Преображение

Ранним весенним утром чиновник Матвей Фролович Горча, вышел из своего старенького дома, посмотрел на весеннее мартовское небо и направился в сторону большого серого здания городского управления города, того самого города, который имеет название - Светлохлебск.
Это название ему дал, говорят, один приезжий чиновник из Петербурга, который очень любил хлеб с луком. Сколько он съел хлеба и лука в этом городе - это уже никто не вспомнит, но название это почему-то закрепилось и увековечилось.
Матвей Фролович Горча шел не спеша к тому самому зданию, где самим богом было велено располагаться главе города Павлу Мартемьяновичу Ступке (о чем он сам говорил, будучи в нетрезвом состоянии) и весьма неплохо располагаться. Павел Мартемьянович Ступка, впрочем, очень хороший человек. Он известен всем жителям города тем, что если хочет поесть - все его дела останавливаются, пока он не поест и не поспит хорошенько. Спит он в рабочем кабинете, в комнате отдыха, закрывая при этом двери на английский замок. Помощнице, Глафире Михайловне Колодкиной, худой темноволосой женщине 32 лет, с довольно симпатичным лицом, он велит всегда в таких случаях говорить спрашивающим его лицам, что очень их просим извинить, что начальство уехало проверять больницы и другие важные объекты города - соблюдается ли в них должный и нужный порядок... Очень и очень просим, мол, извинить...
Павел Мартемьянович никогда не отказывал гражданам в просьбах, а просьбы эти ведь самые что ни на есть разные. Тут и землецо под дом, и помощь детям и открытие столовой и даже кусачие бездомные собаки... Много бывает просьб. Но глава города всегда отвечает так - это наш долг, надо все делать, все как положено, мы сидим в кабинетах для людей, пусть никто не думает, что только для себя сидит в кабинете...
Так как Матвей Фролович пришел к Павлу Мартемьяновичу еще до 12 часов дня, тот еще не спал и у Горчи получилось застать того в кабинете, чему он был несказанно рад.
Проходите - услышал Матвей Фролович голос секретарши и оказался в просторном кабинете, напоминающем кабинет не меньше, чем целого министра. Это все, впрочем, потому, что Павел Мартемьянович очень любил важность и комфорт. Чем же это глава города хуже какого-то министра - часто размышлял Павел Мастерьянович и старался это подчеркнуть не только благими делами, но и внешними атрибутиками. Тут и кожаные кресла, и просторный диван, и мебель из заграничного ореха. На стенах же картины: всадник замахнулся саблей в отчаянной атаке на неприятеля... Есть и пейзаж в виде соснового леса и двух поваленных деревьев, на которых видны одна лисица три белки.
Несмотря на то, что глава города превосходный человек и желает всем своим ближним добра, кабинеты некоторых его ближних, то есть подчиненных, не совсем такие, как у него, а куда скромнее. Оно и понятно - на то и начальник, чтобы выделяться в лучшую, так сказать, сторону. А лучшая сторона - это богатый вид, чтобы  посетитель знал, что он - фигура не абы какая, не какой-нибудь там черенок от лопаты, а крупный и уважаемый чиновник. Так заведено на Руси - чем богаче и при чине человек, тем он считается лучше и благороднее. Даже если этот человек натворил делов да наломал дров - например, проворовался нещадно, все равно считается, что это какая-то случайность, что на самом деле это честный и добродетельный человек, раз носит дорогой сюртук и дорогой галстук. Что же до того, что проворовался - этому всегда много объяснений, например, это значит, сам бес его и попутал, с кем не бывает - человек ведь не без греха, к тому же за ним, за человеком то бишь, этот самый злобный бес и охотится, не дает ему, что и говорить, никакого покоя...
Но вернемся в кабинет чиновника, где глава города встретил Горчу весьма любезно: улыбнулся не одной стороной рта, как обычно, а двумя сторонами и показал прямые и ровные зубы. Далее поздоровался за руку и сразу же попросил присесть на обитый синей материей добротный стул.
