Сказка. Глава 1. Игнат

      Вторую жену вдовец Игнат привёз себе после поездки в город на ярмарку. Кто такая, и каких кровей особо никто не уточнял, да и что там было уточнять, если из приданного она привезла только кулёк с личными вещами. Все в деревне сразу зашептались, что взял он ее только "за красивые глаза". А глаза её, чего уж говорить, красоты были необыкновенной: словно две сияющие голубые звезды в обрамлении густых и длинных черных ресниц, зыркающие из под непокорных, выбивающихся черных кудрей. Да и в целом, внешне она не походила на девок и баб их деревни. Ростом дробненькая (ее можно было принять за ребенка, если б не уже оформившиеся женская фигура),кожей смугленькая, черные, кудрявые волосы отдельными завитками вечно вырывались на свободу из-под платка; она отличалась от деревенских как ворона в среди кур. И, хотя была довольно шустрая, но для деревенской работы - заметно слаба, потому бабы по-моложе, и даже девки по-старше, не упускали возможности подшучивать над ней. Старухи же угрюмо качали головый, глядя на ее узкие бедра, и с сомнением перешёптывались на всю улицу:" Нет, не родит!"
      Да, Игнат был самый крупный мужик в деревне, и первую жену родители ему выбирали с учетом этого фактора, но и та после третьих родов померла; и не понимать того, что первые же роды убъют его красавицу жену, он не мог. Когда же стало очевидно, что она понесла, бабка-повитуха, сразу сказала Игнату, что за дело не возьмется, и если он хочет, чтобы выжил хотя бы ребенок, - должен будет обратиться к Бабе Яге.
      Новость быстро распространилась по деревне, и смулянку перестали подкалывать даже самые стервозные бабы; ее уже старались избегать, а при встречах отводили глаза. Сама она, чувствуя обреченность, сникла, а ее глаза-звездочки с зыбкой надеждой смотрели на каждого, словно ожидая чудесного спасения.
      К концу срока она уже еле ходила, таская огромный, для ее миниатюрного тела, живот. Когда же пришел срок рожать, Игнат всё же привёз сначала к ней повитуху. "Резать надо! - категорично заявила та, - я не возьмусь твою жёнку убивать, а Яге терять нечего."
      Делать нечего; запряг Игнат коня, кое-как усадил на него рыдающую жену, взобрался следом, и поехал в лес. Вернулся с ребенком в свертке, и, завернутым в саван, телом жены.  Никому ничего не сказал, да никто и не спрашивал. Мальчонку назвали Ваней.
      Третью жену Игнат выбрал уже из деревенских девок, крепкую, здоровую, с бедрами как бочка, и та исправно, хоть уже изредка, рожала таких же кругленьких как сама, девчонок. Старшим сыновьям от мачехи, как и положено, доставалось на орехи по полной программе, а вот Ванюшку Игнат, может из чувства вины перед зарезанной женой, или, что мальчонка уж больно сильно на нее походил, строго-настрого велел баловать. То, что мальчонка пошел лицом в мать, было заметно сразу, а с возрастом сходство только усилилось. Ярко голубые глаза-звездочки из-под темных бровей были только одни в деревне - раньше его матери, теперь - Ванюшкины. "Беда для девок растет" - стали говорить про него сразу, как только начал бегать по деревне. Озорной и весёлый, а со временем всё более и более красивый, он поневоле обращал на себя внимание, как только где-то появлялся.  Девчата, кто потупив глаза, а кто восхищенно, засматривались на него, пацаны исправно поколачивали. Так и рос.
      А когда подрос, то засматриваться на него стали не только девки, но и молодые бабы. Игнат, глядя на их осоловевшие глаза, провожающие взглядом Ванюшку, понимал, что к добру такие дела не приведут, и когда в деревню пришли набирать рекрутов на службу, то Ванюшку отдали в солдаты вместо старшего брата.