Сказ о Красном Лисе, что умнее любого царя

В верховьях Камы, там, где река делает семь колен, а сосны растут так густо, что месяц путается в их вершинах, стояла деревня Пожва. И славилась она не пушниной и не рыбой, а своей красавицей Зарни-Ныл — Золотой Девушкой. Косы её были длиннее хвоста глухаря, глаза — глубже омута, а голос — тише, чем шелест прошлогодней листвы.

Много женихов сваталось к Зарни-Ныл. Приходили и с реки Чусовой, и с Колвы, и даже из-за Уральских гор. Но все они были либо хвастливы, либо ленивы, либо смотрели не на саму девушку, а на её приданое. Отказывала им Зарни-Ныл, и с каждым отказом сердце её становилось всё холоднее.

А в это же время по округе поползла злая молва: Белый Царь из далёких земель задумал покорить лесные народы. Слуги его — люди железные, в кольчугах до пят — рыскали по прикамским деревням, требовали ясак (налог) мехами и мёдом, а непокорных уводили в цепи.

Деревня Пожва готовилась к худшему. Старики шептали:

— Белый Царь силён. У него воинов — как муравьёв в муравейнике. Нам не устоять.

Но мудрая бабушка Чочком-Баба (Седая Женщина), которая помнила ещё времена, когда по лесам ходили шаманы, сказала:

— Есть у нас заступник. Не воин, не колдун, а Красный Лис. Он приходит только в самые трудные времена. Не каждому открывается, а тому, у кого сердце чистое, а ум — острый.

И велела бабушка Зарни-Ныл пойти на закате к старой лиственнице, что растёт на трёх холмах, и положить под корни кусочек пирога и перо вороны. Потом — замереть и слушать.

Зарни-Ныл так и сделала. Долго сидела, прижавшись к шершавому стволу. Уже солнце село, уже звёзды высыпали на небо, как рассыпанный горох. И вдруг из-за поворота лесной тропы выбежал огненно-рыжий лис — хвост трубой, уши торчком, а глаза зелёные, как мох на старом камне.

Лис не заговорил человеческим голосом, но Зарни-Ныл вдруг поняла всё без слов. Перед глазами её промелькнуло три видения.

Первое видение: где построить дом

Лис ткнул мордой в сторону холма над рекой, где росли три берёзы, сросшиеся корнями. И Зарни-Ныл поняла: тот холм никогда не заливает половодье, на нём ветер не валит деревья, и враг с реки не заметит тропинку, потому что её скрывают ивы. «Здесь будет новая деревня», — подумала она.

Второе видение: как уберечься от слуг Белого Царя.

Лис чихнул три раза, и в воздухе появилась лёгкая рыжая дымка. Зарни-Ныл увидела: если слуги царя придут по большой дороге — надо встретить их с пустыми руками и сладким мёдом, заговорить зубы, увести в чащу, где тропинки петляют как лисья нора. А если придут по реке — надо разжечь на берегу семь костров, чтобы тени заплясали и показалось воинам, что навстречу идёт целая рать.

Третье видение: как найти жениха доброго и надёжного.

Тут лис вдруг встал на задние лапы, повернулся и побежал на восток. Зарни-Ныл — за ним. Бежала она долго, пока не вышла к кузнице, стоявшей у старого пня. Из кузницы доносился ровный стук молота. Заглянула девушка внутрь и увидела парня — не красавца писаного, не богатыря плечистого, а простого кузнеца по имени Петша. Он чинил соху для вдовы и напевал тихую песню.

— Этот не продаст, не обманет, не бросит, — прошептал лис и пропал, слившись с пламенем горна.

Наутро Зарни-Ныл пришла к бабушке Чочком-Бабе и рассказала всё. Старуха кивнула:

— Лис не врёт. Готовь свадьбу.

И началось чудо. Сыграли свадьбу — тихую, без шума, как завещал Лис. А через три дня пришли к деревне слуги Белого Царя: три десятка воинов в железных шапках, с топорами и верёвками.

Зарни-Ныл вышла к ним навстречу с подносом, на котором лежали краюха хлеба, горшок мёду и маленькая бронзовая фигурка лиса — семейный оберег, который она носила на груди с детства.

— Здравствуйте, гости незваные, — сказала она ласково, как учил Лис. — Устали с дороги? Отведайте мёда. А в лесу у нас дороги запутаны. Сейчас я провожу вас до деревни, где вас ждёт ясак.
И повела воинов не к настоящей деревне, а в Заячий овраг — место, где тропы ходили кругами, а деревья стояли одинаковые, как братья-близнецы. Воины бродили там три дня, пили воду из луж и ругались между собой. А когда вышли, то увидели на берегу реки семь огромных костров (на самом деле семь маленьких костров, просто в тумане они казались великанами), и за каждым костром — по десять теней (на самом деле их создавала одна старая бабка с палкой).

— Здесь целое войско! — испугались слуги и повернули назад.

А кузнец Петша тем временем сделал для каждого дома в Пожве железный засов и выковал семь наконечников для стрел. Никто из деревенских не погиб, никто не попал в цепи.

Белый Царь потом ещё два раза посылал своих людей в прикамские леса, но всякий раз их встречали то потерявшиеся тропы, то странные огни, то внезапная хворь. И в конце концов махнул царь рукой:

— Не хочу я этих лесов. Там даже лисы умнее моих воевод.

А в деревне Пожва с той поры завели обычай: когда рождается девочка, мать дарит ей маленькую бронзовую лисью бляху — чтобы в трудную минуту зверь-тотем подсказал правильный путь.

И до сих пор коми-пермяцкие женщины говорят:

— Не знаешь, как быть? Сходи в лес, найди тихое место и позови Красного Лиса. Он не придёт в облике зверином, но придёт в мысли. Вдруг поймёшь, куда идти, кого любить и где дом строить.

И ещё добавляют:

— Лис — он хитрый, это правда. Но хитрость его не во зло, а во спасение. Потому что умный не тот, кто всех сильнее, а тот, кто обведёт беду вокруг пальца.

Примечание: В пермском зверином стиле (VII–XI вв.) встречаются бронзовые и костяные фигурки лис, которые трактуются как тотемные животные или обереги, связанные с хитростью, приспособляемостью и связью между миром людей и миром духов.
Лис — частый персонаж финно-угорской мифологии, выступающий как культурный герой, трикстер и помощник одновременно.
Сюжет о защите деревни от царских слуг отражает реальные исторические конфликты пермских народов с Русским государством в XV–XVII веках, облечённые в сказочную форму.