Мои воспоминания. 26 часть

      Конечно, держать уразу в горах было немного несподручно, но мы с вечера приготавливали еду, тефаль нам быстро кипятил воду на чай и кофе. Вот тохарат (омовение) делать было трудновато, туалет находился далеко, аж в конце огромного двора, где мы остановились на отдых. Но как говорится, было бы желание. Уразу держали две мои дочери, Мухаррам и я. Ночью поев, мы пол часа тихо разговаривали, дожидаясь время утреннего намаза, ну а потом с чистой совестью спали до десяти утра. Отдых был нам, как освобождение от проблем и усталости. Продукты мы набрали с запасом на десять дней, мясо, колбасу, масло сливочное, сыр, яйца и каймак мы хранили в холодильнике, любезно предоставленный нам хозяином дачи. Картошку, лук, перец, морковь, рис, мы положили в коробки и сунули под топчан в прохладное место, ну как в погреб. Позавтракав, кроме нас державших пост, все спускались к озеру Чарвак, купаться. Дочери полагаясь на меня, оставив детей, шли гулять, а я в тревоге за внуков, то и дело выкрикивала поимённо всех деток, боясь когда они отплывали от берега. В первые дни мы в воду не заходили, ведь как известно, держа уразу купаться нельзя, так...ноги намочив, выходили из воды. Жара, купаться конечно очень хотелось, тем более плаваю я неплохо, но заветы Аллаха дороже наших желаний. Однажды, где-то на третий день пребывания на отдыхе, я увидела в воде двух людей, почтенного возраста, намного старше меня, они просто сидели в воде и разговаривали. Я решила подойти и заговорить с ними.
       - Ассалому аляйкум. Простите, а Вы уразу держите? - спросила я.
       - Ва аляйкум ассалом. Да, держим, -  ответили старики.
       - А разве можно купаться с закрытым ртом? - спросила я.
       С закрытым ртом, значит держать уразу.
       - В свещенном Коране написано, что в жару можно опуститься в воду так, чтобы вода не попала в рот, нос и уши, голова должна оставаться над водой, а тело не должно испытывать блаженства от воды. Мы только спасаемся от жары, что делал и наш Пророк, салаллоху аляйхи ва салом, - последовал вразумительный ответ.
       Поблагодарив их, я побежала к Мухаррам и сообщила ей о своём разговоре и сказала, что мы тоже можем ополоснуться.
       - Да, я слышала об этом, но не знала, как ты на это посмотришь... - ответила она.
       - Аллах милостиво разрешил нам намочить тело, думаю мы не согрешим, если вода нам поможет преодолеть жару и жажду, - улыбнувшись, ответила я.
       После обеда, когда дети и Бах поели, я надела купальник и спустилась со всеми к воде. Баха я уговорить искупаться так и не смогла. Он боялся упасть, хотя спуск к воде не был крутым, да и ноги поранить о мелкие камешки, он боялся. У Баха был этот страх после смерти отца, который умер от гангрены ноги, ведь у него тоже был сахарный диабет, доставшийся по наследству от отца. Мы включили ему ДИВИДИ, с записями Шерали Джураева, которого Бах просто обожал. Он лежал на топчане и слушал любимые песни. Дочери пару раз окунувшись в озере, готовили обед на ифтар. К открытию рта мы накрывали на стол с особым изыском. Ставили всё, сладости и фрукты, салат-ачукчук и вкусно приготовленный обед. Но после воздержания еды на весь день, от зари до зари, обычно есть не хочется. Впрочем, как и ночью, когда закрываешь рот, так, всего по чуть-чуть и быстро наедаешься. Так мы в горах провели прекрасных двадцать дней отдыха. Сыновья с зятем за время отдыха съездили несколько раз в Ташкент, проведать пустой дом, да и продуктов нужных привезти, так как запасы были только на десять дней. Невестка как всегда не захотела ехать с нами, зная что её недолюбливали домочадцы. Я не настаивала, отправила её к родителям. Как всегда, на отдыхе, время летит быстро, собрав вещи, мы вернулись домой. В этот день и невестка с детьми тоже вернулась. Скоро Хаит, ураза заканчивалась, мы с Мухаррам начали делать чакчак, богирсок-колобки и хворост, делали много, надо было раздавать соседям. Несмотря на свою слабость, Бах плов никому не доверил, он обожал делать плов. А когда мы за столом хвалили, он радовался, как ребёнок, а хвалить было за что, Бах готовил плов превосходно. И в день арапА, накануне Байрам-Хаит, мы раздали плов и сладости соседям и сами с большим удовольствием ели плов, с такой любовью сделанный Бахом, а с ачукчуком, макая в него перец чили, это просто бесподобно вкусно.  