77 Москвее некуда. Не судите строго

           МОСКВЕЕ НЕКУДА. (БАЛКОНЫ.)
                2018.   

Да, по-настоящему умных людей не так уж и много.  Мысль прозрачная.
Не это меня заставило насторожиться.  А вот что!
Среди ответивших «правильно», среди заметивших подвох  за всё время наблюдения не нашлось ни одного (0) представителя мужского пола.  Только девочки.
Мужики, я уже давно призадумался, советую и вам.
А утверждается, что мошенники чаще обманывают женщин.
Я посмеиваюсь и зачитываю сейчас последний абзац вслух.
И вот сиюминутный комментарий моей жены Марины
(она, в своё время, попала в те два-три (2-3) десятка (10)):
- «Женщины не сдерживаются, рассказывают, признаются, жалуются, предупреждают. А мужчины, ну никак не хотят выглядеть лохами и болванами.
Гордыня не позволяет. Предпочитают помалкивать».   

               
                77 Москвее некуда. Не судите строго.   

Вот уже несколько месяцев,  заканчивая очередной сеанс материализации воспоминаний,  я откладываю свой потрёпанный синий блокнот в сторону.
Его место, слева от клавиатуры занимают то другие тетради, то деловые бумаги,
то какие-то бытовые квитанции.  Я ведь занимаюсь отнюдь не только нашим с вами текстом.  Но каждый  раз (1), вновь открывая свой бесконечно  (;) длящийся файл,
я снова достаю «кораблик» из секретера.  И каждый раз, прежде чем посмотреть «страничку для сегодня», я вижу белый авантитул  с весьма корявым рисунком.
Если  с пристрастием рассматривать всевозможные мои  учебные табели и справки об успеваемости,  коих у меня,  не знаю уж к счастью, или несчастью, существенно больше нормы, то многие оценки вызывают недоумение.
Иногда они, учитывая моё отношение к предмету, кажутся незаслуженно завышенными, иногда, наоборот, плохо вериться в то, что по определённым дисциплинам  мне могли  поставить «четыре» (4)  или, даже, «три» (3)
в четверти (1/4),  в году или на экзамене.   
Все мы знаем, что оценки, почти в ста процентах (100%) случаев определяются
не только уровнем подготовки.   Они, скорее, отражают общие обстоятельства.
Они целиком и полностью зависят от ситуации.
Я уже рассказывал вам о некоторых моих экзаменах, и, поверьте,
что у меня в запаснике ещё немалое количество соответствующих анекдотов.
Я ведь не пишу здесь сценарий для СТЭМ (студенческого театра эстрадных миниатюр).  Самое смешное и достойное, конечно, всё равно расскажу, не сдержусь.
Но в соответствующие моменты.  И уж я-то, конечно, помню и понимаю, почему
в тех или иных графах у меня тот или иной балл.   
И только одна (1) единственная (1) моя оценка вызывает у меня неподдельное изумление.  Моя «пятёрка» (5) по рисованию в школьном аттестате. 
(На всякий случай - сейчас данный предмет называется шире - «ИЗО».)
Дело в том, что я никогда в жизни не умел рисовать.
Конечно, в раннем детстве я увлекался танками и кораблями и
пытался их изображать.  Но уже в «начальной» (помните, как я в  самом начале повествования называл свои школы; впрочем, и в государственных реестрах,
те мои четыре (4) класс официально назывались «начальными»), глядя на рисунки своего одноклассника и близкого друга Вовки Орлова, отчётливо понял, что изобразительное искусство «не моё».   У Вовы папа был художником и дверь-в-дверь
с их комнатами на первом (1) низеньком этаже пожилого дома  находилась его мастерская.  Выстроено – создано, определённо, специально для него, помещение было весьма простым, но, одновременно, оригинальным способом.
Для этого каменщики  заложили с двух (2) сторон большую арку, когда-то служившую въездом во внутренний двор.  Позже моё окрепшее логическое мышление подсказало, что Орлов – старший, был, по всей видимости,
художником известным. А тогда я просто иногда попадал в умно перестроенные   
ворота и мне там нравилось. Кажется, Володя тоже стал хорошим художником.
Оценка моя по рисованию, впрочем, перекочевала в аттестат из результатов
за восьмой (8) класс, то есть уже из школы, которую я называю «любимой»
(что, конечно, не отражено в государственных  формулировках). 
И от этого моя «ИЗОгадка» только усложняется.
Во-первых (1), рисовал и чертил в то время и дальше я всё реже и реже.
Во-вторых (2), способствующие высокому баллу отношения с соответствующим преподавателем или преподавателями (даже этого я не помню) никак не могли сложиться. Вот только один (1) эпизод из моего тогдашнего поведения, и он именно
с урока по рисованию.  Уже сорвав урок, мы продолжали активно развлекаться.
Я вместе с друзьями соорудил у дверей  башню из нескольких табуреток и стульев, отошёл в противоположный конец класс и швырнул в неё свободным предметом мебели.  Обрушение произошло как раз (1) в тот момент, когда в аудиторию вернулась учительница вместе с призванной на помощь директриссой.
Возможно, моей заступницей была наша классная руководительница, Виола Ивановна.  Мало кого из преподавателей даже в своей любимой школе я помню
по именам. И её имя сохранилось, скорее по негативным причинам.
Все три (3) года, проведённые мною в её классе прошли в обстановке непрерывного активного конфликта с ней.  Конечно, и моего личного (я был злостным нарушителем дисциплины), но скорее общего. Класс не принимал её и был практически неуправляем.  А она не могла проявить нужную твёрдость, часто срывалась на истерики, чем только усугубляла ситуацию.
Мы же, негодяи, чувствуя её слабость, просто третировали её.
И я был среди лидеров.
Она же, выгоняя меня чуть ли не каждый раз (1) из класса, тем не менее   
на всех собраниях неизменно повторяла:
-«Мальчик любит учиться».
И ставила мне «отлично» (5) по своим географии и астрономии.
Мы ведь не были полными идиотами, что-то видели, понимали, но…
Ограничусь лишь одной (1) историей.  Я часто рассказываю её, 
ещё чаще вспоминаю.  Так часто, что мне кажется, что я уже не раз (0)
записывал, и даже публиковал её. 
Будем считать, что это существенно задержавшиеся извинения.
Уже студентом и большим «крутышкой» я как-то попал на вечер выпускников.
(На подобных мероприятиях я бывал только три (3), нет, четыре (4) раза (1),
и всегда только в этой, любимой школе.)
В столовой, чудесным образом превратившейся на один (1) вечер в кафе
с весьма богатым ассортиментом, сразу был усажен за стол самых,
что ни на есть, засветившихся рож разных выпусков.
Пошли мемуары.  О первых (1) любовях. Об известных девчонках
диаметрально противоположной категории.  О прогулах. О драках.    
О невероятном голе моего друга Володи Агеева (читайте мой рассказ
«Удар скорпиона»).  О первых гитарных и творческих опытах.
Круг всё множился. То мы по очереди пели, то хором смеялись.
Но слышно было и ещё один (1) стол. Там собрались большая компания
дам бальзаковского возраста. Они тоже веселились от души.
Кое-что долетало и до нас.   Их выпуск праздновал юбилей.
Четверть века. (1/4;100).  Заглавной темой  была их необыкновенная,
замечательная, добрая и мудрая классная руководительница.
Они сокрушались, что она заболела и не смогла присутствовать, клялись, что назавтра всем скопом отправятся к ней домой, и с восторгом вспоминали походы, волейбольные матчи, откровенные разговоры и всё, всё, всё.
Создавалось впечатление, что эта фея была свидетельницей на всех их свадьбах
и крестной матерью всех их детей.
Мы переглядывались недоумевая. Что же это за ангел  во плоти из нашей школы.
Наконец, я не выдержал и подошёл  к их сдвинутым столам с поздравлениями
и прямым вопросом.  Девочки  (помните, когда-то школа была чисто женской)
оказались первым (1)  выпуском Виолы Ивановны.   
Впрочем, я ведь о рисовании.
Поэтому.

