Обоих

В этом доме он бывал редко — пару раз в год. Квартира числилась на фирме в Роттердаме, через цепочку прокладок. Платили за неё аккуратно, по счётам не светились.

Сейчас ему пришло сообщение на старую симку KPN, оформленную когда-то на умершего дальнобойщика. Эту симку знал один человек — и больше никто.

Одно слово: «Проветрится».

Он поднялся пешком. Лифт был новый, стеклянный, с камерой и наклейкой о защите данных. Камеры он не любил, наклейки — тем более.

В квартире было пыльно и пахло канализацией. Так всегда бывает, когда в доме никто не живёт и сифоны пересыхают.

На кухонном столе лежал старый, но надёжный «Глок» 10 mm Auto. Рядом — коробка патронов Federal, половина пустая. И клочок бумаги. Неровно оторванный, с жирным следом от пальца.

Красным маркером: «Обоих».

Он сел на табурет из «Икеи». Под ножкой была подложена сложенная квитанция — Gemeente Amsterdam, штраф за неправильную парковку. Дата — прошлый год.

Квартира не использовалась, она держалась для таких случаев.

Он узнал почерк.

Три года назад было слово «Ждать». Тогда он ждал шесть месяцев, жил на съёмных, менял города — Антверпен, Гент, Бреда. Деньги капали ровно, по две тысячи евро в неделю. Без вопросов.

Теперь — «Обоих».

Значит, вопрос закрывают быстро. И без переговоров.

Он открыл холодильник. Пусто, только бутылка воды Spa и просроченный йогурт. Значит, квартиру не использовали. Только склад.

Он проверил пистолет. Всё было в порядке.

---

Марик держал маленькое кафе на углу — больше для своих. Официально — завтраки и кофе. Неофициально — обмен наличных и разговоры без записей.

Такие места не закрывают без причины. Тем более срочно в пожарном порядке не утилизируют.

Он шёл по дворику ещё не открывшегося кафе. Стулья стояли вверх ножками, на столах — разводы от дешёвого моющего средства. Запах вчерашнего масла и мокрого картона.

Марик увидел его и помахал рукой.

Потом замер. Узнал.

И побежал.

— Всё-таки звериная у Марика интуиция, — подумал он.

Он не ускорился.

Вскинул руку под шаг — выстрел.

Ещё два шага — второй.

Марик упал тяжело, зацепив стол. Металлические ножки глухо звякнули о плитку.

Он подошёл ближе.

Марик ещё дышал. Смотрел, как будто хотел что-то сказать.

Он выстрелил в глаз.

Без злости. Просто чтобы закончить.

Он уверен,  Марик прекрасно знал за что.

Марик начал брать процент не только за деньги, но и за информацию. А информацию он продавал не тем.

---

С Анжелой было сложнее.

Она жила в новом доме в Зёйдас — стекло, бетон, подземный паркинг с камерами и лифтом прямо в квартиру. Аренда — около трёх тысяч в месяц. Для неё — много.

Раньше она работала в салоне, потом — «на себя». Потом сопровождала. Потом появились дорогие клиенты. Слишком дорогие. Платили только наличными.

К ней он пришёл вечером.

С бутылкой кьянти — Chianti Classico, с чёрным петухом. Он покупал его в Albert Heijn, 14,99 по акции. Анжела всегда делала вид, что это «почти Италия».

Сыр — «Камамбер», нормандский, мягкий. И чёрная роза, почти чёрная с фиолетовым отливом— из маленького цветочного на углу, где всегда завышали цены, но всегда имели редкие, часто экзотические цветы.

Они пили вино, говорили. Она смеялась, трогала его за руку.

Всё было привычно.

Только телефон она держала ближе, чем обычно.

И проверяла его чаще.

Он уже знал.

Утром ему переслали короткое видео.

Анжела. Та же кухня. Тот же бокал.

И голос за кадром — тот самый человек, который написал "Обоих". Его в кадре не было, только рука в дорогих часах, манжета рукава рубашки, и голос который он прекрасно знал.

Она кивала. Отвечала. Сдавала.

Не из злобы. Из страха.

И, возможно, из желания остаться в этой квартире.

---

Прелюдия была долгой. Он не менял привычек.

Медленно, аккуратно, как будто у них впереди ещё много таких вечеров.

Он целовал её — от ступней до шикарных зелёных  глаз.

Она отвечала, как раньше. Даже лучше.

Он подумал, что, возможно, она надеется, что всё обойдётся.

---

Акт был короткий.

Ровно до её оргазма.

Он отстранился:

— Схожу в ванную.

Она улыбнулась, потянулась к телефону.

Вот это было уже новое и неправильное. Даже как-то напоказ.

---

Он достал «Глок» в прихожей из кобуры скрытого ношения.

Постоял секунду.

Не из сомнения скорее по привычке.

И из-за слова «Обоих».

Вернулся к двери спальни.

Анжела лежала на боку, тянулась к экрану.

— Так даже лучше, — подумал он.

Выстрелил один раз. В затылок.  Заботливо непонятно зачем поправил волосы.

---

Он не стал задерживаться.

На кухне налил воды из-под крана. Вода пахла хлоркой — нормальная голландская вода.

Посмотрел на бутылку вина. Почти полная.

Оставил.

---

Перед выходом он ещё раз прошёлся по квартире.

Чисто. Слишком чисто. Как в съёмном жилье.

Ничего своего.

---

На улице было прохладно. Ветер с канала, сырой. Велосипеды звенели, кто-то ругался на светофоре.

Он шёл медленно.

Через два квартала остановился у мусорного контейнера. Открыл крышку картой OV-chipkaart. Бросил туда телефон.

Через минуту экран погас.

---

Он понял, что произошло на самом деле.

Он понимал, как это устроено.

Деньги проходят через банки.
Люди — через границы.
Информация — через таких, как Марик и Анжела.

А потом кто-то должен закрыть лишние узлы.
Заказчик не «наказал» их.

Он убрал утечку.

Марик — канал денег и слухов.
Анжела — канал людей и лиц.

А он…

Он был тем, кто закрывает такие вопросы.

Пока.

---

Вот накатал шнягу за час, но есть какая-то незавершённость, а куда рулить вширь или вдоль не понимаю)