Подаяние

Каждое воскресенье Танечка ходила в храм и, выходя из него, подавала милостыню. Ей было жаль всех, кого она видела с протянутой рукой. Несмотря на то, что она знала, нищие далеко не все нуждаются, и часто те, кто стоит и просит милостыню, работают на других людей, которые, возможно, богаче, чем она. Но её сердце не давало ей шанса остаться безучастной к протянутой руке около храма.
 
 Иногда она неприятно отмечала для себя, что, люди на монеты смотрят каким-то недобрым взглядом и ждут бумажных, шуршащих купюр. В очередной раз, разменяв в свечной лавке пятьсот рублей, она подала каждому стоящему перед храмом нищему. Одного из них, в инвалидной коляске, она видела еженедельно и привычным жестом клала в его старую, грязную шапку, лежащую на асфальте, несколько купюр и монет.
 
— Здоровья тебе, красавица, — громким, неискренним голосом отвечал нищий на подаяние.— Мужа тебе хорошего да работы прибыльной.
 
Так продолжалось несколько месяцев, до того как она начала замечать, что здоровье ухудшилось, а денег в кошельке не прибавилось. В личной жизни вообще не было никакого просвета.
 
Однажды, в мартовский воскресный день, выйдя из храма, она обомлела: тот самый несчастный бодро передвигался между попрошайками и раздавал указания, а в знакомой ей коляске сидел совсем другой человек.
 
— Вам стало лучше? Вы можете ходить? — Танечка не удержалась и подошла к нему с вопросом, уверенная, что он её тоже помнит.

— Что тебе? Не мешай работать и вон подай несчастным! — оттолкнув её, он пошел вытряхивать из шапок и ведер всё, что подали прихожане после утренней молитвы.

— Вы не помните меня? Я вам всегда подавала, каждое воскресенье.

— Зачем мне тебя помнить? Я вас всех запоминаю, когда вы начинаете приходить каждый день, а потом сюда и садитесь. Вы с милостыней здоровье своё и благополучие нам отдаёте, — он улыбнулся широким ртом с новыми красивыми зубами.

— Что вы такое говорите? — где-то в голове щелкнуло, и Танечка осознала, что действительно начала ходить в храм чаще, а чувствовать себя хуже.

— Вы же по незнанию любому подаете и себя тратите. Думаете, мы бедные? Нет, это вы глупые, — прокрутив на пальце ключи от приличной иномарки с мешком собранных денег, он быстрыми и уверенными шагами отошел от ошарашенной Танечки.
 
Как с ней могло такое произойти? Кому она подала от чистого сердца по незнанию и отдала свою удачу и свое здоровье? В голове крутилась стая разъяренных мыслей.
 
«Это бред какой-то!»
 
Что-то кольнуло слева и вынудило её присесть на скамейку у храма. Было ли это совпадением или просто пришло время, но последнее, что она помнит, — это стая белых голубей, кружащихся над её головой.