Несмотря на перенесённый инсульт, Бах решил не пропускать утренний Хаит Намаз, долг перед Всевышним каждого мусульманина. С вечера я приготовила Баху и сыновьям чистые вещи, и обязательно какую-нибудь новую вещь, неважно, будь то рубашка, майка или хотя бы носки. На Хаит надеть новую вещь было благом, невестке сказала, чтобы она приготовила обновки и внуку. После обрезания он стал мужчиной, а значит и на Хаит Намаз мог пойти с дедом, отцом и дядей. На него было любо смотреть, когда на рассвете разбудив малыша, мы его одели в новый костюм и на голову надели тюбетейку. Ну как же он был красив, чтобы его не сглазили я ему положила в кармашек семена исырык, растение которое разжигают от сглаза. Отправив своих мужчин на Намаз, я приготовила завтрак, невестка полила двор, подметать было нельзя, потому что Хаит, и мужчины вышли из дома. Прочитав утренний намаз и позавтракав, я стала собираться, невестке тоже сказала, чтобы собиралась. Мы поехали  в гости к брату Баха, он, после смерти свекрови был старшим среди родственников и надо было проявить уважение и поздравить с Великим праздником Байрам Хаит. В нашей семье, я помню эту традицию, ещё юной невесткой пришедшей вслед за Бахом в этот дом. В канун праздника Байрам Хаит и Курбан Хаит, на Арафа, плов ложили в большой овальный ляган и этот ляган не убирали со стола до тех пор, пока с него не поедят все члены семьи, от мала до велика. Эту семейную традицию, мы держим и по сей день. Приехав в дом Сергея, мы все стали поздравлять друг друга с праздником. В руках малышей были сладкие петушки и маленькие расписные дудки, гул от которых трещал по всему двору. Взрослые раздавали деньги младшим, тем самым радуя их. Молодёжь женской половины решили пойти на келин Хаит. В этот праздник в доме, где была свадьба, накрывали столы и три дня новые невестки кланялись гостям, которые по очереди приходили на угощение. Конечно, на такие мероприятия ходили и взрослые женщины, но я не очень любила ходить по гостям, даже когда была молодой, а сейчас тем более. Девочки мои посетили несколько домов, где были новые невестки, потом усталые, но весёлые, с радостными лицами и впечатлениями возвратились домой, обсуждая, где невестка была наряднее и красивее и где столы были богаче и вкуснее. Домой возвращались под вечер. За Байрам Хаит наступил праздник Мустакиллик, а детям повод поехать в город, сходить в парк, кино и просто погулять. Бах очень любил гостей, нам нравилось накрыть красиво стол, приготовить что-нибудь вкусненькое и угощать друзей. И гости удовольствием уплетали пироги с мясом, с вишней, эклеры и бисквитный рулет, жареные грибы, салаты и деликатесы из конины. Обстановка была душевная и непринуждённая, мы болтали и смеялись. А я наблюдала за Бахом, ведь позитив был ему самым лучшим лекарством. Осень, в Ташкенте она мягкая и добрая, снег мог не идти до конца ноября. Жары такой, как летом, особенно, как в чиллю конечно нет, листья долго не желтеют, цветы цветут, особенно розы, которые радуют взор до снегов. В октябре Баху надо было опять лечь в больницу, на лечение, только теперь лечение было платным. Спасибо детям, и девочки и сыновья оплачивали и койку, и анализы, и обследования, и лекарства. Хорошо, когда семья большая и дружная, трудности кажутся маленькими... Как всегда, время после нового года летит быстро. Январь, за ним февраль... Как-то утром ко мне в комнату забегает невестка и плача, говорит:
       - С мамой плохо, она в реанимации.
       От неожиданности я сначала и не поняла, о чём речь.
       - Толком объясни, что случилось? - спросила я.
       - Говорят инфаркт, но я сама ещё не знаю, - плача говорила она.
       - Хорошо, одевайся, езжай к ней, сын тебя отвезёт, - сказала я ей.
