синопсис М-Р

по мотивам сказки К.И.Чуковского «Мойдодыр»
и одноименной постановке ГАБТ 2015 г.
музыка Е.И.Подгайца
либретто и хореография Ю.А.Смекалова.

(после текста синопсиса в комментарии (рецензии) ссылка на ролик с эскизами к балету)



Синопсис черновой (более развернутый)


Фойе столичного театра.

Юбилей солиста балета Дмитрия, ему сорок лет.
Его поздравляет маститый руководитель столичных театров.
Пожелания дальнейшей творческой судьбы.

Но 40 для артиста балета - конец карьеры солиста.
Дмитрий сидит на уголке дивана, что стоит уже сотню лет перед самым выходом на сцену.
Сослан, рослый артист из корифеев, в гриме и костюме Дроссельмейера (партия из Щелкунчика, традиционно исполняемая возрастными танцовщиками) небрежно роняет поздравление юбиляру и, с иронической торжественностью, объявляет о пополнении в рядах армии дроссельмейров.

Аэропорт.

Дмитрий катит чемоданчик, решительно выделяясь среди прочих пассажиров походкой и силуэтом небожителя.
С полосы в ясное небо устремляются лайнеры.

Погода портится.

С задержкой в полчаса, дают посадку на рейс Дмитрия.
Без телетрапа, кучка пассажиров бредёт по бетонным плитам к пузатому самолету неопределённой авиакомпании в ливрее, изображающей Карлсона, который живет на крыше.

Место у окна Дмитрий вынужден уступить худому мальчику в очках на пол лица. Его отец, в таких же очках и костюме, будто предназначенном для погребения, благодарит Дмитрия.



Аэропорт города N.

Дмитрия встречает представитель театра. У него в руках фотография, Дмитрия в гриме принца, которую он держит перед собой.

Дорога к театру.

Водитель в камуфляже, с татуированными руками, объезжает ухабы и ямы в асфальте, похожие на воронки от снарядов. Тряска превращает полувоенный джип в погремушку. Пассажиры вынуждены слушать танец с саблями из магнитолы в сопровождении стаккато подвески.
- Генеральный велит включать важным гостям только классику, - поясняет водитель джипа, мизинцем покручивая руль, - лично подбирал!

Театр оперы и балета города N.

Половина фасада скрыта под серебряно-зеленой защитной тканью.
Крыша театра местами пробита и забинтована полиэтиленом.
С фронтона театра с гиканьем и топотом крыльев, слетает хор голодных ворон и грозовой тучей кружит над головой Дмитрия.

Кабинет директора театра А.А. Заболотного.

Директор, несмотря на болезненный вид, одет с запоздалым шиком и рокочет оперным баритоном в трубку чёрного телефонного аппарата, больше похожего на сценический реквизит.

Не прерывая разговора, Заболотный через весь стол тянет руку Дмитрию
и жестом усаживает его в продавленное кресло, в котором Дмитрий проваливается, как в болото, оставляя на виду только колени.

Дмитрий теперь руководитель балетной труппы театра
оперы и балета города N.
Худрук и генеральный, Александр Александрович Заболотный,
в миру Сан-Саныч, даёт ему первое задание:
- уволить всех возрастных артистов балета, которые съедают фонд заработной платы и препятствуют пополнению молодёжью штата театра

Зрительское фойе театра.

Дмитрий изучает фотографии, развешенные в гулком фойе театра.
Ретушированные лики актеров за королевскими улыбками прячут злость и тревогу.  Солисты мужчины старательно тянут шеи и не сводят с Дмитрия настороженных, но преданных глаз.
Артистки помоложе излучают влажную мечтательность; кто постарше,
не скрывают желания усыновить Дмитрия Дмитриевича
или со стоном предъявить ему зарплатную ведомость.

Протечка на потолке напоминает контурную карту незнакомого континента, окруженного множеством островов. Дмитрий достаёт айфон, фотографирует артистов на стене и протечку на потолке, после чего пытается позвонить.

Пробегающий мимо Сан-Саныч сетует на перебои со связью и советует идти к Анечке, секретарше, которая откроет его кабинет.

Дмитрий говорит по директорскому телефону с Сосланом и просит его уговорить нескольких молодых выпускников балетного училища приехать
к нему в город N.
- Какие планы? - спрашивает ироничный Сослан, - чем думаешь соблазнить молодежь? Щелкунчик? Спящая? Жизель? Корсар? Апартаменты?

