Размышления о судьбе одного из персонажей Горького

"На дне"
 Актер

Реминисценции, небольшие цитаты, упоминания произведений, литературных героев в монологах, репликах Актера — своеобразный авторский прием, раскрывающий характер       персонажа.Актер к месту и умно включает в речь небольшие цитаты из художественных произведений, стихотворные строки, уподобляет свою жизнь судьбе героев Шекспира, Беранже. Он обращается к «Гамлету», вспоминает «Короля Лира», произносит строку из «Утопленника» Пушкина («Наши сети притащили мертвеца»), приписывая ее Беранже (болезнь сказалась на его памяти).
Литературные ассоциации, которые возникают у Актера, не только говорят о его театральном прошлом, но и дают представление о духовном мире героя, его мучительных раздумьях о своей участи. Гамлет, король Лир, очевидно, дороги ему драматизмом своих судеб, благородством характеров, стихи Беранже — сочувствием к отверженным и обездоленным.
Актеру хочется верить в возможность выздоровления и возвращения на сцену. В то же время нет уверенности в том, что надежда осуществима. Эта внутренняя борьба веры и сомнения необычайно тонко показана Горьким. Сошлемся на текст. «Актер. Я - уезжаю, ухожу... Настанет весна — и меня больше нет...» Здесь, очевидно, речь идет не об уходе из подвала Костылева, а зреет мысль о самоубийстве. Обратим внимание на предложение: «...меня больше нет...». Нет вообще! Предложение не закончено. Может ли Актер сожалеть о том, что весной его не будет в ночлежке? А вот утвердиться в мысли, что жизнь будет по-прежнему свершаться, а тебя не будет, мучительно трудно! И в памяти встают не грязные нары, а то, что дороже всего человеку: жизнь и весна как ее олицетворение...
Но Актер гонит мысль о смерти. Может быть, есть еще надежда на выздоровление?! И он строит воздушные замки: «Понимаешь - есть лечебница... для пьяниц.. Превосходная лечебница... Свет... чистота, пища... все — даром!.. — говорит он Наташе. - Я ее найду, вылечусь и... снова буду...» Затем следуют слова, полные грустной иронии: «Я на пути к возрождению... как сказал... король.. Лир!» Ценою мук и страданий Лир возродился как человек.
Но,осознав зло, царящее в мире, Лир гибнет от этого зла. Недоговоренность, прерывистость речи хорошо передают наплыв мыслей, смятение чувств Актера. Его аналогии знаменательны, таят в себе значительный подтекст.
В конце второго действия Актер, потрясенный смертью Анны, ищет какой-то поддержки, он зовет Луку: «Старик! Сюда, мой верный Кент...» Да, Кент верен Лиру, но он так и не смог предотвратить гибель короля... Больше того, Кент  считает, что смерть Лира избавила его от дальнейших страданий. Невелика надежда Актера на Луку, если он вспомнил Кента.
Актер пытается бороться со своим недугом, но это лишь порыв безвольного человека. Он с горечью скажет о маленькой победе над собой: «Я сегодня - работал, мел улицу... а водки — не пил!
Каково! Вот они — два пятиалтынных, а я — трезв!» Это воодушевление скоро сменится мрачным настроением. Актер понимает, что он бессилен бороться со своим недугом, что с двумя пятиалтынными далеко не уйдешь, что нет возможности вернуться на горячо любимую сцену... выхода нет.
В IV действии Актер подавлен, с присущей ему раздражительностью он реагирует на слова Сатина, обращенные к Насте, которые также напоминают ему о том, что выхода нет: «Пойдешь, - так захвати с собой Актера... Он туда же собирается... ему известно стало, что всего в полуверсте от края света стоит лечебница для органонов...» В ответ на это — давно вызревшее решение Актера: «Да! Он — уйдет! Он уйдет.. увидите!» Если в приведенном выше разговоре с Наташей (см. конец II действия) мысль о самоубийстве только появилась и Актер боится даже себе в ней признаться, ищет ей оправдание («Без имени нет человека»), то в IV действии он уже не может отделаться от нее. Актер близок и признанию: «Он - найдет себе место... где нет... нет...» Да, там нет — ни радостей, ни страданий... И после слов Барона «ничего нет, сэр» (Барон явно не понял, да и не мог понять, на что намекал Актер), в которых дана оценка страшному и безрадостному прошлому и настоящему («Ничего нет»), Актер вспомнит начальные строки стихотворения Беранже «Старый бродяга»: «Яма эта…будет мне могилой... умираю, немощный и хилый!» Строки эти, быть может, окончательный приговор себе. Сюжет этой стихотворной новеллы — горестный рассказ о том, как драматически сложилась жизнь простого человека. Стремление в молодости честно трудиться оказалось тщетным:
Прокормиться думал я трудами,
Я просил работы со слезами -
Да просил не в добрый, видно, час:
Никуда бездомного не взяли!
