Миротворец

Глава 1.
В первых числах марта, вечером, на голову водителя мусороуборочной машины Кулебякина упала с крыши прямо на голову большая сосулька. Зимняя шапка смягчила удар, но не спасла от сотрясения мозга: в глазах Онисима Петровича потемнело, ватные ноги перестали держать его, и он, потеряв сознание, упал. Два бродячих пса решились подойти к нему, обнюхали его пакет с продуктами, лежавший рядом; когда Петрович открыл глаза и, поеживаясь от холода, встал – собаки побежали дальше, знакомой для них дорогой. Дрожа от холода и охая, придерживая обеими руками голову, Онисим Петрович кое-как добрался до своего дома. Петрович находился на пенсии, но продолжал работать на «мусорке»: водил мусороуборочную машину, помогал напарнику разгружать контейнеры с мусором. Проживал он в барачном двухэтажном доме, в однокомнатной квартире, вместе с женой пенсионеркой и незамужней дочерью. После полученной травмы головы Петрович слег; жена и дочь ухаживали за ним: делали холодные компрессы на голову, давали от головной боли цитрамон, поили малиновым чаем. Жена, Авдотья Павловна, позвонила на работу мужа, сказала, что с ним случилась беда, что дня за три он должен поправиться. В течение трех суток Петрович не поправился, продолжал страдать от сильных головных болей, но в поликлинику не пошёл и законного освобождения от работы не имел. Вместе с горами мусора на обслуживаемой им территории росло и недовольство начальства Петровича. Когда же он вышел на работу, рабочее место пенсионера занял другой работник и наш герой стал безработным. Унылой чередой стали тянуться для Петровича дни и месяцы, он долго не мог привыкнуть к новому образу жизни российского пенсионера, потерявшего работу. Петрович вставал, по привычке, рано, пил несколько кружек чая с баранками или сухарями, а затем блуждал по городским улицам в поисках чего-то, чего он и сам не знал. Так бы еще долго тянулась однообразная жизнь его, если бы одно обстоятельство не заставило его «встряхнуться» и пересмотреть свое отношение к людям. Однажды, перед Рождеством, загулял Онисим Петрович с бывшими коллегами по «мусорке». Сидели они долго, выпили спиртных напитков много; когда вернулся Петрович домой, то, к своему удивлению, не нашел своего мобильного телефона. Жена и дочь стали непрерывно звонить на номер потерянного мобильника, но в телефонной трубке раздавались только длинные гудки. «Ах, ты, старый пьяница», «Ах, ты, безмозглый дурак», - ругались они. Хмель из головы Петровича испарился, обидно было за то, что мобильник был подарком ему от жены и дочери к сорокалетию семейной жизни с Авдотьей Павловной и стоил он больше, чем его месячная пенсия.  Когда закончились все сигареты в пачке Онисима Петровича, а у его жены и дочери бранные слова, вдруг зазвонил телефон жены, на котором высветился телефон мужа. Все трое бросились к мобильнику, а из трубки прозвучал мужской голос:
- Алло, здравствуйте, вы, случайно, не теряли свой мобильный телефон?
- Вы только не бросайте трубку! Еще как теряли! – срывающимся голосом ответила Авдотья Павловна, - А где вы его нашли?
- Недалеко от продовольственного магазина в Юбилейном, - ответили на другом конце, - Вы только не волнуйтесь, пожалуйста, ваш телефон в добрых надежных руках. Сейчас уже поздно, вы подходите завтра утром, часов в 10 по адресу, который сейчас высветится на вашем телефоне, хорошо?
- Хорошо, хорошо. Мы прилетим, а не придем. Спасибо вам большое, а то мы совсем с толку сбились, неизвестно что начали думать, уже не надеялись мобильник вернуть, он такой дорогой и совсем еще новый. На следующий день Онисим Петрович сбегал утром в магазин, купил бутылку водки и мигом очутился у порога указанного дома. Его ждали, дверь открыл седой мужчина.
- Вы за телефоном?
- Да, вот жена послала, сказала, что мой мобильник нашелся, еще сказала адрес, вот я и пришел.
- Забирайте ваш мобильник и больше его не теряйте.
- Я пузырь взял, - сказал Петрович, расстегивая верхние пуговицы на куртке и доставая бутылку.
- Ничего нам не надо, - сказал седовласый мужчина, - я после болезни, мне пить спиртное нельзя - Извини, друг.
