя относились ко мне доброжелательно, кроме географа, который невзлюбил меня с первой минуты. Не хочется думать, что он был ярым националистом.

     Директором школы, которому я был обязан своим зачислением в девятый класс, был Бджола Иван Иванович (бджола в русском языке означает пчела). К украинским фамилиям мне еще предстояло привыкнуть. Так со мной в классе учились Загубисало, Колондырец, Соломка, Бисноватый, и это были еще не самые примечательные фамилии, которые я встречал. Иван Иванович был добрейшей души человек, ветеран войны, на которой лишился одной руки. Его любили все без исключения.

     Помню смешной случай, когда отца одного нашкодившего ученика вызвали в школу. Папаша - какой-то чиновник местного масштаба, с Иваном Ивановичем лично знаком не был. В шляпе и при полном параде на служебной машине приехал он в школу, а Иван Иванович в мешковатом костюме и стоптанных башмаках возился во дворе с первоклашками.

     Направился наш родитель к Ивану Ивановичу с протянутой рукой и заготовленной улыбкой, но надо же такому случиться – в последний момент забыл он фамилию директора, но потом его видимо осенило, и он радостно затараторил:

     - Здравствуйте, товарищ Джміль! (джміль в переводе с русского означает шмель), чем привел нашего Ивана Ивановича в глубочайшее смущение. Будто оправдываясь Иван Иванович пробормотал, что не Джміль он вовсе, а Бджола. Потом чуть ли не весь город потешался над незадачливым чиновником. О таких вещах люди узнают быстро тем более, что Иван Иванович был человеком известным и уважаемым.

     Ну а я, на удивление, неплохо выучил язык, приобрёл друзей, с которыми рыбачил, играл в футбол, ходил на танцы, успешно сдал выпускные экзамены, имея в аттестате всего одну тройку по географии, что было предсказуемо, поскольку мои отношения с географом так и не наладились.

     Прошло время, настало сегодня. На Украине идёт война. И с одной, и с другой стороны гибнут люди. И, возможно, дети моих одноклассников сейчас воюют против детей моих друзей.

     Однажды, когда это ещё было возможно, мне из Киева позвонила знакомая, которая в ужасе прокричала, что их ночью бомбили.

     Конечно, я посочувствовал ей, убедился, что никто из её близких не пострадал, но потом спросил, как же должны чувствовать себя жители Донбасса, которых режим начал бомбить задолго до начала военной операции? И как они восприняли слова своего бывшего президента о том, что «их» дети будут праздновать Новый год, а дети Донбасса в это время будут сидеть в подвалах?

     И знаете, что она мне ответила?

     - «Да при чём здесь Донбасс? Это ведь нас бомбят!»

     После этих слов я стал реально сомневаться, с этими ли людьми я три года жил рядом и дружил?