       Она убежала к себе, минут через двадцать невестка вышла...я ахнула. Навела макияж, оделась, будто вовсе не в больницу едет, где как она говорит, лежит её мать с инфарктом, а гулять идёт. Другая бы на её месте босиком до больницы побежала, ну я как всегда напрямую и спросила её:
       - Ты точно в больницу едешь? Может надо было бы скромнее одеться? Впрочем как хочешь... - равнодушно добавила я.
       Она ничего не ответив, ушла. На следующий день я сварила бульон, купила сметану, творог, яблоки и пару лепёшек патир и отправилась в больницу проведать сваху. Она лежала в клинике ТАПОИЧ, в кардиологии. Её из реанимации уже перевели в палату. Тихо постучав, я вошла, невестка сидела на стуле и с телефоном в руках погрузилась в интернет. Сваха лежала на койке, вполне с неплохим видом, чему я очень обрадовалась. Палата была большая и светлая, где лежали ещё три женщины. Поздоровавшись со всеми, я присела на стул, который мне подвинула невестка. Обменявшись любезностями со свахой, я спросила о состоянии её здоровья. Посидев несколько минут, оставив пакет с продуктами, я попрощавшись, вышла. В общем, где-то через неделю мне звонит невестка из больницы и криком тараторит:
       - Скажите своей внучке Шахнозе, чтобы мне на ВАТСАП не писала гадости.
       Я в недоумении.
       - У тебя мать с инфарктом в больнице, я разрешила тебе сидеть там и ухаживать за ней, а ты из ВАТСАПа не вылазишь? Я с Шахнозой сама разберусь, - воскликнула я в ответ.
       Услышав наш разговор, Бах взял с моих рук телефон и сказал, чтобы она тот час ехала домой. Через пол часа, невестка приехала, но не одна, а с отцом. Мы хотели разобраться, что же случилось. Просто я знала, моя внучка, если её не трогать, первая ссору не начнёт, но и в обиду себя не даст. На тот момент, младшая дочь с двумя детьми жила у меня. В общем Говхар нам показала их переписку на ВАТСАПе. Виноваты были обе. Сидя за столом, мы разбирали причину конфликта, причём все говорили спокойно, когда как невестка просто кричала, возмущаясь. На что я ей сказала, что я отправила её в больницу ухаживать за матерью, а не лазить в телефоне, ругаясь с моими внуками. Не выдержав её криков, которыми она заглушала наши голоса, Говхар попросила говорить тише, на что та размахивая руками, повернувшись к ней, крикнула:
       - А Вы вообще не вмешивайтесь, я не Вам говорю!
       Говхар разозлилась и не выдержав, ответила:
       - Ты не смеешь кричать на моих родителей, иначе я тебя по стенке размажу.
       Я попросила дочь уйти и не вмешиваться, хотя мне и Баху порядком надоели её невоспитанность и грубость. В общем Бах сказал невестке, чтобы она осталась, дежурство в больнице пусть передаёт сёстрам. Но та не захотела и ушла вместе со своим отцом. Но когда они уходили Бах сказал на последок, обращаясь к ним:
       - Если ты сейчас уйдёшь, назад дороги нет, я не позволю вытирать об себя ноги. Лучше вернись и всё забудем.
       Но его слова не возымели никакого действия. Бах и отцу невестки сказал, чтобы они подумали, прежде чем уходить. Но они ушли...   
       Каждые выходные сын привозил внуков, чему они были несказанно рады, но каждый раз, в воскресенье вечером, когда надо было их увозить, начинались истерики, дети уезжать не хотели. Часто приезжал и сват, когда сам привозил внуков, мямлил, но о возвращении дочери не заговаривал, хотя нет, однажды он всё-таки намекнул Баху, но Бах сразу отрезал,
       - Вы можете приезжать с внуками в любое время, но о дочери ни слова, я поставил точку, когда Вы её увезли, хотя я просил её остаться.
