Букет 3. Часть 2. Глава 45. 2030

Китти все больше замыкалась в себе. Постепенно, незаметно. По возвращению домой казалось, что жизнь никогда больше не будет прежней, не вернется в свою устойчивую колею - вот-вот начнётся быстрое движение колесницы судьбы. Закономерное и выстраданное, надо заметить. Пусть даже  событийный ряд в развитии отношений со Стасом происходил почти стремительно - зато сколько времени до того она провела в пустоте, в постоянном фоновом ожидании! Близких подруг у нее не имелось, необходимость пустых, однообразных разговоров с клиентками вызывала усталость. В семье Китти могла вести себя несколько развязно, поскольку всегда считалась "нашей малышкой", брат, Мила и Олеся, хоть и не откровенничали с ней так, как друг с другом, но всегда заботились, как о младшей, терпели ее бесцеремонность. А не будь она бесцеремонной - они все делали бы втайне от нее! У них, мол, своя компания, семейных и взрослых. А ей с кем общаться? Ну вот вышло так, что годы учёбы, когда появляются друзья и образуются компании, она провела "на удаленке". Маленькой, в школьные годы, Китти неизменно следовала за братом. Инга всегда держала некую дистанцию, не всегда разделяла ее взгляды. Например, Инга категорически не считала хорошим делом брак и романтические отношения, и Китти была вынуждена вести себя так, словно ей тоже не очень-то всего этого хотелось. Показать матери свою внутреннюю нужду в женском счастье - означало вызвать снисходительную улыбку, или, еще хуже, отстраненное безразличие, замаскированное под не предвзятость и широту взглядов - словно тебе позволяют быть собой, но дают понять, что твое желание - как детская болезнь, которая неизбежно пройдет, которой, в принципе, надо стыдиться, но тебе сокрушенно разрешают пока что побыть вот такой, несовершенной. Если бы Китти поделилась какой-то тревожной мыслью про Стаса, ответ Инги был бы свелся бы к одному: "Я же тебе говорила. Что ты хочешь от мужчин...", хотя, разумеется, был бы завернут в куда более красивую обёртку.
Зато в другом значимом вопросе - касаемо мистики и магии, волшебства и потусторнних сил - дочь с матерью совпадали. "Все имеет свое нормальное, естественное объяснение", -  считала Инга вопреки тем фактам, что сама скрывала кое-что, касаемое Анжелы и их совместного заведения "Кот ученый". А вот так вот. "Своими глазами вижу, как море расступилось после молитвы, своими ногами перешла его по дну морскому, - но твёрдо убеждена, что этт было случайное совпадение приливов и отливов. А думать иначе - это иметь древнее магическое мышление. Поэтому, лучше я просто забуду об этом случайном казусе в своей жизни. И вообще этого не было, потому что я считаю, что такого быть не может". Примерно так рассуждала Инга, и спорить с ней имело столько же смысла, что уговаривать море стать сушей. Если ты не Моисей, конечно.
Вернувшись из Англии с подарками, Китти впервые почувствовала себя взрослой, большой и значительной. Наконец-то она могла чем-то удивить близких, порадовать. Наконец-то о ней перестанут тревожиться, как о несмышленыше, убедившись, что затея с путешествием была не глупой авантюрой, что они со Стасом в самом деле любят друг друга и свадьба, самая настоящая, совсем близко. Китти упорно гнала от себя воспоминания о ночи, проведённой в Стоунхендже. Она старалась сосредоточить внимание на физических вещах - дожде, грозе, холоде камней, как на испытании, которому пришлось подвергнуться. На финансовых сложностях. Вернулась она без гроша в кармане, что само по себе не велика беда - поэкономит до следующей зарплаты, Инга не даст помереть с голоду, - но неприятно было то, что причину нужно было держать в тайне. Стас обещал возместить ей все расходы. Но, интуитивно понимая, что родня не поверят в его благие намерения, Китти молчала. А живые камни... взгляд старой женщины, речи жрецов, цветные разряды электричества, опоясывающие мегалиты... Китти хотелось забыть морок, считать случившееся кошмарным сном, естественным производным разыгравшегося воображения. Иначе - придется поверить. Тогда ее концепция мира рухнет. Китти не была упертой, ее взгляды на устройство вселенной не являлись каким-то жестким принципом. Но ей было страшно. Просто очень страшно поверить, что сказки, которых она так боялась в детстве, - не выдумка. Ведь Инга успокаивала ее только этим - ничего сверхъестественного не существует, мифы и легенды - лишь иносказания или объяснения темным народом непонятных явлений, сил природы. Придумывали небылицы, потому что не знали правды. А на самом деле все чудеса -  всего лишь физика и химия. Впрочем, одно другого совершенно не исключает, а даже наоборот (кто сказал, что в потустороннем мире нет определенной физики и химии со своими законами?), но Китти так думать не желала.
