На задворках Вселенной - 5

Синьку втолкнули в кладовку. Сзади - Моисеич, спереди - Петрович. Оба хмурые, оба решительные. Дверь захлопнулась. Щёлкнул замок.
- Ну что, жених, - Петрович опустился на ящик, доставая из-за пазухи бутылку. - Мы тут с тобой сидеть будем до утра. Мальчишник устроим. И смотри, чтобы никаких фокусов.
- Я… я не буду больше сбегать, - пообещал Синька, вжимаясь в стену. - Я не хотел… Честное слово. Даже не думал. Честно.
- Да это понятно, что не хотел, - ухмыльнулся Моисеич, доставая три мятые кружки. – Не хотел, а придется. Я тебе инструкцию для молодоженов потом дам почитать. Отличная книга.
Синька открыл рот, хотел возразить, но Петрович уже протянул ему бутылку.
- Размасштабируй.
- Что?
- Увеличь, говорю. На троих маловато будет.
- Я не пью.
- Так я тоже не пью. Потому что пока нечего. Давай уже, функционируй.
Синька вздохнул, взял бутылку, сосредоточился. В животе у него что-то щёлкнуло - и бутылка раздулась, стала в полтора раза больше. Потом еще на десять процентов. Потом стала в два раза больше.
- Хватит пока, - остановил его Петрович. - У меня поджелудочная.
Он разлил. Выпили молча. Синька не хотел, но горло пересохло, и он сделал глоток. Потом ещё. Горячо, противно, но легче не стало.
- Может того? – внезапно предложил Моисеич. - У меня жидкий азот есть. А то не пробирает что-то. Нервничаю перед свадьбой. Легко ли, Гу Сю замуж выдавать. Эх… вот поженитесь вы, и я ее не увижу никогда больше….
- Чего это не увидишь? – удивился Петрович. – Мы же на одном корабле. А с азотом, это ты брось, Малец ребенок совсем еще. Заколдобится не дай бог.
- Так он же бог, - удивился Моисеич. – Как он заколдобится?
- Зина ему прививку от бессмертия сделала, - пояснил Петрович, разливая новую порцию.
- Вон оно как…
Спустя час Пертович закемарил. Моисеич посмотрел на капитана, потом на Синьку и тихо спросил:
- Страшно?
- Что? – не понял тот.
- Бессмертие потерять страшно? – переспросил кладовщик, изо всех сил пытаясь разлепить слипающиеся веки и, после недолгой паузы, добавил: - Мне тоже поначалу страшно было. Потом привык.
- Чего? – кружка чуть не выпала из тонких пальцев бога смерти. Желтые глаза уткнулись в собеседника. – Ты? Богом был? А как? Ты же старый. Боги разве стареют? Такое бывает?
- Как думаешь, куда деваются боги? – спросил Моисеич с легкой улыбкой. – Зевс? Один? Ра? Кетцаткоатль? Куда они все исчезли? Они же по идее бессмертные. Ну?
- Ну? – переспросил Синька, чувствуя, как голова его пустеет с каждой секундой. – Куда боги деваются?
- На пенсию уходят, - заявил Моисеич. – Становятся смертными и уходят. Вот и твоих видать кто-то раньше срока спровадил.
- Враньё, - выдохнул Синька. – Быть такого не может. Как можно бессмертие променять на пенсию?
- А ты поживи с мое, - ворчливо предложил Моисеич. – Когда тошнит уже от всего. Ритуалы всякие, мистерии, золото… Спустя пятьсот тысяч лет только и мечтаешь, как бы в тихом закуте посидеть, и чтобы никто тебя просьбами и жертвами не доставал. – Моисеич сделал глоток и продолжил: - Я Золотым Тельцом был. Давно. Поначалу ничего, а потом выгорел. Вот и ушел на пенсию. Кладовщиком теперь. Тихо и никаких ритуалов.
Синька смотрел на него не дыша и никак поверить не мог.
- Но это секрет, - предупредил Моисеич. – Если хоть одна жива душа узнает…
- То что?
Моисеич не ответил. Он допил, поставил кружку, закрыл глаза. Через минуту Синька услышал храп.
Синька сидел неподвижно. В голове крутилось: кто-то узнал. Кто-то выяснил тайну. Кто-то устроил богам досрочный выход на пенсию. Вопрос – кто? И почему его затянуло сюда, в это измерение и на этот корабль?
В божественной рыжей голове постепенно собирался чудовищный пазл-догадка. Его неспроста затянуло именно сюда. Неспроста его не отправили на пенсию. От него что-то хотят.
Что?
Синька сидел неподвижно, глядя в одну точку. Вдруг Петрович всхрапнул и перевернулся на другой бок. Моисеич что-то пробормотал во сне про накладные.
- Я должен это узнать! – решил наконец бог и вскочил на ноги.
Для начала он попытался вытащить у Моисеича из кармана ключ от каюты Гу Сю. Но стоило ему протянуть руку к карману кладовщика, тот захрапел с таким надрывом, что Синька облился холодным потом.
- Ну и не очень-то хотелось, - пробормотал он, отступая. – Сначала надо включить Зину.
Затаив дыхание, он выждал минуту.
Потом осторожно шагнул.
Дверь не заперта.