Кабинет зам мэра города N

Зам мэра оказался тем самым пассажиром в похоронном пиджаке и с ребенком, отнявшем у него место у окна. Мальчик в кабинете при папе, сидит на ковре и терзает плейстейшен и шипит, будто всасывая в себя иностранные бранные слова.

Дмитрий просит квартиры для 10 молодых артистов балета.
Зам мэра предлагает 5 мест в общежитии МВД
- Чем порадуете город N, - интересуется зам мэра.
- Буду готовить балет Корсар.
- Это про разбойников? - уточняет зам мэра, - про бандитов?
- Это классический репертуар.
- Костик, - спрашивает зам мэра сынка, - ты на какой балет бы пошел?   
 Только честно.
- Ни на какой!
- Вот! - зам мэра горестно качает головой. - Мы упустили и это поколение. Им не нужен балет, ни классический, ни какой. Вот давайте вместе наверстывать.
- То есть?
- Поставьте для начала детский балет. Сказку. Чтобы все дети её знали и теребили родителей за лацкан, а родители знали, куда им повести чадо на выходных, и чтоб билеты разлетались, как пирожки с повидлом.
- Как сосиски в тесте! - подал реплику сынок.
- Костик, ты какую сказку помнишь? Тебе бабушки много сказок читали.
- Мойдодыр! - буркнул Костик, сжигая напалмом отряд инопланетных монстров.
- Мойдодыр! - просиял зам мэра, - устами младенца!
Дмитрий … эээ Дмитрич, ждём от вас мировую премьеру к концу года!
- Мойдодыр? - прошептал Дмитрий, теряя самообладание, - балет?
Про мочалок и умывальников начальника?
- Про чистоту! - отрезал зам мэра. - И пять мест в общаге ваши.
А со следующего квартала получите две двушки в новом фонде.

Зал театра.

Дмитрий в центре зала.
Перед вечерним спектаклем со зрительных рядов снимают чехлы.
Слышно, как под потолком хлопает от ветра полиэтилен.
Завпост Алексей Алексеич кричит наверх:
- Эй, светики, не давайте свет в зале на полную катушку!
Так, вполнакала. Пока кресла не поменяем.
Дмитрий проводит рукой по бархатной спинке. Она вытерта и штопана.
- А когда кресла поменяют?
- Как только - так сразу.

Мастерская художника при театре.

Это комнатка на возвышении со стеклянными стенами в углу огромного,
как половина футбольного поля, живописного зала.  Он затемнён.
В аквариуме художника горит свет. Туда железная лесенка.

Дмитрий на крутящемся табурете, сидит, широко, по балетному, расставив ноги. Перед ним макет будущего спектакля. Возле макета хлопочет пожилой художник в круглых очках, с лицом провинившегося гения.
Говорит в нос, как француз.

- Михаил Михайлович, а это что?
- Ванна.
- А кто в ванной?
- Мойдодыр. Сурен Вахтангович. Бас профундо.
- Голый мужчина? Он выезжает из маминой из спальни голый, кривоногий и хромой? У Чуковского нигде не сказано, что он еще и голый.
- Дим Дмитрич! Нам до зарезу необходим атомный взрыв! Понимаете?
Гайдай в «Бриллиантовой руке» в конце присобачил атомный взрыв.
Специально для худсовета. Худсовет сказал, все что угодно, но атомный взрыв вырежьте!
- Михал Михалыч, а зачем заводские трубы в диком количестве?
Тоже атомный взрыв?
- А это пардоньте, Дим Дмитрич, это мир главного злодея.
- Кто у вас главный злодей? Крокодил?
- Ни в коем разе! Крокодил - это заместительный образ отца!
Крокодил сугубо положительный персонаж, хоть он зелёный и с хвостом.
А главный злодей у нас трубочист!
Трубочисты наматывали на детей тряпьё, привязывали веревку и опускали
в трубу. Детей использовали вместо ёршика! Ну не злодеи ли?