После обычных и привычных слов о погоде, о ценах в магазинах и других, ничем не примечательных тем, Матвей Фролович кашлянул в кулак и перешел на главную тему, ради чего и пришел.
-Строиться хочу уже четыре года, а нету земли, не получил ее... Когда-то писал к вам, в управление, ходатайство, но оно куда-то у вас и затерялось - произнес он немного озадаченным тоном.
У нас ничего не теряется, Матвей Фролович! - услышал последний резковатое утверждение.
-А говорят - нету нигде...
-Пока ищем, можно и новое написать. Есть возможность такая... есть... да...
-А если и старое найдется? Будут два заявления тогда?
-Тогда будут два заявления, а вопрос один будет рассматриваться нами.
-А не получится тогда вот такое, что в старом этом заявлении вопрос будет по другому обозначен, а в новом будет по другому и это помешает делу?
-Лишний документ делу не помешает. Нехватка документа может помешать, а лишнее - нет.
Матвей Фролович заметил, что у Павла Мартемьяновича лицо как будто уже даже немного даже стало сердитым. Это, кстати, по причине того, что тот вдруг вспомнил, что утром поругался с женой из-за покупки новых золотых украшений, хотя старые украшения у жены совсем еще были как новые, то есть сверкали как и раньше, а может быть даже - еще сильнее.
Многие знают, что у Павла Мартемьяновича имеются и данные хорошего театрального актера. Откуда он их получил - не совсем ясно, так как на актера он точно никогда не учился.  Он, видимо, приобрел актерские данные на службе, так как эта его служба к тому весьма и располагает - тут и встречи с вышестоящим начальством и тому и тому прочее...
Между тем, раздражение на лице чиновника почему-то стало проявляться сильнее и после некоторой паузы Матвей Фролович вдруг услышал ледяной тон:
-в городе сейчас свободной земли и нету, можно так сказать - произнес  Павел Мартемьянович эти столь неприятные для просителя скупые слова.
Тут воцарилась пауза. Неужели все - подумал Матвей Фролович. Неужели отказ - вот так спокойно и буднично. Он посмотрел в окно - там щебетали птички и стояли весенние полуголые деревья - все было как обычно и никому не было дела до проблем Матвея Фроловича Горчи.
Одно успокаивало - он видел, что Павел Мастерьянович хочет еще что-то сказать, что разговор, возможно, не окончен... Матвей Фролович оказался прав - чиновник решил продолжить разговор.
-Эх, все таки можно было бы попробовать решить это дело... но ... как это сделать то... если земли у нас мало...  Наверное, лучше будет, если подумаем  недели-две, наверное так будет лучше - заключил глава города.
Далее разговор перешел на не очень интересные темы- на то, что летом в городе много комаров и мух, и что хороших средств от них не так уж и много и что трамвай не хуже личного автомобиля в некоторых случаях и что-то еще в этом роде...
Матвей возвращался домой в хорошем настроении. Даже встретившиеся ему по дороге лужи уже не казались ему такими большими, как по дороге к главе города. Ветер дул уже не такой прохладный и весенний снежок тоже был уже не такой противный и липкий, как два часа назад...
Все следующее за визитом к главе время Матвей Фролович проводил за будничными делами в ожидании хороших новостей от главы города. Однако, к его досаде, ожидаемые хорошие новости никак не приходили, а все потому, что их к нему никто, оказывается, и не присылал. По какой причине это происходило, что хорошие новости к нему не направлялись - это он не знал, но было видно, что дела совсем не двигаются с места. А воз и ныне там - говорит в таких случаях народная поговорка и она точно отражала момент.
Нечего делать - надо снова идти к главе города, к Павлу Мартемьяновичу Ступке - подумал Матвей Фролович и в понедельник, так как все дела у многих начинаются в понедельник, он направился осуществлять это свое задуманное дело.
В этот раз Горча был принят главой города весьма прохладно. Павел Мартемьянович не улыбнулся даже уголком рта и предложил присесть только спустя минуты-две после начала разговора. Вместе с тем, Матвей Фролович был приятно удивлен,  что память у главы города отменная и все, что было обсуждено до этого - он помнит почти детально.