- Понятно. Спасибо еще раз.
Онисим Петрович задумался и добавил:
- Я бы, дорогой товарищ, поступил бы точно также, как и вы!
Всю обратную дорогу Петрович думал о том, что без хороших людей, было бы жить на этой планете тяжело и безрадостно. Потом долго обсуждал Онисим с женой, дочерью, соседями потерю и, чудесным образом, возвращение своего мобильника. Радовались они за себя и не только. После этого случая стал Онисим Петрович смотреть на людей иначе, стал думать о людях лучше, потянуло его к добрым и полезным поступкам. Скоро стали замечать близкие люди непривычно задумчивое выражение лица его, появилось у него и новое занятие: стал он делать на дому из пластиковых бутылок кормушки для птиц, покупал для птичек большие пакеты с семечками подсолнечника, готовил дома каши для желтопузых синиц и серопузых воробьев. Потом придумал он себе еще одну работу: Начал строить в лесу из дерева места для отдыха людей; выбирал в лесу места между деревьями, где свободно ложился срубленный длинный ствол; положит дерево – вот, считай, скамейка и готова. Сделает чурбан потолще, вкопает его снизу в землю, сверху доску прибьем – вот и стул для отдыха готов. Стали чаще люди в лес ходить, приятно было отдохнуть на скамейках и стульях Онисима Петровича. Настоящим благодетелем почувствовал себя наш герой и стал мечтать: что ему такое, по-настоящему, большое и важное сделать для народа. И задумал маленький человек остановить большую войну.
Глава 2.
Смотрит Авдотья Павловна на своего Онисима и видит, что закручинился её старик, опять ходит мрачный. Изменился муж её: в лес стал ходить реже, все больше курит, да газеты читает; раньше бывало телевизор она одна смотрела, а теперь от новостей по телевизору старика не оторвать; стала замечать Авдотья Павловна слезы на глазах мужа «Нет, думает, надо распросить старого, может заболел?» Сидят как-то они вечером вдвоем, чай пьют.
- Ты, Онисим, что-то слезлив к старости стал, аль заболел?
- Не заболел, разговор у меня созрел, да все душу открыть не решаюсь.
- Что за разговор, давай выкладывай.
- Ты помнишь, Авдотья, нашу жизнь молодую?
- Ну, помню. Ты что, про любовь хочешь поговорить?
- Да нет, при чем здесь любовь. Я про жизнь нашу молодую.
- Вот, значит, что вспомнил, молодым, значит, себя почувствовал.
- Опять ты меня сбиваешь. Я о другом, помнишь, как в советское время мы все дружно жили: и русские, и белорусы, и армяне, и грузины, и евреи, и украинцы. Все были нам друзья – товарищи. Чужие дети были как родные.
- Ты еще вспомни, как мы БАМ строили, как на Украине Чернобыльский реактор спасали, как Армению после землетрясения восстанавливали.
- Вот, наконец-то до тебя доходить мои мысли стали.
- Ладно, проехали, что ты сказать мне хочешь?
- Хочу сказать, что какой я ни есть простой человек, а токо понимаю, что теперь все перекрутилось и запуталось. Сколько Ивановых, Петровых, Сидоровых на той стороне, столько и у нас. Сколько Александров, Николаев, Степанов у нас, столько и у них. Не могли вчерашние братья и друзья так быстро в смертельных врагов превратиться, что-то здесь не так, понимаешь? Молодые не могут того знать, что все мы одни песни пели, друг к другу в гости ходили, русские бабы от армян, евреев, грузин детей рожали и радовались, а про белорусов и украинцев я вообще молчу. Теперь же я смотрю и вижу: война людям мозги перевернула. Вот какая штука.
- Да, все запуталось, ты, когда на спиннинг рыбу ловил, у тебя леска так запуталась, что потом не один час распутывал. А тут все на большой кровище замешано, тут, чтобы распутать не просто умных надо собирать!
-Я хочу на днях пригласить к нам в гости на ужин моего бывшего напарника по мусорке, Степку Копчика. Он хоть и без образования, но мужик бойкий.
- Давай, а я пирогов напеку и винца по стаканчику выпьем.
В субботу, ближе к вечеру пришел к ним Степка Копчик. Много ел и пил. Долго ему старики свои мысли высказывали. Внимательно слушал их Копчик, а прощаясь, спросил: «А вы не боитесь?». Дали гости Кулебякину гости денег на обратную дорогу. Такси вызвали и отпустили «с богом».