       Так дети и продолжали к нам приезжать, а сын стал искать квартиру, чтобы переехать от нас с женой. Мы не возражали, хотя в душе я знала, она ему преданной и верной, послушной женой не будет, для этого ей не хватает ни ума, ни воспитания. Но сын должен был сам это понять, иначе не было бы нам с Бахом покоя. Как всегда в день нашего рождения пришли наши близкие друзья и родственники. Готовили салаты, жарили грибы, приготовили мампар и жаркое из куриных ножек, общем, погуляли неплохо. Каждую субботу на воскресение сват или сын привозили внуков, надо было видеть, как они радовались приезжая к нам. Бах играл с внуком в больничку, внук мой Эльдор был профессором, а внучка Висолочка была медсестрой. Но Эльдор не мог выговорить это слово и говорил просто "милистра" Как же серьёзен был Эльдор, когда делал укол "больному" деду и слушал его сердце, а Висолочка подавала ватку и шприц. И когда она отвлекалась, беря в ручки пустую пудреницу, Эльдор серьёзно делал ей замечание:
       - Эй, министра, не отвлекайся, больной ждёт. Не за собой смотри, а за больным. - на полном серьёзе, говорил малыш.
       А Бах вздыхал и делал страдальческий вид, подыгрывая внукам. Готовя малышам обед, я заглядывала к ним в комнату, чтобы посмотреть, как они играются и улыбалась от их серьёзных лиц.
       Так шли дни за днями, каждый раз мы с нетерпением ждали субботу и воскресенье. Летом всей семьёй мы, как обычно отправились отдыхать в горы, в Сиджак, чтобы отдохнуть и покупаться в водах Чарвака. Детей на отдых нам не дали. Оно и понятно, рядом с ними не было матери. Жаркое лето прошло, сыновья работали. Мы слышали из разговоров, сын искал квартиру в наём, чтобы жить там с женой и детьми, мы не возражали, к нам опять привозили детей, но когда в воскресенье вечером их увозили, они заливались плачем, не хотели уезжать. Сердце разрывалось от того, что ты бессильна, что-либо сделать. В ноябре умерла мать свата, бабушка невестки, я идти не хотела, но похороны, это святое, мы с сыном и Бахом и Мухаррам, поехали на Юнус Абад, там жила покойная. Сваха нас приняла очень приветливо, вышла невестка и поздоровалась, мы ей ответили на приветствие, в конце концов я с ней не ссорилась, да и на приветствие надо отвечать. И такой жалкий вид был у невестки, мне стало жаль её, никогда себе этого не прощу, а скорее всего в тот момент я думала о внуках. После церемонии похорон мы уехали, сват проводил нас до машины, видимо они надеялись на то, что мы простим их дочь, ну хотя бы ради детей. И я Баху сказала, чтобы она возвращалась, а ведь уже восемь месяцев прошло, как она ушла. Сыну мы разрешили привезти жену и детей. Надо было видеть её наглое лицо, она даже просить прощение не умела, гордость никчемная ей не давала это сделать. А тут младший сын решил жениться, помня, кого мы привели, истратив бешеные деньги на свадьбу старшего сына, мы решили торжество провести дома, скромно, пригласив самых близких нам людей. Да и женился он во второй раз. Но буквально за неделю до свадьбы младшего сына, старший сын заявил, что не хочет жить с женой, он любит другую и хочет развода, как он сказал, с этой чертовкой, ненормальной дурой. Странно, сын понял это за одну неделю, не поняв за пять лет жизни. Мы вызвали отца невестки и сказали ему об этом, за столом сидели сват, Бах, я, сын и его жена. Мы говорили сыну, чтобы он подумал, но он был твёрд в своём решении, да и она себя вела неподобающе, опять кричала, размахивая руками. Тут сын открыто сказал, что с тех пор как она вернулась, он спит отдельно, настолько она невыносимая. Что ж, спорить было бесполезно, да и желания не было, я не могла собственными руками бросать сына в огонь, даже ради внуков, ведь с тех пор, как она переступила порог нашего дома, жизнь стала просто невыносимой. И буквально за три дня до свадьбы они пришли за вещами, в этот день Бах уехал делать поминки матери, потому что была дата её смерти. Невестка знала об этом, но специально приехала, когда я была одна дома и почему-то привезли внука, ведь работы было невпроворот, надо было собрать мебель, упаковать вещи...