Рукопись спрятанная на чердаке Глава 1

1. Явление отставного беса

В своё время меня звали Асмодей. 
Что поменялось? Сейчас я стараюсь поддержать вполне человеческий облик – к чему выделяться? Реабилитаторы по моей просьбе давным-давно убрали две из трех голов и избавили от хромоты – изъяна, не присущего бесам в целом. Обширные обязанности сократили – земные дела сильно изменились, многие коллизии исчезли самостоятельно. Оставили две сферы применения: разрушение семей и покровительство любителям войн, добавили сбор информации – как и всем иным бесам. Но  если первая сфера развивается успешно и без моего усердия, то вторая доставляет массу хлопот: число охотников повоевать со временем только растет.  В нашей канцелярии это  приветствовалось.  Война – порок, но задача придать пороку приятную внешность осталась - иначе не вызовешь симпатий у обывателя. Были, есть и будут удачи и разочарования на этом поприще.
Материал, из которого созданы все бесы, также изнашивается со временем. Раньше меня отзывали  в нижние слои и «перезаряжали» - загоняли собранный ресурс  в новую бесовскую матрицу. Конечно, основательно вычищенный  – зачем таскать в себе ненужный для будущей практики хлам? После тестирования техническая служба давала нюхнуть курительной смеси из печени и сердца рыбы, пойманной в Тибре, и я пулей вылетал на поверхность.
В конце девятнадцатого века, когда на землях Испании и Франции особых дел уже не было, я решил потихоньку закруглиться, о чем информировал моё начальство. Мне не стали перечить; сохранили место в моей же канцелярии в статусе свободного агента. Вот тут мне и пришла в голову идея, засесть в каком-нибудь спокойном месте и записать на бумаге впечатления, собранные в последние годы и десятилетия. Я всегда относился к писательству скептически, но вот приспичело самому выплеснуть накопленные мысли на бумагу  - словом я ощутил притягательность этого занятия.  Когда и кто прочтёт мои записки – не так интересно, но: рукописи никогда не попадают на стол к случайному человеку. Это их свойство. Время от времени мои герои получат слово и будут говорить сами за себя.
Начну издалека: однажды тень Наполеона, измучив своего хозяина, ушла вместе с ним в небытие на острове Святой Елены. Эпицентр всех европейских разборок переместился в Германию, отголоски его слышались в Австрии  и на Балканах. Сюда меня и направили – авось, что и обломится – мы же не знаем будущего! Позже я тут и осел. Вышло это совершенно случайно: я пересекся с идущим Альбертом когда уже совсем притих и не жаждал приключений. Считаю, что мне повезло – я получил в тот день покровительство, в котором так нуждался. Во мне он увидел плохо одетого, может быть и нищего голодного старичка, которого отвел в мансарду своего дома. Она была отремонтирована и обустроена без особой роскоши, но меня вполне устраивала. Позднее он временами наведывался, перекидывался парой слов, спрашивал про мои нужды – от помощи я отказывался – и не требовал никаких денег за моё убежище. Лучшая часть наших встреч была посвящена беседам о всякой всячине, в том числе и о его родственниках. Тут мне впервые пришло в голову записать впечатления, для чего я и купил в книжном магазине пару толстых тетрадей и письменные принадлежности. Альберт видел мои упражнения, но ни разу не поинтересовался содержанием  записок. Жил я, конечно, не один, а вместе со своей обычной компанией из собаки, кошки и летучей мыши, которые в присутствии Альберта не имели права появляться. Они лежали в комнате, редко нарушая тишину; только мышь вынуждена была летать туда и назад для связи между мной и моими здешними помощниками. Пользовалась она окном, а спала на любом кусочке стены или потолка. Правда, вид висящей головой вниз мыши раздражал кота, но это были мелочи жизни. Пес не обращал внимания. Его позиция была предельно проста: погулять, поесть, лёчь на ковер брюхом с таким расчетом, чтобы видеть всех обитателей сразу и дремать.
Берта, ведавшая чистотой в комнатах Альберта на третьем этаже, то есть прямо подо мной, иногда поднималась в мансарду и делала уборку. Впрочем, я и сам старался соблюдать чистоту и порядок.
Альберт, по приходе, обычно прикладывал палец к губам и произносил «Тс-с!», намекая на посторонние уши. Я кивал в ответ, хотя и знал, что нас никто не подслушивает.
Естественно, из двух семейств, привлекших моё внимание, стал род фон Эрлихов, к которому принадлежал Альберт. Второе семейство определилось само собой.   
Подписываюсь: просто Ас.
Ас: однажды я прочёл и запомнил:
«Все заблуждения минувших лет
С нетерпением ждут своих наград.
И высшая из них – одиночество».
Так вот, я  дождался одиночества. Правда, соглашаться с выводом о заблуждениях пока не тороплюсь. Более того – записывая свои воспоминания, отдаю в распоряжения читателя себя со всеми достоинствами и недостаткам моих персонажей. Думаю, знакомство и с теми, и с другими будут одинаково полезны.