Глава 3.
Рано утром, в понедельник, сидя в своем кожаном кресле, начальник Управления Федеральной Службы Безопасности России по К. области извлек из незапечатанного конверта белый лист бумаги, на котором от руки был написал с ошибками следующий текст:
Наши у погонах защитники Росии от разных унутрених врагов ваша кантора правильная но не знает и слыхам не слыхает что под носам у праваславнава рускова народа замышляется межнароднае зладейства и састоит ано в апасных мыслях нащет вайны в доме номер 21 што стаит на улице балотнай живет савмесна с жинкой и дочкой апасный пенсианер яврей и антисямид Анисим кулебякин с каторым мы работали долго лет на мусорке ево и евоных родичав нада нямедлена прищучить ариставать и придать суду я давно пращупал эту семейку касаемо их апасных мыслев когда разговаривал с ними адин на двоих их дверь стоит на втором этаже только когда за ними пойдете брать там на леснице адна ступенька сломаная и вы не посклизнитесь
 ВАШ АНАНИМ

Начальник Управления ФСБ вызвал своего заместителя, передал ему письмо анонима, а затем спросил:
- Что на это скажешь?
- Письмо написано правшой, но левой рукой.
- Я тоже заметил.
- Если бы мы, как этот недоучка пишет, прищучивали всех советских пенсионеров-миролюбов, то их через месяц некуда было бы сажать. Другое дело – этот АНАНИМ!
- По всем приметам, это наш человек. Надо с ним поработать, он, думаю, не будет возражать. Когда его откопаете, подари ему с десяток чистых конвертов.

Глава 4.
Время шло, а в семье бывшего напарника по уборке мусора не происходило ничего такого, что с нетерпением ожидал увидеть и о чем хотел услышать Копчик. Недалеко от дома, где проживала семья Кулебякиных, стояла старая, почерневшая от времени, деревянная беседка; из этой беседки темными вечерами Копчик наблюдал за окнами квартиры Онисима Петровича. Около недели одиноко и тихо сидел в своем наблюдательном пункте Копчик, но однажды, когда Копчик, расслабившись, курил сигарету и посасывал пиво из бутылки марки "Охота", к кнему, изрядно напугав, подсел незнакомец в темных очках, одетый в черный плащ.
- Ты будешь Степан Копчик?
- Нет, то есть да. А вы кто такой?
- Я из органов.
- А, из органов?! - удивился копчик, и почувствовал, как его сердце стало опускаться к пятке.
- Завтра зайдешь в Управление ФСБ, скажешь, что ты Агент "Тринадцатый", что пришел забрать оставленные для тебя конверты. Давай, действуй "13-й".
- "Я-я-я-я!"
- И не якай!
- "А-а-а-а!"
- И не акай!
- "О-о-о-о!"
- И не окай!
-"И-и-и-и!"
- Даже не заикайся!
Незнакомец встал и скрылся из вида, а Копчик, дрожа от страха, продолжал сидеть в беседке до тех пор, пока не выкурил всю пачку сигарет. Голова у Копчика гудела, он медленно поплелся к себе домой, в общежитие Института усовершенствования врачей (он 5 лет ждал своей очереди, пока не получил место в нафаршированной тараканами общаге).
- Эй, вонючка, еще раз придешь после одиннадцати, - грозно проворчала вахтерша общежития, - будешь спать за дверью на улице!
- Посмотрим: кто и где скоро будет спать. - тихо прошептал он и поплелся на свой этаж.
- Он открыл ключами два замка на двери своей комнаты, включил свет, задернул черной шторой окно и, не снимая обувь, прошел к столу, где лежали остатки вчерашней трапезы: открытая бутылка водки, пустой стакан, несколько головок репчатого лука, пепельница с окурками и спичечный коробок с поваренной солью. Копчик налил полстакана водки, очистил от шелухи луковую головку, посолил её и только поднес стакан ко рту, как услышал незнакомую песню на украинском языке:
"Знов зозули голос чути в лиси.
Ластивки гниздечко звили встриси
А вивчар жене отару плаем
Технув писню соловей загаем
Всюду буйно квитне черемшина
Мов до шлюбу вбралася калина
Вивчара в садочку, в тихому куточку
Ждэ дивчина ждэ...