лишь потом я поняла, зачем они привезли с собой внука, с которым возилась я. Мать с дочкой складывали вещи, сват привёл двух ребят разобрать мебель. Они возились несколько часов, затем водрузив всё в грузовую машину, уехали. Но когда сват уходил за машиной, невестка пошла на кухню, вроде пить хотела, я с малышом осталась в зале, но что-то подтолкнуло меня пойти за ней. Думая, что она на кухне, я заглянула туда, её там не было. Тут я увидела, как она выскочила из спальни младшего сына, Худоёра, где была установлена новая мебель и убрана комната, ведь через три дня его свадьба. Подойдя к окну в малом зале, она сказала, что ждёт своего отца. Ну почему я такая доверчивая? Я ей поверила, хотя видела её неспокойный взгляд и волнение. Наконец её отец приехал, сложив остальные вещи, они уехали, сказав при этом, что детей они к нам больше не пустят. Что ж, закрыв ворота за теми, кто никогда уже не переступит порог моего дома, я вошла в дом и что-то меня подтолкнуло зайти в спальню Худоёра, где он недавно сделал ремонт и куда был привезён спальный гарнитур, повешены новые занавески. А сын умел хорошо убираться, он просто вычистил свою комнату, протерев каждый уголок, каждую щёлочку, протёр начисто плинтусы. И когда я зашла в его спальню, я ахнула, по обе стороны двери была насыпана земля, мелкая и светлая, как я поняла земля с кладбища. Видимо невестка боясь, что я её застану за этим грязным делом, очень торопилась, так как земля лежала и на комоде с зеркалом, и на подставке от телевизора. Если бы не это, навряд ли я нашла бы следы её магии. Я стала тщательно везде осматривать, земля была насыпана по сторонам дверей и зала и даже нашей с Бахом спальни. Также за диваном я обнаружила огромнейшие гвозди, измазанные в грязи, а один гвоздь был вбит в подлокотник дивана. Меня просто трясло от негодования, нервно тряслись руки и я взяв совок с веником, стала выметать кладбищенскую землю. Из глаз шли слёзы...
       - За что? Почему? - думала я, - Причём тут мой младший сын?
       Потом вспомнила, как однажды я зашла в комнату и увидела, как невестка подошла к моему сыну, он сидел на диване, она подошла к нему и коленом прикасаясь к его колену, уперевшись руками о спинку дивана, буквально касаясь его лица, что-то говорила, а сын обеими руками отталкивал её за плечи. Увидев эту картину, я резко тогда спросила у неё:
       - Ты что это такое делаешь? Ты что, с ума сошла?
       На что она бесстыдно улыбаясь, ответила:
       - Я просто шучу.
       И даже не смутилась. Тут я вспылила,
       - Иди шути с мужем, бесстыдница. Выйди вон! - крикнула я в негодовании.
       Надо было видеть её бесстыжее лицо, когда она оборачиваясь на сына, выходила из комнаты.
       - Значит она была неравнодушна к брату своего мужа? - думала я, подметая и собирая в совок землю.
       А за два дня до отъезда, когда сын сказал ей, что не будет с ней жить, она твёрдо заявила:
       - Ну и ладно, я тоже сидеть не буду, замуж выйду.
       - Здорово, значит оставит нас в покое, - обрадовалась я.
       Пришёл Бах, я ему рассказала обо всём и когда с учёбы вернулись внуки, я заставила их всё чисто подмести, но этого оказалось недостаточно, мой младший сын стал худеть и слабеть с каждым днём. Даже на своей свадьбе он был без настроения и ходил потерянный. Новая невестка вошла в мой дом с улыбкой и принесла с собой радость. Она как-то сразу влилась в нашу семью, будто сто лет всех знала и пришла не в чужой дом, а в свой. Внуки её тоже очень полюбили, тогда как к старшей невестке относились с большой неприязнью. Дети всегда чувствуют фальш и неискренность и их не обмануть, это точно. Да и семьи у двух невесток были совершенно разные, у старшей были две бабушки, две сестры, мама с папой, казалось бы они должны были дать ей хорошее воспитание, тогда как у младшей невестки была лишь мама, русская с приятным лицом и очаровательной улыбкой женщина. Она одна подняла троих детей, потому что семья мужа, узбеки не приняли таки русскую невестку. И вот её дочь такая послушная, добрая и внимательная девочка, очень любившая моего сына, она делала то, что не делает всякая невестка узбечка. Как волчок, с раннего утра успевала делать всё по дому, хотя никто её не просил об этом. Я просила её отдохнуть пару часа днём поспать, на что она смеясь отвечала,
       - Хоп, ойижон.