- А это что за девицы из Фоли Бержер?
- В приличном обществе их называют пипидастрами,
а в неприличном - метёлки общего назначения,
в основном, для смахивания пыли.
- О, Терпсихора! Пипидастры, мочалки, ванны, вантузы!
Я ставлю балет, классику! Это классика?
- Это - Главная мочалка. Её, вероятнее всего, будет танцевать прима нашего театра, мадам Соколова-Сокольская. Она депутат горсовета.
Я придал ей черты Афродиты. Она воин света, она борется с грязью в верхнем эшелоне. И она обещала мне выхлопотать мастерскую в центре города.
Глядите, Дим Дмитрич, я сейчас свет дам внутри, а снаружи выключу.
Свич оф! Свич он! Алле-оп!
Мастерская-аквариум погружается во тьму.
Светится только мир в окне макета, такой маленький,
что Дмитрию кажется, там живут эльфы и бибигоны.

Дмитрий прикрывает глаза.

Перед его внутренним взором проносятся хороводы балерин, наряженные
в нелепые цветные перья, за ними – отряд воинов света, с трубами вместо рук и вместо ног.
- Михал Михалыч, а эти гаврики, они кто?
- Пардоньте, - пыхтит Михал Михайлович.
Дмитрий приоткрывает глаза. Перед ним зад Михаила Михайловича,
Который, согнувшись на макетом, колдует с фонариками, меняя свет.
- Эти черно-белые мсьё с фонариками во лбу?
- Ах, те? Так извольте, Дим Дмитрич, это ж сантехники!
Солдаты напора и смесителя, воины чистоты!
Отряд особого назначения Главной нашей Мочалки.
- А в программке мы их как пропишем? Водопроводчики, сантехники, золотари???
- Солдаты чистоты!
- Солда ... гм … чистоты?
- Именно:  «сол-да-чисты»! – продекламировал Михаил Михайлович

Сцена с отрядом «солдачистов» из существующего балета «Мойдодыр»
в воображении Дмитрия.

Телестудия города N

Дмитрий входит в вестибюль студии.
Служащие телестудии подбегают к Дмитрию, ведут его по лабиринту коридоров.
Он – столичная знаменитость.

Две минуты до эфира.

У него просят автографы телевизионные девушки с чёлками.
Корпулентная бухгалтерша кидается наперерез Дмитрию, молящими глазами просит расписаться в ведомости и отходит, прижимая ведомость к груди, как котёнка.
Гримёрша забегает вперед, по ее бёдрам бьётся сумка с баночками грима.
Реквизиторша подносит цветок и вонзает Дмитрию в лацкан.
С другой стороны, ловкие радисты пытаются приладить к Дмитрию прищепки-микрофоны к воротнику и радиоблок к поясу.

Одна минута до эфира.

Дмитрий садится на диван перед камерами.
Диван напоминает тот, что перед сценой столичного театра.
Но тут Дмитрий чувствует себя более уверенно.
Он даже шутит с гримершами.
Стилисты и радисты кружат вокруг Дмитрия бабочками.

Эфир.

Ведущая, жгучая брюнетка неопределенной стадии свежести.
- Скажите, Дмитрий, почему Мойдодыр?

Зал театра.

Занавес опущен.
На авансцену выходит элегантный Дмитрий. Он весь в чёрном,
но в мокром, будто его окатили водой
- Мы все волнуемся, - говорит он, блестя глазами, - а вы?
На авансцену натекает лужа с его костюма.
Зал разражается аплодисментами.
В зале сидят триста зам мэров с тремястами Костиками, все в очках
и в черных пиджаках.
Это грёза наяву Дмитрия Дмитриевича прерывается свистом и треском его микрофона.
А реальность была таковой: Дмитрий сидит в зале среди работников театра,
а на авансцене ораторствует сам Генеральный Сан-Саныч.
Позади генерального работники сцены разбирали декорацию.

- У меня две новости, - вещает генеральный в звенящий микрофон.
- Одна  хорошая, другая ... тоже не плохая.
С какой начнем?
- Хорошая новость заключается в том, что мы закончили семьдесят седьмой театральный сезон и с сегодняшнего дня наш прославленный коллектив в отправляется на заслуженный отпуск, разумеется, те кому отпуск положен.
Новость не очень хорошая в том, театр, возможно, закроется на карантин, так как среди нас обнаружился один гражданин-товарищ, инфицированный новомодным вирусом - эн эйч родом из Австралии. А пока, до следующего распоряжения, объявляю маскарад и вход по градусникам. Кому положен вход. Кто в отпуске, милости просим отдыхать и в помещении театра не появляться. Это приказ номер один.
Для вас, Дмитрий Дмитриевич, репетиционный зал открыт, концертмейстер и первый состав в вашем полнейшем распоряжении.
Всем остальным отдыхать, а команде мойдодыра ходить в масках.
Маски получите на складе у Анечки.