- Я вам покажу как квитне черемша, как девчонку в тихому куточку.
Копчик выпил залпом водку, вскочил со стула так, что стул отлетел в сторону и перевернулся. "Обложили, враги, со всех сторон".
Он подбежал к своей двери, с силой её рванул, выскочил в коридор и, стоя у двери в комнату соседей, откуда доносилась украинская песня, поднял один кулак, потом второй, хотел со всей силы ударить в дверь, но не ударил, постоял несколько минут с поднятыми кулаками, потом развернулся и, вернувшись в свою комнату, лежа на скрипучей раскладушке, прошептал:
- Конверты, Копчик, забери, агентом "13-м" назвали, а телефон свой не сказал. Конверты заберу завтра, а сейчас напишу письмо.
Сев за стол, он написал письмо следующего содержания:

из хаты что рядом под моим ухом всю ноч вражиская музыка украинскую песню пела и мне спать нидавала музыка была не проста так а сначала про черемшу патом про ластачку загаем дивчину садочку и закуточку и много было таких слов каких руский чилавек нипонимает  и главно что это все было у моих соседей скворцовых что через стенку в комнате 44 общаги где я живу.
Написав такое необычное письмо, Копчик успокоился и, не раздеваясь, лег спать; через несколько минут он забылся в сладком сне и захрапел.

Глава 5.
Вначале работать с Копчиком было поручено опытному чекисту Федорову. Чекист Федоров встретился с Копчиком в тот же день, когда Агент "13-й" явился за чистыми конвертами. После встречи с Копчиком, много повидавший чекист, почувствовал общее недомогание, принял душ и написал заявление, в котором, ссылаясь на обострившуюся аллергию на запахи животных, просил предоставить трехдневный отпуск; три дня отпуска Федорову не дали, но предоставили один день отгула. Заниматься с Копчиком поручили молодому сотруднику ФСБ Горячкину. Перед тем как приступить к работе с Копчиком, Горячкин внимательно выслушал и законспектировал основные мысли своего начальника.
- Скажи Агенту "13-му", что семья Кулебякиных нас не интересует, пусть оставит старика в покое. Нас интересуют "птицы другого полета".
- Может настроить "13-го" на "Яблоко"? - проявил инициативу Горячкин, - к яблочникам есть несколько серьезных вопросов.
- Ерунда. Одни только словеса. Яблочники ходят под надежной опекой. Знаешь анекдот про "Яблоко"?
- Нет, не знаю.
- Что общего между Яблоком и рождественским гусем? И там, и там яблоки в жопе.
Смеялись долго.
- Я думаю, что Агент "13-й" сойдет за настоящего пролетария с истинным пролетарским запахом и видом.
- Понимаю, куда вы клоните.
- Потому ты здесь и работаешь, что понимаешь. Перед тем, как Копчик пойдет писать заявление о вступлении в КПРФ, пусть сходит в общественную баню, вот 100 рублей, только не говори, что от меня. И еще: шедевры русских классиков наш друг не осилит, а вот детская литература ему в самый раз. Я захватил "Сказки Андерсена", тоже передашь. Пусть повышает свой культурный уровень.

Глава 6.
Во время своего первого знакомства с Копчиком молодой человек испытал то же чувство легкого отвращения, что при встречах с мужиками из деревни, откуда сам Горячкин был родом, - в основном из-за липкой  смеси запахов лука, пота и алкогольного перегара, пахнувших на него.
Этим запахом вскоре наполнился весь кабинет, где на стуле, напротив Горячкина сидел крепкий сорокалетний русский мужчина в рабочей спецовке с здоровенными кулачищами, со сломанным носом и лицом, кожа на котором больше напоминала вытертую и потрескавшуюся наждачную бумагу. Этот человек не выглядел трусливым и робким, как ожидал Горячкин, он спокойным и внимательным взглядом смотрел в глаза Горячкину, а затем переводил взгляд на предметы, что были вокруг. "Странно?! вот это номер! интересный фрукт, этот мужик меня совсем не боится, посмотрим, что из него получится" - подумал Горячкин.
- Курить можно?
- Кури.
Копчик вытащил из пачки сигарету, достал спичку из коробка, поднес горящую спичку к кончику сигареты и, затянувшись сигаретным дымом, стал смотреть, как медленно догорает в его руке огонь на спичке; он не подул на огонь, а просто помял двумя пальцами догоравшую спичку.