Теперь же Китти казалось, что ей привиделась сама поездка. После того, как Стас уехал неожиданно, туманно сообщив, что "сегодня надо уладить кое-какие дела", а после того перестал выходить на связь, и не возвращался день, два, неделю, другую, - чувство реальности взаимной любви начало меркнуть. Расспрашивать Олесю было унизительно и больно. Да еще и бесполезно. Она, невеста, почти жена, вернувшаяся из свадебного путешествия, уверенная, что именно она знает Стасика лучше и глубже всех, те стороны души, которые спрятаны от других, менее близких, уверенная, что ей он доверяет больше, чем кому-либо, что между ними не осталось преград после того, что было пройдено вдвоем, - она оказывается в роли какой-нибудь жалкой покинутой "бывшей", которая пытается узнать у сестры жениха хоть какие-то сведения!
- Ты хоть рассказала бы, как съездили? Интересно же. Фотки вон какие классные, - доброжелательно поинтересовалась администраторша Ольга.
Они пили чай во время короткого перерыва в маленькой подсобке салона красоты. В круглой керамической вазочке еще оставалось несколько конфет, привезённых Китти из Англии. Тех самых...
У Ольги было круглое лицо, яркие карие глаза, обрамленные нарощенными ресницами, и красивые, слишком ровные брови, созданные Китти по волосковому методу. Собственные Олины брови повыпадали вследствие гипотиреоза. Она постоянно худела, хоть и не слишком успешно, и пила чай исключительно со своими конфетами с сахарозаменителем. Но, в виде исключения, одну шоколадную бомбочку из коробки все же съела с тяжёлым вздохом, не удержалась.
- А что рассказывать? Вы и так все видели на фотографиях. Гид из меня никудышный.
Китти уже почти жалела, что выложила в соцсети снимки из путешествия. Теперь она чувствовала досаду и растерянность, и лучше бы никто ничего не видел и не знал. Все события казались ей сном, а она сама, сидящая в красном пластиковом кресле за белым кухонным столиком, в длинном синем фартуке поверх джинсов, - наивной великовозрастной мечтательницей, очнувшейся в самом разгаре фантастического сна, которая с удивлением обнаруживает себя дома.
- И не надо гида, - согласилась Ольга. - Я не о том. Просто странно как-то. Вроде так все... круто. А тебе словно все равно.  Ничего не рассказываешь.
- Видимо, "что-то пошло не так", - заметила вошедшая маникюрша Дарья - худая, похожая на мальчишку, с огненного цвета короткой "пикси" и бритыми висками.  Она стояла, отвернувшись к термопоту, наливала горячую воду в кружку., Самый придирчивый слушатель не смог упрекнуть бы ее в ехидстве  -  мягкий и слегка картавый и голос звучал тепло и даже сочувственно, но все же Китти захотелось пнуть ее по тонким ножкам, чтобы замолчала, замолчала! Она не смеет сочувствовать ей, она настолько не в курсе, не на том уровне и даже не близко к нему! Да, Китти безумно нужен был кто-то, с кем можно поделиться эмоциями, но когда рассуждать пытается человек, совершенно не имеющий понятия о них, это оскорбляет. Не понимающий глубины и тонкости твоих переживаний, не знающий важных деталей, опуская в результате твою историю до пошлой бытовухи. Самое печальное, что потом ты и сама начинаешь в это частично верить. Ведь все, что нас окружает - наши зеркала. И даже если ты знаешь, что зеркало кривое, все равно расстроишься, невольно увидев свое искажённое, уродливое изображение. А позже привыкнешь, и забудешь, как выглядел оригинал.
- Все хорошо. - Китти выдавила улыбку, протянула руку за конфетой. - Особенно шоколад Угощайся, Даш.
Дарья шаркнула стулом по кафельному полу, уселась рядом, радостно схватила предложенную конфету.
- Да, шоколад - просто отпад! А...
- А какие там автобусы - красные, двухэтажные! - затарахтела Китти, не дав коллеге договорить. - А такси - чёрные кэбы! А полицейские какие милые! А древние поселения в старом Саруме - такие малюсенькие, там повернуться негде. А мегалиты такие большие!
- Да я как бы не об этом, - Ольга все же осмелилась нарушить воцарившуюся после мажорного Киттиного выпада неловкую паузу.
- А о чем?
- Замуж ты выходишь или нет? - бросилась в атаку Даша, закашлявшись горячим чаем от собственной решительности.
Китти деланно вздохнула, подняла брови.
- Замуж... это вообще-то обдумать надо. Такие вопросы с кондачка не решаются... Да, правда, - она уже серьезно взглянула на девушек. - Мы ведь еще очень мало знакомы. Общаемся пока...
После разговора стало легче. Легче находиться среди людей, выполнять привычную работу. Китти словно расставила точки над "i" в собственном образе, который предъявляла внешнему миру. Но внутри все равно ее терзала неизвестность, чувство обманутости и подозрение, что ее банально бросили. Только фотография, единственный снимок из Англии, распечатанный на бумаге, который Китти не показывала никому, лежал в ее сумочке вместе с паспортом, завернутый в не прозрачный полиэтиленовый пакет, давал надежду на счастье, которое не просто показалось. Ведь все, что кажется - не кажется, а случайности не случайны. А пожелание счастья от мисс Эйми со знаком кошачьей мордочки, никуда не исчезло. Оно было реальным, тёплым, как и взгляд ее случайной спутницы-берегини, запечатленной в кадре.