Репетиционный зал.

Дмитрий и солистка театра Земфира отрабатывают сольный номер.  Концертмейстер, Сара Моисеевна, за роялем.
- Задача такая, Земфира. Ты – девочка Чистюля. Такой персонаж необыкновенно чистый и немного застенчивый.
Арабеск, аттитюд  и три жетешечки. Задача простая.
Но выполнять их надо так, как будто за тобой гонится крокодил.
- Нильский, - уточняет Сара Моисеевна и берет аккорд.
- Почему нильский?
- Потому.  Через полчаса мне внука забирать из бассейна и вести в музыкалку. Нильский крокодил не церемонится
с артистками - ам! и сразу в камыши.
Дмитрий командует:
- Чистюля, приготовилась!
-  Сарв Моисеевна, пожалуйста!
Земфира танцует, временами делает испуганное лицо и прижимает руки
к груди.
- Смотри на меня, Чистюля! Я - крокодил!
Крокодил преследует тебя, ты пятишься задом, но  арабески не забываем
и руки. Руки свободные, летящие, будто их ветер раздувает, - Дмитрий показывает сложное движение руками, будто сбивает горящее пламя с себя
и с Сары Моисеевны.
- Руки! Вся пластика твоего персонажа в твоих руках!
- пока ими не закусил Крокодил Крокодилыч, - резонирует Сара Моисеевна
и захлопывания крышку рояля.
- Нам пора, а у вас остается мистер Грюндик, - ставит на рояль внушительный, хоть и морально устаревший магнитофон
и давит на кнопку.

Выходя, Сара Моисеевна наталкивается на Генерального, за которым гуськом следуют четыре молодых артиста с чемоданчиками, двое юношей и две девушки.
Это прибыли по приглашению Дмитрия молодые выпускники столичного балетного училища.

- Принимайте пополнение! - торжественно и нежно вталкивает молодежь
в репзал Сан-Саныч
- После репетиций я отвезу ребят в общежитие.

- Общежитие!? - возмутился молодой артист балета, - обещали  квартиру!
- В следующем квартале, господа-товарищи артисты!  Немного терпения.
В общежитии у вас будут все удобства в комнате на двоих, - рапортовал Сан-Саныч Заболотный.

Молодой артист садится на пол.
- Мы так не договаривались. Вот мой билет, и прошу немедленно оплатить обратный перелёт. Я уезжаю. Меня Уфа зовет, у меня прекрасный ангажемент.
- Меня зовут в Пермь.
- А меня уже оформляли в Саратов.

Трое уходят.
Остаётся одна девушка.

- А вас никто не зовёт?
- Меня позвали вы. Я приехала. Общага - так общага. Не привыкать.
- Алёна … Небесная! Это псевдоним? – спрашивает Генеральный с такой интонацией,
с какой объявляют победителя соревнования.
- Фамилия, - отвечает девушка скидывает кроссовки, достаёт из сумки балетки, надевает их и затягивает ленточки вокруг узких щиколоток

Кабинет директора театра.

Генеральный, зам мэра и Дмитрий в подавленном состоянии
в продавленном кресле.
Все в масках.

- Положение сложное, господа-товарищи, - генеральный подносит ко рту сигарету, но натыкается на маску и давит не зажжённую сигарету в пепельнице.
- Какие ещё будут предложения? - зам мэра вынимает из подмышки градусник, - у меня норм.

То же проделывают Дмитрий и генеральный.
Они кладут градусники в стаканчик со спиртом.
Дружно снимают маски.

- Повторяю, у меня нет главного героя. Он уехал в Саратов, - надтреснутым голосом говорит Дмитрий
- А кто, простите моё невежество, у вас главный герой? - зам мэра усаживается на банкетку, предварительно смахнув нападавшую с потолка штукатурку.

- Ну кто, кто, Замарашка, - за Дмитрия буркнул Генеральный. - У нас все возрастные. Папа есть. Мама есть. Можем подобрать бабушек, прабабушек, даже есть один бас профундо, дядюшка Сурен. Но он не танцует, только поёт. Из всех юных дарований, увы, одна Земфира. Но и она не верна! На пятом месяце. Имеемс проблемс!

