Остановись, прохожий...

Памяти моих старших друзей из Лазовского заповедника —
Александра Ивановича Чистякова и Льва Ивановича Маковкина

Давным-давно, когда душа Тома Сойера ещё вселялась в души взрослых, два таких человека встретились в самом красивом и уютном уголке Лазовского заповедника — на кордоне Та-Чингоу. Они были друзьями — лесник Александр Иванович Чистяков и научный сотрудник Лев Иванович Маковкин. Александр Иванович сбежал в заповедный рай, выйдя на пенсию по инвалидности, которую получил на шахте в Находке. Лев Иванович  приехал на Дальний Восток по окончании Иркутского охотфака.

Мне посчастливилось познакомиться и подружиться с обоими: сначала с Чистяковым, а затем и с Маковкиным. Александр Иванович попал в заповедник чуть раньше меня, а Лев Иванович стал потом одним из руководителей моей дипломной. Я работал лесником на кордоне Сяухэ и в год знакомства несколько раз помогал Александру Ивановичу забросить продукты в Та-Чингоу из Преображения. Та-Чингоу был самым дальним кордоном, в 18 км от посёлка, но путь туда лежал через Сяухэ. Несколькими годами позднее, когда я приезжал в заповедник из Иркутска на преддипломную и дипломную практики, я всегда останавливался у Александра Ивановича в Та-Чингоу. Гораздо шире познакомил меня с заповедником Лев Иванович, взяв на себя руководство дипломной работой. Он был прекрасным зоологом, и мы сразу нашли общий язык, когда заговорили о копытных и хищниках.

Об обоих моих старших друзьях можно рассказать много интересных историй, но я хочу остановиться на одной, которую заповедник помнит больше, чем мир — египетские пирамиды...

Почему речь идёт о Та-Чингоу? — нужно сказать, что эта лазурная бухта на берегу Японского моря навсегда поселялась в сердце любого, кто видел её хоть раз. Два километра песчаного берега и удалённость от людских глаз делали её лучшим пляжем и лучшим диким уголком всего Приморья. Почти всё лето сюда приходили солонцеваться изюбри и пятнистые олени, вслед за ними тянулся амурский тигр, на горе Туманной облюбовала скалы единственная в заповеднике популяция горала, на берегу моря жила и выдра…

Но главное в Та-Чингоу — это море… Чего только не выкидывало оно на берег после штормов. Обрывки советских и японских сетей, красивые поплавки с японскими иероглифами, загадочные иностранные бутылки из-под незнакомых напитков… Однажды лесник Костя Фёдоров, живший здесь до Чистякова, выудил даже пару уцелевших бутылок в пенопластовом ящике… Он нутром чуял, что в бутылках ром или коньяк, но чтобы ненароком не отправить себя на тот свет, вначале угостил напитком собаку…

В один из райских дней заповедной жизни Лев Иванович и Александр Иванович добавили к прибрежным историям свою легенду. Лев Иванович всегда считался редким выдумщиком и  первоклассным рассказчиком, за что в заповеднике его любили все. Когда за обедом вместе с домашней настойкой в души друзей вселилась душа Тома Сойера, Лев Иванович выложил свою идею:

- Сегодня к вечеру сюда на полевые приедет Олигер… Она всё равно расскажет в конторе, что мы  здесь немножко пьянствуем, а мы добавим к этому другую историю…

Чтобы понять не совсем тёмный замысел двух старых друзей, нужно пояснить, что Татьяна Олигер была женой замдиректора по науке. Она также занималась наукой, но по семейной линии на ней лежала и другая обязанность: приглядывать за сотрудниками во время работы и докладывать мужу чем они занимаются — особенно на полевых.... За это Татьяну в заповеднике чуточку недолюбливали и даже побаивались. Поэтому мысль Льва Ивановича с придуманной историей была понятной: всё, что Татьяна узнает тайного и явного в Та-Чингоу, по её возвращении в посёлок тут же узнает вся заповедная контора...

До приезда Татьяны Чистяков и Маковкин воплотили в жизнь свой в точности марктвеновский замысел. Двумя лопатами они нагребли у моря гору песка, сколотили огромный деревянный крест и на перекладине большими буквами написали:

ОСТАНОВИСЬ, ПРОХОЖИЙ, ЗДЕСЬ ЧЕЛОВЕК ЗАРЫТ ЧЕРНОКОЖИЙ…

Подложку придуманной истории Чистяков, уже пьяным голосом, нарочито громко поведал Маковкину за поздним ужином. Татьяна в это время делала вид, что спит в соседней комнате, а друзья приканчивали остатки спиртного и делились "тайными" мыслями:

- Знаешь, Лев Иванович, вчера, в сильный шторм, море выкинуло на берег труп негра… У него был полный рот золотых зубов… Вроде и оставить их грех… И выбить тоже… Но с нашей зарплатой я, всё же, взял грех на душу: все коронки сбил и теперь их надо куда-то пристроить… Может ты подскажешь где в Находке или Владивостоке найти нужного протезиста? Цену заламывать не стану… Негра я похоронил по-человечески. Завтра покажу могилу… Она тут рядом… На берегу… Сразу за речкой…

То, что Олигер их слышит, друзья не сомневались. Они только недооценили, что застольные разговоры улетят за пределы Та-Чингоу раньше, чем они проснутся…

С первым светом зари Олигер уже мчалась в Лазо… К обеду на вертолётную площадку в Та-Чингоу садился "МИ-8" пограничной службы с группой КГБ и МВД из Владивостока… Сладко спавшие друзья — даже с большого бодуна — мгновенно поняли в какую историю влипли, когда их под автоматами заставили эксгумировать негра и предъявлять все золотые коронки… В пустую могилу представители власти и высших органов безопасности страны верить отказывались и ещё три часа перекапывали все подозрительные песчаные холмики на берегу…

Во владивостокской кутузке друзей продержали трое суток. Олигер ликовала… Чистяков и Маковкин смеялись до слёз. и никак не верили, что Том Сойер и бдительная женщина из научного отдела могли за один день создать столько проблем…

Крест из этой истории ещё долго стоял потом в Та-Чингоу на песчаном холме у моря в память о нескучных людях Лазовского заповедника. У меня даже была его фотография, но за давностью лет она затерялась в архивах. Пришлось рисовать по памяти...

В заставке - рисунок автора