Сказка о Варыше Страже Межмирья

Сказка о Варыше — Страже Межмирья или сказ человеке- птице - лосе

В стародавние годы, когда река Печора ещё не знала своего имени, а в лесах бродили первые люди, жил на свете не зверь и не птица, а Варыш — Человек-Птица-Лось.

Не было у него ног человечьих. Вместо них — корявые, но цепкие лапы Древнего Ящера, на котором он стоял, как на каменном престоле. Ящер тот спал вечным сном, но в когтях его теплилась сырая, тягучая сила земли: вода, глина и корень древесный. Голову Варыша венчали тяжёлые ветвистые рога, словно крона вековой сосны. А вместо рук вздымались два могучих крыла — одно в чёрном мхе, другое в седых облаках.

Жил Варыш не в лесу и не на небе, а на стыке двух ветров. Тело его знало боль, когда земной корень тянул вниз, а дух — когда небесный зов рвал ввысь. Оттого он всегда стоял недвижимо, и лишь глаза его — круглые, как два болотных окна — смотрели во все четыре стороны времени.

Люди прозвали его Посредником. Когда шаман терял дорогу между мирами, он шёл к старому чуму у Плоского Камня. Там, где ящер впивался зубами в вечную мерзлоту, стоял тот оберег, вырезанный из рога, что позже найдут в Троицко-Печорском районе.

Говорят, однажды юный охотник Мырт, преследуя раненого оленя, пересёк Запретную Черту — место, где кончается человечий слух и начинается пение звёздных жил. Он заблудился между мирами. Вокруг него текли не реки, а созвездия, и не было ни земли, ни неба — только звенящая пустота.

Три ночи плакала мать Мырта. На четвёртую она взяла тот самый древний оберег — роговую пластину с ликом Варыша — и повесила на шею. И пришёл к ней во сне Человек-Птица-Лось.

— Не плачь, — сказал Варыш. Голос его звучал, как треск ломающегося льда и одновременно как дальняя песня жаворонка. — Я стою на границе. Я вижу твоего сына. Он зацепился крылом за край Небесной Лосихи.

И тогда Варыш впервые за тысячу лет расправил свои каменные крылья. Ящер под ним вздохнул — и реки потекли вспять. Варыш шагнул. И там, где его копыто-клюв коснулось пустоты, вырос мост из высушенной травы — Печорская радуга.

Он перешёл из Нижнего мира в Верхний, перекинув через бездну своё собственное тело. На правом крыле он нёс голос матери, на левом — дым от очага. А в рогах его запутались обрывки людских снов.

Он отыскал Мырта, который уже забыл человеческую речь и начал каркать по-вороньи. Варыш тронул лба мальчика кончиком сухого пера — и вернул ему память о тёплом молоке и отцовском топоре.

— Иди назад, — молвил Варыш. — Но запомни: между мирами нельзя ходить просто так. Я здесь страж, а не сторож. Заплатишь мне — расскажешь эту сказку своим детям. И вырежешь мой лик на роге молодого лося.

С той поры коми-пермяцкие люди делают обереги: голова лосиная, крылья вместо рук, и стоит он на ящере. Кто носит такой — не пропадёт между мирами, не собьётся с тропы ни в глухом лесу, ни в тяжкой думе.

А Варыш всё так же стоит на грани. И когда в Троицко-Печорском районе археологи откопали ту самую пластину VII–VIII века, старые охотники только перекрестились по-язычески:

— Не трожьте его. Он держит небо над землёй. Чтоб они не свалились друг на друга от скуки.