Дмитрий нервно стучит коленкой о коленку и вяло машет рукой, мол, что тут обсуждать.

Зам мэра встает с банкетки, глядя пристально в окно, берет с блюдца баранку, кусает, морщится, и тычет баранкой в окно.

На площади перед театром дети гоняют на скейтах, пугая ворон.
Один малыш в широченных штанах и красной бейсболке, с козырьком в сторону.

- Совсем карапуз! А ловкий!
- Кто?
- Ваш Замарашка. Он ленится умываться, у него от мыла щиплют глаза.
Он же ещё ребенок!
Так?
- Ну, допустим, - мрачно отзывается Дмитрий, не переставая трясти коленями.
- Тогда у меня для вас превосходная новость!
В прошлом году мы открыли школу бальных танцев! Там есть и детская группа, вожу туда Костика. Там и найдете своего Замарашку. Объявим конкурс. Выберем лучшего. Не обязательно моего Константина, абсолютно вас не стимулирую к этому.
Но посмотреть надо всех без исключения!
Все должно быть честно.

Школа бальных танцев.
 
Дети, в основном девочки, снимают друг друга телефончиками, делают селфи и пританцовывают, крутя пышными юбочками.

Дмитрий и руководительница бальных танцев шепчутся в углу.

Руководительница:
- Дети, разобрались по парам.
Кому не хватает пары, работаем друг с дружкой.
Кто мальчик, кто девочка, договоритесь на берегу.

Включает  музыку.

Дети, им от 10 до 14 лет, танцуют что-то вроде сальсы, но с элементами польки и русской плясовой.
Всего детей около 16 человек.
Выглядит танец довольно пародийно.

Дмитрий не может скрыть досады.
- Стоп! Всем спасибо! Я беру всех!
Температуры нет ни у кого?
Площадь перед входом в театр.
На площади мальчишки с треском гоняют на скейтах. Самый маленький, в широких штанах и бейсболке набок,  выделывает фигуры высшего пилотажа.
Мимо них Дмитрий ведёт свой отряд к служебному входу в театр.
Всем детям выдают маски и градусники.

Репетиционный зал.

Зеркала. Балетные станки. Рояль.

Дети расположились по периметру зала.
Сара Моисеевна играет торжественно-комический марш.
Дмитрий сидит на  стуле, широко, по балетному, расставив ноги.

- Мама, папа, приготовились.

Актер и актриса в репетиционных костюмах, имеющих вид обносков, стоят посреди зала взявшись за руки.

Дмитрий пристально вглядывается в детей. Руководительница детских танцев что быстро шепчет Дмитрию и указывает на ладного, хорошо одетого мальчика лет 12.
Сын руководительницы.

Он стоит у станка и старательно выворачивает ноги во 2-й балетной  позиции.
Дмитрий подзывает к себе другого мальчика, который  отбивается от двух нахальных девиц, прикрывая одной рукой голову, другой дразня девочек «буратиной».

Дмитрий что-то быстро говорит мальчику и показывает ему простое танцевальное па, похожее на танец «веревочка». Девочки смотрят на них и кто как выражают своё презрение.

Мальчик довольно уверенно за Дмитрием повторяет «веревочку».

Дмитрий ставит его между папой и мамой.

- Сара Моисеевна, с третьего номера, пожалуйста. Выход Замарашки.

Сара Моисеевна ударяет по клавишам.
Папа, мама торжественно вышагивают, будто солдаты на параде, при том "нежно" смотрят друг на друга и строго на «сыночка».
Сыночек виснет у них на руках, как на качелях.
У папы на животе болтается фотоаппарат.
"Семейка" приостанавливаются.
Папа фотографирует маму и Замарашку.
Отдельно маму с букетиком фиалок.

"Сынок" вырывается из маминой руки и принимается носится по залу в выделывая ногами «веревочку», топая по воображаемым лужам и брызгает воображаемой водой из луж девочек, сидящих у станка. Девочки вскакивают и с визгом убегают от воображаемых брызг. Замарашка входит в транс, падает н катается по полу.

Дмитрий подзывает Михаила Михайловича.