         РИСУНКИ НА ОКНАХ. 
    (Начало января 74.)  Песня.
Окна автобусов, окна трамваев,               
Тёплая летопись зим холодных.               
Строчки, рисунки просятся сами             
Остановиться на белых полотнах.            
Маленький мальчик рисует лошадку,      
Вот он расплакался – вышел верблюд.    
Кто-то кому-то признался украдкой,          
Тёплыми пальцами вывел: «Люблю».    

Просто печатаем обе ладони. –
Здравствуйте люди. Какие новости?
Всё-таки отыскался подонок
И приписал неприличное слово.
Кто-то приклеил счастливый билетик.
Делится, добрый,  со всеми удачей.
Кто-то вдруг вспомнил, взгрустнул о лете,
Солнце рисует, как счастья печать.

Всё принимающими томами
Книга для всех катит по линии.
Люди, пишите на окнах трамваев.
Только хорошее дарите инею.
Будет любим тот, кто внял моей просьбе.
Счастлив тот будет, чей радостный след.
Славен тот будет, кто пальцы морозя,
Пишет стихи для людей на стекле.

Помню, я пел её тогда, уже для всей, объединившейся столовой.
И в предпоследней строчке самодовольно, как я это делал почти всегда,
вместо  «славен» спел «Славой».   
Но замена одного (1) слога, да ещё самим автором, вполне допустима.
А по большому счёту, я не допускаю нескромности.
В песне, несмотря на название, я нигде не рисую, только пишу стихи.
И, конечно, когда я, с позволения сказать, рисовал свою карикатуру
на самом первом (1)  чистом месте в своей тетрадке, то вовсе не рассчитывал 
на какие-то похвалы. Более того, я даже не собирался её широко показывать.
Несмотря на всю изначальную респектабельность и импозантность, блокнот –
всего лишь рабочий черновик.  Я вообще не очень аккуратно обращался с ним.
Как-то он развалился, и я наспех  приклеил обложку скотчем.
А сейчас, спустя годы, вдруг обнаружил, что присобачена она неправильно.
По невнимательности я  обложку перевернул.  Пусть так и остаётся.
Но я уже давно мучаю  и вас, и себя этим дурацким изображением.
Пора уже  обнародовать его.  Я его уже сфотографировал, но пока  описание.
Стилизованное изображение Москвы: овал окружной с подпись МКАД,
с книжкой – зданием  бывшего СЭВа (совета экономической взаимопомощи),
неясно какой  башней московского Кремля и высоткой на Отшельнической, расположенных, естественно, не точно, сжимает в своих объятиях  полностью заграбаставший  город огромный спрут – семиног (7).    
И подпись.  «Моя записная книжка». 
Метафора очевидна. Да и метафора ли?
У моего блокнотика, уже уходящего  за кулисы текста образовалось
(по названию конторы «Судоимпорт») ещё одно (1) сокращённое имя.
Я вставляю его в названия сопровождающих работу файлов.
СУДИМ.  Улавливаете - не судите меня.   
Никак не предполагал, что моя «калямаляка», приведёт к таким обширным,
разноплановым, а главное, продуктивным объяснениям и оправданиям.
Воистину, нет худа без добра.

Продолжение следует.   78МН…         

3 страницы.  183 строки.