-Что дальше? - спросил Копчик.
- А дальше вот что: пойдешь по этому адресу - он указан на листе бумаги, напишешь заявление для вступления в первичную партийную организацию КПРФ. Для подтверждения твоей пролетарской личности обязательно потребуется твой паспорт. Еще захватишь с собой две фотографии три на четыре. Они нужны для оформления партийного билета и учетной карточки. Перед тем, как пойдешь в офис КПРФ, позвонишь туда по одному из этих номеров телефона - они указаны на листе бумаги. Перед тем, как пойдешь в офис КПРФ, сделаешь еще один телефонный звонок нашему человеку, назовешь себя, он тебя встретит у входа в офис КПРФ.
- Назваться номером тринадцатым?
- Дурачина! Копчиком назовешься. Номер тринадцатый - это информация секретная. По Уставу КПРФ, для вступления в партию тебе понадобится рекомендация от двух коммунистов. Мы тебе их приготовили, держи. С тобой будет проводить собеседование один из работников офиса КПРФ, скажешь, что ты за перемены в стране, что тебе нравится программа КПРФ и все, что говорят Зюганов и Бондаренко.
- Я знаю: Зюганов у них как пахан.
- Да, он главная фигура в КПРФ. Будешь ходить на все партийные собрания. Первое время на них тихо сиди, молчи и голосуй как все. Понял?
- Я понял.
- Ты книги последний раз когда читал?
- В детстве что-то читал.
- Вот тебе "Сказки Андерсена", читай каждый день, повышай свой культурный уровень. Понятно?
- Понятно. Буду читать перед сном. Сказки я люблю.
- Последний раз в баню когда ходил?
- Хожу иногда.
- Будешь ходить один раз в неделю. На первое время тебе сто рублей. Держи.
- Только сто?
- Пока так. Иди работай.

Глава 7.
Копчик потерял бумагу, на которой были написаны номера телефонов. Место расположения офисов КПРФ в городе И. он без большого труда нашел, когда пообщался с несколькими случайными прохожими. По пятницам офис горкома КПРФ работал до 18:00. Копчик был намерен там появиться за 2 часа до закрытия. Среди красивых каменных  дореволюционных зданий он отыскал, по соседству со стационарной клиникой кожных болезней, высокое двухэтажное здание, куда после распада СССР перебросили местное коммунистическое руководство. На главном фасаде этого дома развивались три красных флага с советскими гербами. Еще на фасаде дома висели две таблички в виде деревянных досточек, на одной табличке красными буквами было написано: "Горком партии КПРФ", А НА ДРУГОЙ - "Обком партии КПРФ". В само здание вели три массивные двойные двери со стеклянными вставками; такие двери массово делали в конце 19 и в начале 20 века; богатые горожане украшали такими дверями свои усадьбы и дворцы. Народ использовал не все три двери, а только одну - среднюю, двери слева и справа были закрыты и выглядели не такими побитыми. Цветная краска, когда-то украшавшая фасад дома, сильно облупилась, а великолепная  архитектура, когда-то выглядевшая прекрасно, теперь смотрелась заброшенной и неухоженной. Копчик открыл двойную дверь, прошел немного вперед и увидел слева от себя небольшое круглое окно, за этим окном он разглядел лицо немолодой женщины, она доедала пирожок с чаем и не обращала на Копчика никакого внимания. Прямо над этим окном висеела табличка "Охрана".
- Мужчина, вы куда? - окликнула Копчика уборщица с тряпкой в руке.
- В партию вступаю!
- А ты будешь городской аль сельский?
- Я из города.
- Тогда тебе туда - в горком. Видишь дверь, что открыта?
- Вижу, - сказал Копчик.
Уборщица скрылась за одной из дверей первого этажа.