- Нужны лужи!
- Где?
- В Таврическом саду.
- Это же сцена на Невском проспекте!
- Нужен Таврический сад! Невский проспект не нужен.
- Таврический сад в бюджет не заложен!
- Так заложите!
- Всё, что пожелаете, сударь, за ваши денежки.
  Но лишних то нет.
  Это ж четыре плана деревьев.
- Нам хватит и трёх.
- Да и три - где ж их взять? Разве от Жизели …
=======================================
То ли видение Дмитрия, то ли репетиция на сцене:
Таврический сад. Декорация сказочно-пестрая, напоминающая аллею парка.
На заднем плане ажурная решетка. За решеткой перспектива улицы.
По аллее Таврического сада пробегает лёгкий силуэт поэтессы-акмеистки, возможно, Ахматовой. Ей навстречу раскланивается Художник с репинской бородкой, в бархатной блузе.

Из-за деревьев показывается желтая кофта Маяковского, за ним Крокодил в зелёном плаще и девушка с веслом в полосатой футболке.
Через мгновенье весь сад наполнился прогуливающимися и спешащими людьми разный чинов и профессий.
- Стоп! - кричит Дмитрий. Мих … Михал … (закашливается) … это у вас кто?
- Солженицын.
- При чём тут Солженицын? Атомный взрыв? Не много ли радиации?
- Пардоньте, Дим-Дмитрич! Только умоляю,  не говорите сразу «нет»!  Ничего не говорите. Слушайте, Солженицын, Александр Исаевич, много и плодотворно сотрудничал с альманахом «Чукоккала». Это почти медицинский факт!

Дмитрий:
- Дайте Солженицыну детскую коляску и газету.
И путь он двадцать две минуты идет от одной кулисы до другой.
Если придет раньше – пусть сжуёт газету!
Еще раз всю сцену.
Начали!
Сара Моисеевна, двадцать седьмая цифра. Прошу!

Дмитрий:
- Никому не расходиться! Займемся дождем. Капельки, все тут?
 Менеджер Ольга подсаживается к Дмитрию с бумагами:
- Дмитрий Дмитриевич, вы тут написали для программки:
Крокодядя.
Дмитрий:
- А как ещё написать? Крокодилы по Нилу в плащах не плавают, и шляп не носят. Значит он дядя крокодил, Крокодядя.
Чуковский любил сочинять новые слова.
- Проехали. А как мне по ведомости проводить?
Аванс за роль Генерамылиуса, извольте получить и расписаться?
Мылом выдавать?
- Фея Драже у вас зарплату чем получает? Леденцами?   

- Так, допустим. А вот эти: Главная Мочалка, вторая мочалка,  Дождекаплики,  Солдачисты, Котабёнок!  - менеджер Ольга хохочет прокуренным контральто.
Может сразу напишем …
- Котабёнка прошу не трогать, Ольга Альгердовна! Для неё уже и шкаф готов. Она на шкаф прыгает и там играет полосатым шарфиком.  Это святое! – Михаил Михайлович тычет в папку эскизами. Утверждено и подписано!
- Кем?
- Дим-Дмитричем и лично зам мэра!
- А при чем зам мэра?
- А кто распорядитель кредитов?
- Убедили, Мих-Мих! Мне что за дело! Коты и Бёнки! Да хоть Кошкин Дом!

Дмитрий бледен, глаза его пылают огнем.
- Кошкин дом? Какой кошкин дом? Мы что, ставим Кошкин дом?
Ольга Альгердовна вглядывается в Дмитрия.
- Что ним? Что с вами, Дмитрий Дмитриевич?
- Позвольте, - касается лба Дмитрия и отдёргивает руку. Вынимает из кармашка градусник и целит Дмитрию в лоб.
- Похоже, я уже Лжедмитрий, - пытается пошутить Дмитрий, когда на градуснике засветились роковые цифры: 39.9

========================================
 глава печальная

Квартира Дмитрия (или палата) – сразу не понять.
Он лежит в постели. Комната просторная.
Такая, что кажется не видно стен. Вместо окон - слепящие прожектора.
Кровать Дмитрия ровно посередине комнаты.

Вокруг хоровод мочалок, солдачистов, трубачистов, каких-то персонажей, каких положено видеть в бреду, типа генерального и худрука столичного театра в образе главного трубочиста, который будто снова поздравляет его с юбилеем и преподносит медаль в виде огромной капли воды.

Дмитрий пытается поймать каплю пересохшим ртом. Капля разбухает, увеличивается, в ней отражается вся комната и сам Дмитрий,
и все, кто вокруг, и Дмитрий понимает, что если он проглотит эту каплю, то все это окажется внутри него и он взорвется.