Матвей Фролович - произнес глава тоном каким-то равнодушно-серым, как дым дешевого табака.  Такое вот дело... Всегда кажется, что вопрос проще, значит, пареной репы, однако, потом вылезает такое, что все не так  просто и решаемо... В чем причина? Людей у нас много, а земли все-таки мало и поэтому не так просто решить... это пока что вот так и есть...
Матвей Фролович был огорчен, но собрал свою храбрость в кулак, зажал его в кулаке и решился на отчаяннейший шаг - решил пойти тузами да козырями, как говорится. Он, как бы невзначай, достал свой кейс и обнажил несколько пачек денег. Он даже немного покрутил кейс в руках, сделав вид, что ищет там что-то обычное.
Главу города заметил деньги. Его как будто ударило током по всему телу - ударило сильным электрическим разрядом. Он даже заметно вздрогнул, как от испуга, однако, Матвей Фролович сделал вид, что ничего этого и не  заметил.
Бывает в мире такое. Туго набитый кошелек, вид денег в нем - все это имеет большую-пребольшую силу. Денежка даже, бывает часто, ломает характер - будет, например, сильный человек, а при виде денежки вдруг станет тщедушным и дрожащим от нетерпения и жадности субъектом... И ничего в его голове уже не бывает, кроме жажды обладать как можно скорее этими деньгами - он легко забудет, что вчера еще учил соседского мальчугана быть честным и добрым, а подчиненным говорил, что взятка - это нечто вроде позора вообще-то... Денежка - она такая, она из труса может сделать смелого и много еще чего может эта самая денежка сделать. Такова тайная сила, чудесная сила денежки, туго набитого ею кошелька...
Что и говорить - и в данном случае вид денежки привел к тому, что с весьма уклончивым и несговорчивым чиновником вдруг случилось  чудо. Такое чудо часто случается со многими чиновниками - душа у них начинает плясать, сердце бешено колотиться, а в глазах появляется особый блеск. Ни просмотр любимого фильма, ни игра, например, в бильярд, не вызывают такой именно блеск глаз. Что и говорить - человек еще мало изучен и не вполне ясно, почему вид бумажек с нарисованными числами и какими-то рисунками, вид бумажек, даже засаленных и скомканных, вызывает восторг и душевный полет, а одним словом - почему в человеке случается такая перемена.
Павел Мартемьянович очнулся и произнес вместо слова известные междометия - эх и хм. Далее он, после короткой паузы, слегка волнуясь, добавил, что не имеется нужной земли на сегодняшний день, и что он будет и дальше искать возможность найти землю. В его хрипловатом голосе, однако, было слышно совсем другое - все будет хорошо, будет все, парень...
  Несмотря на то, что Матвей Фролович окончил только среднюю школу, книг читал редко,  он весьма кстати стал рассуждать о том, что скоро все-таки праздник Пасхи и хочется поздравить с праздником тоже.
А ведь он не глуп - подумал Павел Мартемьянович и на пару секунд закрыл глаза рукой. Открыв глаза, он вдруг увидел на столе красные пятитысячные купюры - солидную пачку.
Когда это он успел положить - подумал Павел Мартемьянович и воспрянул духом окончательно и бесповоротно.
-Надо все делать для граждан... другого не дано...  земли хотя и нету - сам лично посмотрю реестры еще раз и очень внимательно  - вдруг что-то и выскочит... Должно выскочить, черт побери... должно!
После этих слов чиновник посмотрел почему-то в сторону окна, а когда выпрямил голову и посмотрел на стол - увидел, что пачка красных купюр заметно увеличилась, а сами купюры как будто ему шептали приятными ангельскими голосами - в карман, в карман, хотим в карман...
"Не кажется ли мне это, не сплю ли я это, черт такой... И когда он успел положить их на стол...." - подумал глава.
Но это был не сон - стол краснел пятитысячными купюрами и при взгляде на них было видно, что сумма мягко говоря, отнюдь немалая.
