Контрразведчик - Александр Матвеев. Глава. 29

Фото - генерал Матвеев А.И. на приёме в Кремле

Глава. 29              Окончание интервью генерала Матвеева А.И.


Взвесим выигрыш и проигрыш, ставя на то, что Бог есть. Возьмём два случая: если выиграете, вы выиграете всё; если проиграете, то не потеряете ничего. Поэтому, не колеблясь, ставьте на то, что Он есть.

Блез Паскаль (1623–1662 годы) — французский математик.


- «Смерш» выполнял те же задачи, что и особые отделы раньше? 

- Особое внимание теперь было сосредоточено на оперативном контрразведывательном обеспечении наступательных действий войск. В первую очередь – на обеспечении ликвидации диверсионно-разведывательных групп.

- А как, кстати, отразилось создание «Смерш» на противнике? И отразилось ли вообще?
 - Ещё как отразилось! Создание «Смерш» значительно сузило вербовочную базу противника. Изменники Родины и дезертиры на вербовку стали идти с ещё большей неохотой…

- Почему?
- Что такое «Смерш»? «Смерть шпионам!», и этот лозунг претворялся в жизнь. Раньше такого открытого призыва не было, а теперь попасть в руки «Смерш» для гитлеровских агентов значило идти на верную смерть…

- Расстрел на месте – без суда и следствия?

- Нет, их уничтожали исключительно в законном порядке… Так что теперь немцам пришлось подбирать агентуру только из числа скомпрометированных, тех, которые принимали участие в карательных операциях, у кого руки в крови были.

Таким образом, был нанесён серьёзный удар по абверу. Не только сузилась вербовочная база, но и началось разложение в разведшколах, из агентуры, которая была заброшена, многие пришли с повинной, а часть просто перестала действовать - сами себя законсервировали, чтобы мы их не уничтожили как шпионов, и чтобы немцы их не наказали.

- И кто же в результате у них остался?
- Как я сказал - те отъявленные, которым терять было уже нечего. Предатели, которые пощады не ждали.

- А с немцами – агентурой, разведчиками – Вам приходилось встречаться?

- Только с фольксдойч – поволжскими немцами, они в совершенстве говорили по-русски, поэтому работали под русских, как правило, возглавляли диверсионно-разведывательные группы.

Когда же началось наше наступление, была директива по абверу и другим органам о создании нелегальной сети для проведения диверсионно-разведывательной работы и террора в тылу Советской Армии.

Такие группы, состоявшие из немцев, были потом обнаружены и разоблачены. Но это было в тылу, а я был с передовыми частями…

- Знаю, многих интересует такой вопрос: принимал ли «Смерш» участие в разного рода карательных мероприятиях? Не приходилось ли Вам выступать в роли заградотряда?

- Нет, абсолютно нет! Никаких заградительных мероприятий мы ни разу не проводили. А то, что связано с ведением боя, – и отступление было, и паника была, – и тут мы действовали вместе с командирами. Но это были не карательные мероприятия, а чисто оперативные…

Я знаю, об оперативных работниках, особенно в нынешнее время, придумано много всякой клеветы, дезинформации. Все это совершенно не соответствует действительности.

Повторю еще раз: оперативные работники в полку были самыми передовыми бойцами, которые сражались в любой ситуации и не отступали. Недаром многие наши сотрудники были удостоены высоких государственных наград…

- Вы дошли до Берлина. Что вам больше всего запомнилось на завершающем этапе войны?

– Прежде всего, конечно, то, что я допрашивал командующего обороной Берлина генерала артиллерии Вейдлинга. Ну а потом, в Берлине, мне пришлось заниматься даже дипломатическими делами - было поручено интернировать японское посольство.

Мы задержали японских дипломатов, вывезли их из посольства. Потом на меня же их и «повесили». Пришлось договариваться с командиром дивизии, ставить их на довольствие, пока не приехал официальный представитель МИДа, чтобы их куда-то определить...

Японцы говорили: зря вы нас забрали из посольства, там у нас бункер хороший. Но я отвечал, что они находятся в состоянии войны с англичанами и американцами, которые могли их не только интернировать, но и перестрелять…

Так что, как видите, обязанности у меня были очень разносторонние.

- Александр Иванович, а почему после войны Вы решили продолжать службу в органах военной контрразведки?

- Это работа увлекла меня, прежде всего тем, что военная контрразведка внесла очень большой вклад в Победу. Известно было и то, что германские разведывательные органы оставили большое «наследство» – массу агентуры, заброшенной в наш тыл.

При этом они – в частности, абвер – установили связь с новыми хозяевами, американской и английской разведками, которым передавали свою наиболее ценную агентуру.

Было ясно, что война разведок не закончится и после Победы… Вот потому я и решил остаться в строю.

Продолжение следует …