Капля лопается.
- Воды, - в бредит Дмитрий.
Чья то тонкая рука подносит меняет мокрое полотенце на лбу.
Дмитрий открывает глаза.

Худрук столичного театра и Генеральный уходят в дверь, пропуская в двери друг друга, как Бобчинский и Добчинский.

Девушки-Мочалки, Фурии-Пипидастры и прочая весёлая дребедень вылетают в окно, в свет и огонь прожекторов.
Комната обретает очертания, стены и потолок. Кровать оказывается у стены.
На противоположной стене картина. На картине натюрморт с фруктами и бокалом, наполненным прозрачной водой.

- Пить, - повторяет Дмитрий, и понимает, что эту руку он точно где-то видел.
- Дождекаплик? - спрашивает Дмитрий руку, обтирающую ему лоб
- Я Алёна Небесная, Дмитрий Дмитриевич.

Алёна в запотевшей маске, с головы до ног закутанная в целлофановый костюм, в
самом деле похожа на колеблющуюся в невесомости, как борту МКС, большую каплю воды.

- Алёна! – простонал Дмитрий, - ангел мой, отойдите ради Бога, вы заразитесь!
- Я сделала прививку и вот, раздобыла скафандр.
- Где я?
- Вы - дома. Уже третий день бредите. Я сварила вам курицу. Но вы ничего не едите.
- Алена, пожалуйста, воды!
- Вы выпили уже двенадцать бутылок. Сбегаю, куплю ещё.
- Налей из-под крана!
- Что вы!
- Налей! Хуже не будет.
- Я прокипячу!
- Умоляю! Холодную!

Дмитрий жадно пьет.
- Вечная слава воде!
- Я смотрю, вам стало лучше.
- Алена, милый дождекаплик, беги домой! Не дай Бог, подхватишь эн эйч этот австралийский.
- Дмитрий Дмитриевич, можно сегодня я у вас на кухне? Я уже третий день у вас ночую. В общаге мне еще хуже, чем этот эн эйч. Видели бы вы их туалеты!

- Дай телефон. Я убью этого зам мэра. Я лично его заражу! Три раза!
- Здесь не берет телефон. Я позвала радистов, чтобы они  связь с театром наладили. Вы же можете репетировать из дома, Дмитрий Дмитриевич! Как поправитесь.
Все в вас верят.

Прихожая  квартиры Дмитрия.

Радисты устанавливают в прихожей  железный сундук с антеннами и лампочками. Подключают к нему ноутбук на длинном шнуре.
Алёна, набрасывает скафандр и несет ноутбук в комнату Дмитрия.
В ноутбуке Сан Саныч. За ним – репетиционный зал с зеркалами.
За его спиной артисты театра, приветственно машут руками.

- Как здоровье, Дмитрий Дмитриевич?
Алёна говорит, что, похоже, кризис миновал.

Дмитрий делает неопределённый жест рукой.
- Ждем вас через две недели.
- Мы продолжим репетировать, - говорит Дмитрий и  пытается улыбнуться.
На что артисты радостно машут руками, девушки делают книксены.
- Но с условием.
- Слушаем вас, Дмитрий Дмитрич.
- Одну квартиру мэр выделит прямо сейчас, - голос Дмитрия, слаб но твёрд.
- Для кого же?
- Для актрисы Алёны Небесной.
- Я, поставлю мэра в известность, Дмитрий Дмитриевич. Вы – вот что… поправляйтесь! Вам что-нибудь нужно? Лекарства, продукты?
- Спасибо, Алёна всё принесла.  Она - герой.
- Есть ещё женщины на Руси! - с деланным пафосом восклицает генеральный
- Бабы на Руси есть, только избы у них нет, - прокуренное контральто Ольги Альгердовны, за спиной Сан-Саныча.

Входит Алёна в скафандре:
- Дмитрий Дмитриевич, имбирный чай! - в монитор ноутбука:
- Александр  Александрович, здравствуйте. Всем привет!
Дмитрий Дмитриевич собирается отсюда вести репетиции. Я буду записывать его замечания. Я работала ассистентом у самого Юрия Смекалова, знаю, как это делается
Сан-Саныч в мониторе:
- Видеосвязь мы протестировали. Во сколько завтра начинаем? как вам удобно?
- Как обычно. В девять.

(прод сл)
================


(ниже в «рецензии» ссылка на ролик с эскизами к балету)