Порядок

Перфекциониизм с убежденностью, что идеал может и должен быть достигнут, адресованный как к себе, с постоянной самоцензурой и стремлением к совершенству, так и к другим с завышенными требованиями, порой и в агрессивной форме, думаю, не иначе как врожденная, генетическая болезнь, хотя может передаваться тактильно и воздушно-капельным путем.
Нет, я не против порядка, этого общего вектора, направленности из хаоса прошлого в космос будущего, но, как уже писалось, «мера превыше всего», тем более, в наших краях, где про меру не слыхали, впрочем, да и порядка никогда не было.
Попробуем разобраться.
По молодости занесло меня мозаики класть в райцентр на Алтае, заселенный как потомками славян, так и немцами с Волги, обживающими края наши с Екатерининских времен. И сошелся я с местным курносым завхозом, в телогрейке и ушанке, по фамилии Бах, так Бах тот всё сокрушался, что молодежь уже стала плохо по-немецки разговаривать, но привычки остались, в соседней деревне, к примеру, заселенной исключительно немцами, дома все каменные, двухэтажные, чистота, да порядок. «А всё потому, что, как сказали им зерно в землю на пять сантиметров в глубину сажать, так никто на четыре, или на шесть не воткнет».
Сам я толком в Германии не был, не знаю, так, проездом, из окна посмотрел, да в Аахене потоптался, но друзей и родственников хватает.
Как-то, навещавший меня в деревне добрый приятель с немецкой фамилией, но без германских корней, показал мне свою авто-сумку с инструментами, в которой даже каждая гайка в своём надписанном кармашке лежала. А заходя на веранду он автоматически начинал мыть посуду. Что скажешь? Не иначе даже через фамилию заразиться можно.
А тут привез он симпатичную такую девицу из Германии, музыковеда, которая умудрилась за пару месяцев разобрать все архивы в музее Глинки в Москве, архивы, в которые сотню лет никто и не заглядывал. Кому это нужно?
Поразила её глухомань наша, не иначе. Пробирается по деревне, руками траву разгребает, в лужах вязнет, на остатки изб поглядывает, а тут со второго этажа из мастерской моей Рахманинов наяривает. Так и встала с открытым ртом. Спросил её про дороги. «Хорошо, не уснешь», - «А ты по пути красоту нашу снимала?» - «Как можно, стыдно. Нужно же что-то делать, ремесла возрождать». Но потом, в бане, наслушавшись Баха под пивко, напарилась, нахлесталась, размякла, и, видать, поняла, что и в хаосе жить можно.
А вот про передачу инфекции, это я по себе сужу. Нет, раньше и сам любил, иногда, когда домовушка Мефодий все на полках вверх дном перевернет, переставит, сверху завалит и присыплет, встанешь, ухнешь, напомнишь себе, что ты – советский человек, и – давай, всё от дзынь до блям. Ну, - до следующего подвига.
А тут появилась новая ученица, которая быстро все виды бумаг наизусть выучила, краски по номерам помнит, кисточки накупает и мне поясняет, какая для чего, а то и спрашивает порой, какую именно синюю, с какой степенью прозрачности, или осадочности я в натюрморте последнем использовал? Да у меня этих синих одних штук тридцать пять, и английских, и итальянских, немецких, французских, японских, питерских, самопальных из порошка. Что я смотрю, что ли, куда тыкаю? Да куда рука дотянется. А тут выяснил, что она и корм для кота на весах взвешивает.
Дело, конечно, хозяйское, у меня кот тоже порядок знает, орет, пока все четыре миски кормом не наполню, да мясца на пол рядом не положу, потом, выглажу, вычешу и объясню, что он самый любимый, несчастный и всеми забытый, тогда, правда, всё равно есть не будет, но успокоится на пол часика.
Однако, стал замечать в себе эту вредную инфекцию, не иначе, от ученицы, видать, воздушно-капельным, поскольку руками её не трогал. Вот, вытряхну пепельницу, ну чистая, нет вопросов, но что-то внутри зудит, к раковине тащит, мочалку с мылом в руку сует. Или, увижу на полу рубашку, носок, бумажку какую, и что? Лежат себе, пива не просят, нет, нужно нагнуться, покряхтеть, поднять и на место положить. А с посудой вообще беда, - иду ополоснуть чашку, чайку попить, так пока всё не перемою, вместе с плитой, раковиной и рабочим столом, не успокоюсь. Хорошо, до пола со стенами не добирался.
Моешь и думаешь об иллюзорности плотного плана, о совершенстве Мира Идей, вспоминая Платона, о недвойственности, Адвайте Веданте по Шанкаре, и даже об отсутствии «я», не то, что этой грязной сковородки. Может, таблетку какую принять, или цигуном, заняться? Глядишь, отпустит.

06.04.26