Горком и обком КПРФ находились на первом этаже: справа по коридору - горком, слева - обком. Коридор на первом этаже показался Копчику огромным, с обеих сторон  он заканчивался широкими каменными лестницами, которые вели на второй этаж. Прямо над лестницами висели два длинных транспаранта; на одном транспаранте было написано "Горком партии КПРФ", а на другом "Обком партии КПРФ". Копчик пошел в сторону горкома. У стены коридора он остановился и стал читать надписи на плакатах: "За справедливость, мировое развитие, без фашизма, терроризма и войны", "Жители ностальгируют по 7 ноября", "Старооскольский трамвай, как зеркало российского капитализма", "ТВ - битва за избирателя: ЕР и ЛДПР - просели". Сначала Копчик решил подняться по лестнице на второй этаж. Там оказались офисы других организаций, не имевших никакого отношения к КПРФ. Копчик снова спустился на первый этаж, внутренне собрался, приготовился и переступил порог горкома КПРФ. Он ожидал увидеть дотошных и очень придирчивых коммунистов, готовых "вывернуть его наизнанку", вытащить наружу все его секреты. Вместо этого он увидел небольшую комнату снизу доверху заваленную газетами. У стены, на столе, прямо напротив входа стоял барельеф Ленина, перевязанный широкой бумажной лентой, на ленте был написан текст "Не дадим в обиду коммунистов". Справа, у самого края комнаты, стояли два стола, за которыми сидели две бабушки-пенсионерки. Одна из них спросила:
- Вы по какому вопросу?
- Я хочу в партию.
- Паспорт и фотографии при вас?
- При мне.
- Заполните анкету. Извините, что вам придется стоять. Лишнего стула у нас нет. Сами понимаете. В другое время мы вас угостили бы чаем или кофе, а теперь даже стул не можем предложить.
- Да ладно, чего уж там.
- Копчик заполнил анкету, передал фотографии и рекомендации.
- Крепкие мужчины, такие как вы, нам очень нужны. Через неделю получите партийный билет.
- Это хорошо. А когда у вас будет собрание и митинг?
- Сами не знаем. Наша нынешняя власть все запретила. Через десять дней выборы, а мы сидим под строгим запретом.
- Вот это фокус.
Копчику вдруг стало жаль этих общительных и открытых женщин. Стало жалко перевязанного и беспомощного Ленина. Даже он, Копчик, своим недалеким умом понял масштаб падения этой, когда-то великой и могущественной силы. Ему стало до такой степени их жалко, что он решил забыть плакат со словами "Без фашизма терроризма и войны". Обе женщины проводили Копчика до выхода и дали ему с собой пакет, наполненный большим количеством газет.

Глава 8.

Степан Копчик вышел на улицу, держа двумя руками большой пакет с газетами. Он не знал, что сразу обратил на себя внимание одного молодого мужчины. Этот мужчина сидел в салоне легкового автомобиля, припаркованного недалеко от здания, откуда вышел Копчик. Увидав Копчика с большим пакетом, он насторожился и передал кому-то сообщение по рации. Копчик успел пройти метров 200, когда дорогу ему преградил наряд полиции.
- Стоять! - последовала команда.
Копчик остановился.
- Что вам надо?
- Надо, чтобы ты прошел с нами для дознания.
- Какого еще дознания7
- Что находится в этом пакете?
- Газеты.
- Показывай.
Копчик разорвал упаковку и показал первую попавшуюся газету.
- Так, почитаем, - сказал полицейский. - "Губернатора к ответу!", "Сибиряков изнасиловали и сделал это губернатор", "Губернатор отнял стакан молока у детей", "Голосуем за красных".
- Хватит с ним разговаривать. - Скомандовал второй полицейский. - Поехали с нами.
- Никуда я не поеду. Идите к черту!
- Ишь, какой борзый попался.
Один полицейский схватил Копчика за руку и сказал:
- Топай по-хорошему.
- Пустите, я ничего не сделал. Меня у вас знают.
- По морде видно. что тебя у нас знают, - сказал полицейский и ударил Копчика по спине дубинкой.
- За что бьешь, сволочь!
- Так ты еще и оскорблять при исполнении!
Копчика потащили в автобус вместе с газетами. Пока его тащили, он случайно ударил полицейского локтем в лицо. Полицейский взвыл от боли.
- Ну все, гад, мы с тобой по-другому поговорим.
Копчика затащили в автобус и стали бить. Били по затылку и много раз ударили по спине.
- Я тринадцатый! - кричал Копчик.
- На тебе, еще тринадцать!
Копчика, находившегося в полуобмарочном состоянии, отвезли подальше, вытащили из автобуса и положили на скамейку в городском парке. Он лежал лицом вниз, а люди, проходившие мимо, не останавливались, думая, что он так лежит, потому что пьяный. Копчик очнулся от острой боли внизу живота и сильного желания помочиться. Он встал, подошел к дереву, и, не глядя на прохожих, помочился кровью. 