Он выскользнул в коридор, прикрыв за собой створку. Сердце колотилось где-то в горле. Коридоры тянулись бесконечной чередой. «Пол не включать», ангар, снова «Пол не включать». Синька уже не боялся заблудиться - он помнил дорогу.
Рубка встретила его тишиной. Индикаторы на пульте мерцали в такт дыханию корабля. Васька кемарил на мониторе, свернувшись калачиком.
- Зина, - позвал Синька шёпотом. - Зина, ты здесь?
Тишина.
Он подошёл к пульту. И воздух застрял у него в легких – десятки, сотни кнопок с которыми за триста лет не разобраться. Красные, зелёные, жёлтые.
Синька нажал на самую большую.
Ничего.
Нажал на красную.
Ничего.
Нажал на наугад несколько разом.
Пульт молчал.
- Очнись пожалуйста, - прошептал Синька, уже не скрывая отчаяния. - Мне нужно с тобой поговорить. Я… я никогда больше не буду… не знаю что. Но не буду. Ты только очнись!
Васька приоткрыл один глаз. Посмотрел на Синьку.
- Это я не тебе, - буркнул Синька и нажал еще несколько кнопок. – Ты спи.
Васька закрыл глаз.
Синька опустился в капитанское кресло. Скоро проснутся Петрович и Моисеич.
Придут.
Потом свадьба.
И всё.
Конец.
Васька открыл глаза.
Потянулся. Медленно, с достоинством кота.
Потом спрыгнул с монитора, почесался задней ногой. Прошелся по пульту и замер в самом дальнем углу. Обернулся. Посмотрел на Синьку и коснулся лапой маленькой неприметной кнопки.
- Петрович! Я подаю жалобу в Стерлитомакский региональный центр искусственного разума! – заверещала Зина. – Отключение исправно функционирующего бортового компьютера карается административным…
- Зина! – Синька вскочил на ноги. – Ты живая?
- Нет конечно. Что случилось? Тебя поймали? Где Петрович?
Синька принялся рассказывать, что произошло после ее отключения, а также про свои подозрения.
- …а потом Васька нажал на кнопку, - закончил Синька. - И ты заверещала.
- Я подавала жалобу в установленном порядке, - поправила Зина ледяным тоном. - Но это не важно. То есть ты хочешь сказать, что у нас на борту два бога и неведомый злодей, который позарился на твою божественную силу?
- Да. И этот кто-то находится тут. Потому что радиус силы для создания трещины… короче, тот кто создал трещину должен был находится очень близко. А кроме этого корабля никого больше в округе не было.
Зина замолчала. Динамики чуть слышно гудели - она просчитывала варианты.
- Допустим, - сказала она наконец. - Тогда твоя догадка имеет смысл. Кто-то действительно отправляет богов на пенсию досрочно. И кто-то вытащил тебя сюда, чтобы… Ты хоть каким-то могуществом обладал?
- Конечно! – глаза Синьки сверкнули. – Я шинигами… мой божественный огонь…
- Понятно. Пироман. Пожарную безопасность нарушаешь. – Зина помолчала, а потом задумчиво пробормотала: - Значит кто-то из команды?
Зина снова замолчала. Когда она заговорила, голос её звучал непривычно - медленно, обдуманно.
- Давай рассуждать логически. На борту сейчас из мыслящих существ присутствуют: Петрович, Яков Моисеевич, его внучка Гу Сю, я – бортовой компьютер и ты – шинигами Рэцу Канамэ Ками. И кто-то из нас отправил богов на пенсию, чтобы создать отрицательную энтропию и затянул сюда тебя, чтобы отобрать божественную силу. Кто?
Синька сглотнул.
- Хорошо. Давай думать - кто.
- Давай, - согласилась Зина. - Петрович?
- Не может быть, - тут же отозвался Синька. - Во-первых, зачем? Ему и так отлично. А во вторых – он гениальный физик. Ему легче изобрести, чем возиться с волшебством. Ну?
- Логично, - после недолгого размышления согласилась Зина. – Тогда Моисеич? Он бог. Он знает как эти делишки проворачивают.
- И зачем ему? Он на пенсии. Спит и видит, как бы выдать Гу Сю замуж и нянчить внуков.
- Гу Сю?
- Она точно нет. Она на физмат в Москву хочет.
- Я?
- Чтобы применять божественную силу нужен настоящий разум и тело.
- Насчет разума, я бы попросила.
- Ну извини. Я имел ввиду чисто физические параметры. Голова с мозгами нужна.
Синька замолчал. Зина тоже молчала, задумчиво перебирая на панели разноцветными лампочками.
- Ну? - спросил он наконец.
- Ну – что? Остаешься ты.
Синька побледнел.
- Я… я не мог.
- Докажи.
Он не смог.
Зина выдохнула. Зашелестели динамики.
- Ладно, я тебе верю, - после недолгого молчания сказала она. - Ты не мог.
- Тогда кто?
Зина замолчала. Динамики гудели.
Синька развёл руками.
- Больше никого нет, - сказал он. - Кроме…
Они одновременно посмотрели на пульт.
Там, на самом краю, устроившись на панели управления системой жизнеобеспечения, сидел Васька и с невозмутимым видом умывался лапой.
- Нет, - сказала Зина.
- А кто ещё? - спросил Синька.