Произошедшая в Павле Мартемьяновиче чудесная перемена дошла до пиковой точки и стала располагать даже к произнесению торжественной речи.
Дорогой Матвей Фролович! - начал чиновник. Наш долг... тех, кто служит народу - это помогать, делать все... помочь, да, только вот помочь и никак по другому! Например, такому хорошему человеку, как вы, как это и не помочь!.. Это дело такое... святое, Фрол Матвеевич! (как видно, глава города почему-то назвал его Фрол Матвеевич и чуть было не сказанул вместо слова "хорошему" слово "щедрому").
Тут Павел Мартемьянович подошел к шкафу, чтобы выпить из стакана минеральную воду, так как изрядно разволновался. Пока он пил воду, он украдкой посмотрел на денежку на столе, затем подошел к купюрам и тут же их спрятал в железный сейф.  На его строгом лице снова обозначилась приветливая улыбка, а сам он как будто стал выше ростом - такое бывает у людей только в минуту самого что ни есть душевного полета.
А что же Матвей Фролович? Он, что и говорить, был несказанно доволен и, придя домой, все сразу же и рассказал жене, Глафире Ильиничне, урожденной Галкиной, которая почему-то сначала не поверила ему и холодным низковатым голосом позвала его обедать.
Дела пошли да двинулись. Всего через четыре дня проситель Матвей Фролович Горча был извещен письмом, где было указано, что ему дадут землю под строительство дома... Одним словом, письмо говорило о положительном решении вопроса. Это вызвало бурю положительных эмоции у Матвея Фроловича и его жены, Глафиры Ильничны. "Хороший человек глава! Прекрасный человек! Благодетель наш!" - вскрикнул он подпрыгнул на одной ноге и представил себе красивый дом с балконом, теплым бассейном, мангалом и другими столь нужными человеку благами. "Да. он добрый, превосходный человек" - согласилась с ним и жена его Глафира Ильинична, урожденная Галкина, хотя и соглашалась с супругом очень редко по причине капризной своей натуры.
Но мы забыли упомянуть и подчеркнуть, что произошедшим был очень доволен и сам Павел Мартемьянович. Все это вот случившееся с ним привело к тому, что он вдруг стал добрее с другими просителями, которые приходили к нему после Матвея Фроловича, хотя иные из них и несли всякий вздор и всякую несуразицу, просили порой, черт де знает что - никак было не разобрать.  Но он терпел это все, он ведь был в добром расположении духа.
Но есть такое, что все в этом мире все-таки проходит и эта перемена в весьма добрую сторону чиновника тоже приказала долго жить. Уже через два дня он стал громко отчитывать охранника здания за какую-то мелочь и называть его рыжим пьяницей из кабака, хотя охранник, пусть и был рыжим с самого своего рождения, что случилось к сведению читателя, 42 года тому назад, уже пять недель как не предавался питью и не посещал, стало быть, и кабак.
В целом все было как нельзя лучше у главы города, за исключением некоторых, произошедших уже после, странных вещей.
Павел Мартемьянович Ступка никогда не жаловался на плохой сон, но как-то после Пасхи начал видеть такие плохие сны, которые можно назвать только кошмарными. В этих плохих снах обязательно присутствовали следующие предметы и лица: большой его кошелек, Фрол Матвеевич Горча с пятью мешками земли и два упитанных двухметроворостых черта с длинными бурыми коровьими хвостами. Эти два черта били его пустой стеклянной бутылкой из-под белого вина по голым его пяткам и все норовили утащить его увесистый кошелек из кармана, но, к большому их огорчению, ничего у них не получалось - избиваемый заблаговременно переложил кошелек в тайник, что оборудовал в стене своего туалета.
Отдай кошелек - сопели два черта - и материли его безбожно. Но чуяли он, два черта, что не видать им кошелька, как своих ушей.
Это и потому, что у иных трудно что-то стащить, даже во сне и даже двум упитанным чертям с коровьими хвостами - на то они и есть современные, предприимчивые, честные и уважаемые люди!