Глава 9.
Шатаясь, спотыкаясь и падая, Копчик с трудом добрался до двери своей комнаты в общежитии. У него хватило сил только на то, чтобы открыть дверные замки, и он, потеряв сознание, упал прямо на пороге. Соседи, на которых он написал донос, когда услышал за стеной украинскую песню, занесли его в комнату и уложили на раскладушку. Соседка Галя смочила холодной водой полотенце и приложила его Степану на лоб. Копчик, открыв глаза, узнал и свою соседку, и свою комнату.
- Лежи, Степан, потом расскажешь, что с тобой произошло, а теперь выпей чайку с малиновым вареньем, тебе сразу полегчает.
- Ни чайку ему надо, а сто грамм водочки; и муж Гали показал Копчику уже открытую бутылку с водкой.
Степан с удивлением смотрел на соседей и мысленно благодарил Бога за то, что так никуда не отнес написанную на них жалобу.
- Спасибо, ребята, у меня голова сильно кружится и болит, а то посидели бы за столом, поужинали, у меня в холодильнике сало лежит и соленые огурцы.
- Сало мы любим. Ладно, отдыхай. Не будем тебе надоедать. Если будет плохо или чего надо, постучи в стенку.
- Хорошо. Спасибо, ребята. Не забуду. Галя, а что это за песня была про черемшу?
- Я не знаю песню про черемшу. Может, ты имеешь ввиду песню про черемшину?
- Да, про черемшину.
- Так черемшина - это не черемша, по-украински черемшина - это черемуха.
- Вот оно, что!- это черемуха!
- Таких душевных песен как в Украине нигде на земле больше не поют.

Через несколько минут Галя принесла Степану целую кружку ароматного малинового чая и кусок пирога с вишней.
- Поправляйся, Степан. Завтра суббота, можно будет встретиться по-соседски. Тебе свет в комнате оставить или выключить?
- Оставь.
Когда Галя вышла из комнаты, Копчик встал на ноги, подошел к столу, взял кусок ароматного пирога (такого вкусного пирога он никогда в жизни не ел) и с аппетитом поел, запивая пирог малиновым чаем.
Заснул Степан не сразу, а только тогда, когда немного поутихла боль в теле, а на улице стало светать. Странный сон приснился ему: лежит он на голой земле, в грязи, кругом люди, все показывают на него руками и что-то кричат. Потом люди куда-то пропали, а вместо них прилетели на крыльях небольшого роста дети, переодели Степана в белую, чистую, длинную до пят рубаху, подхватили под руки и понесли куда-то вверх, а дальше сон прервался.

Глава 10.
Степан провалялся в постели до полудня следующего дня, боли в спине мешали спать; если бы Галя не постучала в дверь, то он еще долго лежал бы в постели.
- Ты живой, сосед?
- Да, вроде бы лучше.
Галя принесла ему тарелку горячего борща и несколько блинчиков. Пока Степан ел, Галя сидела рядом.
- Я вижу у тебя на груди православный крестик.
- Еще в детстве родичи покрестили в церкви, - ответил Степан, не отрываясь от тарелки.
- А ты в церковь давно ходил?
- Давно, точно не помню.
- Недалеко от нас, вверх от улицы Болотной, православный Александра Невского храм стоит.
- Знаю, когда на работу хожу, слышу оттуда колокольный звон.
- На прошлой неделе я сама в храм сходила. Исповедалась у батюшки.
- И что? Это помогает?
- Я же сказала, что исповедоваться ходила. Православные люди для покаяния к батюшке ходят, душу изливают. Батюшке церковью власть такая дана: грехи людям отпускать. Через батюшку человек кается в грехах перед Богом. У тебя, небось, грехи тоже накопились.
- Ой, накопилися, права ты.
- Если тебе к батюшке идти не хочется, все свои грехи можешь на бумаге написать и отнести в церковь.
- Написать - это у меня плохо получится. Лучше сам схожу.
- Правильно, сам сходи.
- А как это мероприятие проходит?
- Подойдешь к храму, шапку снимешь, перед тем как заходить перекрестишься, как все православные люди крестятся, войдешь в храм, пойдешь направо, до конца, там между двух больших золотых подсвечников аналой стоит, к нему и подойдешь.