Чтобы не умереть с голода, бродяга вынужден был «воровать и грабить». И, подводя итоги драматически сложившейся жизни, он говорит о лживости буржуазных свобод, призывает «мщенье на людей»:
Что мне в ваших фабриках огромных, В тучных нивах, в блеске городов?
В пышных храмах, важных заседаньях, В громкой славе вашей и в собраньях Краснобаев ваших и льстецов?
Строкам из стихотворения «Старый бродяга» предшествуют строки другого произведения Беранже - «Гастрономы» («Обжирайтесь, мрачные умы»), которые Актер включает в свой монолог. «Мрачные умы» - это сытые «гастрономы», люди не способные создавать духовные ценности, испытывать подлинные радости жизни. От имени «тех, кто в этом свете, волей иль неволей, на диете», с сарказмом судит их автор. И когда Актер бросает раздраженно Сатину и Барону: «Обжирайтесь, мрачные умы», - он имеет в виду не товарищей по ночлежке, а сильных мира сего, «людей без сердца», хотя не жалует и ночлежников: «Зачем вы живете? Зачем?» В ответ на гневные слова Насти: «Волки! Чтоб вам издохнуть! Волки!» — Актер мрачно произносит: «Аминь!» Он уходит из жизни ожесточившимся человеком, не простившим своих обид, как не простил их и герой стихотворения Беранже «Старый бродяга».
Что же привело Актера на дно жизни? Судя по роли, которую он исполнял в «Гамлете» (могильщика), Актер играл второстепенных персонажей. Его артистическое кредо («Образование — чепуха, главное — талант»),  пафосная манера чтения стихов, монологов (см. ремарки: «Становится в позу»; «Ударяет себя в грудь рукой») говорит о том, что он играл на сцене захудалого провинциального театра. Полуголодное существование, капризы и произвол антрепренеров, городских властей, театральных меценатов, богемная жизнь сломали не один талант. Нужна была сильная воля, вера в свое призвание, чтобы, невзирая на житейские лишения, свято служить искусству, трудиться, развивать свои способности, бережно относиться к своему таланту.
Текст пьесы позволяет сказать, что в прошлом Актер не был лишен артистических способностей. Любимые стихи, пьесы, на которые он неоднократно ссылается («Гамлет», «Король Лир», стихи Беранже), свидетельствуют о его хорошем вкусе. Актер испытал и радость признания зрителей: «Я всегда читал это стихотворение («Безумцы» Беранже — А.К) с большим успехом... гром аплодисментов! Ты не знаешь, что такое аплодисменты., это, брат, как... водка!..»
 Кто же эти «безумцы»? Это великие умы человечества, которые не хотели «по шнурочку» равняться на общепринятые нормы и правила, установленные в обществе. Беранже называет «безумцев» (Сен-Симона, Фурье, Колумба, Христа). Судьба этих людей сложилась драматически. В вознаграждение за добро, которое они несли людям, им отплатили злобой и ненавистью:
... «Смерть безумцам!» - мы яростно воем.
Поднимаем бессмысленный рев,
Мы преследуем их, убиваем — И статуи потом воздвигаем,
Человечества славу прозрев.
В ослабевшей памяти Актера застряли последние строки стихотворения. В них вера автора в безусловное появление «безумцев».
Если б завтра земли нашей путь
Осветить наше солнце забыло —
Завтра ж целый бы мир осветила
Мысль безумца какого-нибудь!
Приверженность Актера к поэзии Беранже характеризует его как человека, остро ощущающего людское горе. Приведенные строки из стихотворения «Безумцы» органически связаны с основной темой пьесы — монологами Сатина о величии человека, бeзгpaничности его возможностей и необходимости внимания к нему:
«Всё — в человеке, всё для человека! Существует только человек, все же остальное — дело его рук и его мозга!.. Хорошо это... чувствовать себя человеком!..»
Как бесконечно далек этот гимн человеку от жалкого существования обитателей ночлежки. И быть может, тогда окончательно вызрело у Актера решение покончить с этой постылой жизнью.
Он просит Татарина помолиться за него и поспешно уходит из ночлежки навстречу своей гибели.
В ночлежке Актер постоянно погружен в мир своего театрального прошлого, в мир сценических образов. Не случайно его монологи сопровождают авторские ремарки: «Задумывается, сидя на нарах»; «Громко, как бы проснувшись»; «Сидит, обняв руками колени».
Наблюдения над речью Актера убеждают в том, с каким мастерством писатель незавершенностью предложений, обилием пауз, фразами в стиле театральных ремарок («Ушел!», «Он уйдет») передает взволнованность, смятенность души Актера, показывает, какой глубокий отпечаток наложил театр на его манеру говорить. Обращение Актера к реминисценциям, небольшим цитатам, упоминание литературных героев обогащают наше представление о нем как о человеке, остро переживающем свое падение и в то же время не видящем выхода из трагически сложившихся обстоятельств.