Носилки для Солдата

Ермак был триста. Так бывает. Это война, а на войне бывает всё. Они возвращались как обычно, без происшествий, с задачи. Вспышка — и он лежит.

Когда мы узнали о случившемся, то сразу побежали к братишкам, жившим неподалёку, на соседней улице. При свете дня, не разбирая дороги, мы бежали, только бы успеть.

Обогнув старый особняк, мы вбежали в бывший некогда погреб, где лежал Ермак.
Он дышал спокойно, ровно, не двигаясь.

Обезболивающее уже начало действовать, но медлить было нельзя. Братишки вкратце рассказали, что, возвращаясь с позиции, на подходе к дому прогремел взрыв. Похоже, был сброс с коптера. По характеру ранений командир без сомнений был прав в своём предположении — это был ВОГовский снаряд. Лицо Ермака, как руки и ноги, было посечено осколками. Командир наложил несколько жгутов на пострадавшую руку и ногу, и на лицо. Слава богу, не пострадали глаза.

Командование отказало в экстренной эвакуации бойца. «Ждите наступления темноты!» — резко прозвучал по рации приказ старшего начальника. Они всё понимали, но это война, это ЛБС, и враг так же пристально следит и наблюдает за всеми нашими передвижениями, как мы за ним.

Но в то же время решалась судьба молодого парня. Выживет он или нет? Спасём ли его жизнь или до конца дней будем проклинать себя, что поступили вопреки сердцу, а не здравому рассуждению?

Ближе к вечеру удалось связаться с братишками в тылу. Это были свои. Это были наши братья.

Мы условились ближе к наступлению сумерек эвакуировать его в условленное место, откуда его смогут забрать наши и увезти в тыл, где ему смогут оказать помощь. Однако у нас возникла проблема: как его транспортировать? Нести его в плащ-палатке казалось единственным из возможных вариантов, но в то же время означало существенно повысить риски и снизить шансы на его выживаемость.

Именно в такие минуты человек вспоминает о Боге. Он молится. Он просит, но не за себя. Он просит за другого человека. За человека, которого любит, и за которого он готов отдать свою жизнь. Когда казалось, что ничего другого, кроме плащ-палатки, не найти, один братишка вспомнил, что неподалёку, в старом доме у дороги, он видел медицинские носилки.

Не прошло и получаса, как носилки оказались в нашем распоряжении. Это был такой тёплый, весенний день, а значит, темноты пришлось ждать долго.

Когда уже начало смеркаться, мы переложили Ермака на носилки и отправились в путь.

Мы отчётливо понимали, что, несмотря на внешнее время, враг может нас видеть, и, скорее всего, видел и наблюдал. Мы также понимали, что один удачный выстрел из танка, один удачный сброс — и все мы, если и не погибнем разом, то будем обречены.

Но нам было всё равно, нам не было страшно. Мы думали о том, чтобы Ермак выжил, остальное было уже неважно.

Вы когда-нибудь носили раненого? На что это похоже? Представьте себе, что на вас надет бронежилет с подсумками, аптечкой, шлем, автомат, и в этом полном снаряжении вы несёте раненого человека. Одной рукой вы держите носилки, другой — автомат. Человек на носилках, который при любых других обстоятельствах не показался бы таким тяжёлым, будто бы прибавил в весе несколько раз. Поначалу ты не испытываешь усталость или дискомфорт, но с каждым шагом, с каждым метром рука начинает гореть, мышцы напряжены настолько, что ты можешь разглядеть венозные сосуды на поверхности руки, но ты не отпускаешь ручку носилок, ты терпишь. Ты мужчина — только так.

Мы спрятались в тени цветущих деревьев и стали ждать, когда приедет Дигора.

Комары, эти жадные и мерзкие кровопийцы, будто бы хотели высосать из нас всю кровь. Они с жадностью подлетали к Ермаку и пытались облепить его со всех сторон, дабы вдоволь напиться русской крови.

Отгоняя их вместе с командиром, я увидел, как он поглаживает Ермака по голове с такой нежностью и сыновней любовью, а у самого из глаз текут слёзы, и он едва слышно, но часто произносит: «Ты держись, братка, ты только держись. Не умирай».

На войне нет атеистов. На войне нет слабых. На войне выживает сильнейший, и он же чаще всего погибает первым.

В ночной тишине сияли звёзды. Они были прекрасны. Но как же обманчива вся эта красота! Где-то вдали небо озарили трассеры.

«Старая в небе! Старая в небе!» — почти криком передали по рации с наблюдательного пункта.

«Значит, вышла на охоту», — сказал командир.

«Рассредоточьтесь. Прижмитесь к деревьям», — скомандовал командир.
Где-то вдали гремели взрывы. До нас доносились лишь обрывки эха.

Я молился. Неустанно читал 90-й псалом: «Живых в помощи…». Я знал Ермака. Знал. Мы служили вместе. Нас призвали вместе по мобилизации. Он настоящий мужчина. Герой. Патриот.

На какое-то время всё стихло. Мы стали вслушиваться в тишину. Кому-то показалось, что он слышит гул «Бабы-Яги», но это была не она. Это Дигора на полной скорости гнал на УАЗ «Патриот» к нам. Он, не сбавляя скорости, при спуске с горки эффектно, мастерски вписался в крутой поворот и остановился практически рядом с нами.

У нас была минута. Солдатская минута. Не больше и не меньше. Одна минута, чтобы разместить Ермака на заднем сиденье и срочно рвать когти в обратный путь, пока нас не засекли и не начали преследовать машину.

Дигора в привычной манере пожелал нам удачи и, вдавив педаль газа, рванул в крутую горку, оставив позади себя лишь поднявшуюся от земли дорожную пыль.

Ермак выжил. Он мужчина. Носилки спасли ему жизнь.