- Что это такое, аналой?
- Это столик для исповеди, увидишь на столе крест и икону.
- Ну подойду, а дальше что?
- Чтобы тебя служитель церкви заметил и понял, что ты на исповедь пришел, надо ладони крестом сложить: правая ладонь сверху, а левая снизу. Когда подойдет к тебе священник, то скажешь ему: "Благослови, батюшка, исповедуй раба Божьего Степана", после этого начнешь священнику грехи свои перечислять. Когда будешь перед священником исповедоваться, руки держи на груди крестом. Понятно?
- Чего проще: сначала крестом ладони, потом руки крестом на груди. Главное не перепутать.
- Не перепутаешь.
Через несколько часов Степан помылся, побрился и пошел в храм на исповедь. Исповедался.
Ближе к вечеру вернулся он домой навеселе. Галя увидела его в окно и вышла в коридор встречать.
- Ну как? сходил?
- Сходил. Батюшка, правда, оказался совсем молодой парень.
- Это нормально. Возраст батюшки в этих делах не важен. Батюшка - это посредник между тобой и Богом.
- Спасибо, тебе, Галюха. Ты, если что, обращайся. Мало ли чего бывает. Если, допустим, кто-то тебя обижать станет, или, допустим, кому-то морду набить надо, или что-то в этом роде.
- Ты же только в грехах покаялся, а уже за новый грех взяться готов.
- Горбатого, наверное, только могила исправит.
- Исправляйся, Степан. Бог милостив.

Глава 11.
На следующий день, утром, Степан отправился навестить своего старого знакомого Онисима Петровича. Что он чувствовал, когда шел по дороге к дому Петровича, когда поднимался по сломанной лестнице в подъезде?
Он думал, что стал другим, что раскаивается, что грех его очень большой, но просьба его к Богу будет услышана.
- Здарова, Петрович, сказал Копчик, когда ему открыли дверь.
- Здарова, Степан. Давно ты к нам не заглядывал. Заходи, чайку попьем. Ну рассказывай, что у тебя нового? Выглядишь ты, правда, не очень. Может заболел?
- Да, есть такое. А я в партию вступил! - поделился новостью Степан.
- Да ты что? неужели? Вот, не думал, не гадал. Жена, иди к нам! Посмотри на Степана, он в партию вступил!
Подошла, улыбаясь, жена Петровича.
- И в какую же ты, Степа, партию вступил? Небось, в ЛДПР. Когда был жив Жириновский, туда многие мои знакомые вступили.
- Да нет, я в коммунистическую подался.
- Получается что ты теперь красным стал?
- Как есть красный, весь красный. Красное из меня теперь отовсюду прет: кашляю - красным, в туалет хожу - тоже красным.
- Мой Петрович тоже когда-то хотел в эту партию вступить. Хотел? признавайся!
- Был грех.
- Да, вот что, Петрович, виноват я перед тобой.
- Что так?
- Язык не поворачивается сказать. Был такой грех, но я покаялся. У священника исповедался. Бог меня, надеюсь, простит. Много я грешил. А теперь я понял, Петрович, что человек ты правильный, настоящий ты человек. А все, что ты тогда мне сказал, было от Бога и по-человечески.
- Это ты про что?
- Да про дружбу я, между русскими и украинцами. Не враги мы, а браться. Теперь я это точно знаю. А ты что сейчас об этом думаешь?
- Я не только об этом думал, я еще и плакат написал.
- Какой плакат?
- Сейчас принесу.
Через несколько минут Петрович принес лист белой бумаги, на которой черной краской были написаны слова "Пусть всегда будет Солнце!".
- И что ты хотел с этим плакатом делать?
- Хотел выйти на площадь и просто показать людям.
- Хотел он показать, черт старый, - вмешалась жена, - он не думал, что его за этот плакат в каталажку посадят. Оштрафовать или кости поломать могут. Написал! Художник хренов. Нет, пусть уж лучше дома сидит.
- Да ладно тебе, мать. Мне и самому боязно. Вроде как все правильно, люди в мире должны жить. Слова простые, даже детям понятные, а рассказать мне об этом людям боязно.
- Давай мне свою картину.
Плакат Петровича Степан забрал с собой. А на прощание, произнес:
- Там, недалеко от моего дома, храм Александра Невского стоит, православные люди там Богоматери свечи ставят. Прощай, Петрович.