       И продолжала хлопотать по дому, тогда как старшая невестка спала до десяти, одиннадцати утра, когда мы с Бахом уже успевали позавтракать. А подмести двор она могла в месяц один раз, ну от силы два раза. И когда я брала веник и начинала подметать, думая она заберёт у меня метлу из рук и сама это будет делать...но не тут то было. Так же и с другими делами, я ловко справлялась сама. Но когда она нагло стала огрызаться и кричать на моего сына, я позвала свата и выложила ему,
       - Вы конечно простите меня, но зачем мне невестка, если я сама готовлю, потому что есть то, что готовит Ваша дочь, невозможно. Сама стираю, убираю, мою посуду...
       Но каждый раз, когда он приходил, просил за дочь прощения, ругал её и уходил. И когда они уезжали, чтобы уже никогда не возвращаться, сват напоследок сказал нам,
       - Я Вам очень благодарен и сознаю, что на девяносто процентов виновата моя дочь, - отвечал сват и он был прав.
       Почему то хорошие события в жизни очень быстро заканчиваются, тогда как рутина суеты, продолжается до маеты. Свадьба прошла так уютно и весело, но жизнь не стоит на месте. Только у Худоёра почему то началась чёрная полоса. Сначала у него украли новый айфон, через неделю отобрали права, а так как без прав он ездить не мог, через месяц арендатор забрал машину, за то что не была уплачена арендная плата, а ведь он заплатил реальную сумму. Каждыйй месяц Худоёр платил тысячу долларов, чтобы быстрее выкупить машину. Поменял в ней магнитофон, шины и чехол, да заплатил уже ни много, ни мало, шесть тысяч долларов за шесть месяцев. У него началась депрессия...он начал худеть, за три месяца сын сбросил тридцать килограмм, у него начались боли в кишечнике, открылась язва, хотя никогда не жаловался на здоровье. Под два метра ростом, он был здоровяком. Я не могла на него спокойно смотреть, сын просто загибался и я повезла его в больницу. В ТашМИ работал зять моей сестры, он был там ведущим хирургом, мы приехали к нему. Но осмотрев сына он сказал, что в стадии обострения не оперируют, надо лечь в гастроэнторологию, на лечение. В ТашМИ такого отделения нет и нам посоветовали ехать в больницу ГлавТашкентстрой, бывшая больница имени Жуковского. Что ж, мы отправились туда, сына сразу положили и начали лечение. Пришлось за койку заплатить полтора миллиона сум, да и лекарства были не дешёвые, капельницы, уколы, таблетки... Но я о деньгах тогда не думала. Мой сын страдал от боли, лечение не помогало, через десять дней я привезла Худоёра домой, лучше ему не стало. Я всё-время думала о земле с кладбища, насыпанное по комнатам невесткой, перед уходом. Наргиза, жена Худоёра, ухаживала за мужем, как за малым дитём, но странное дело, буквально через месяц она не могла усидеть на месте и захотела уйти домой. Я не понимала, ведь недавно она мне сказала, что очень счастлива в моём доме. Но настаивать я не стала, Наргиза ушла и не только ушла, а собрала мебель и увезла. Я была в шоке. Мама Наргизы и я уговорить не смогли её, чтобы она не поступала опрометчиво. Только удержать девушку не получилось. А буквально через три дня Худоёр мне говорит:
       - Наргиза плачет, говорит, что хочет вернуться, можно?
       Я была в недоумении, не знала что и сказать, но ради сына я согласилась и разрешила Наргизе вернуться. Мы с Бахом действительно её полюбили, как дочь. Приехав к нам, девушка плача, стала просить прощение, потом они с Худоёром собрали мебель, которую привезли обратно и до глубокой ночи возились с уборкой. Я Баху сказала, что девушка неспроста ушла из дома, где ей хорошо. Мы решили, чтобы дети пошли к мулле и он их отчитал. Они ходили семь дней, потом мулла пришёл сам и почистил дом, совершив ритуалы очищения, читая молитвы. Мулла сказал сыну, чтобы тот зарезал чёрную курицу, что тот и сделал. Мулла забрал курицу, чтобы бросить её в речку. Я надеялась, что у нас наконец всё наладится и сын поправится, но нет...Худоёру лучше не становилось. И однажды он просто не поднялся с постели. Рыдая, я повезла его в ТашМИ, но нас направили в инфекционную больницу, зять сестры позвонил главному врачу больницы и попросил выделить сыну отдельную палату, пока не выйдут результаты всех анализов. Рентген и анализы вышли чистыми и сыну лишь делали укрепляющие организм капельницы. Там сыну действительно стало лучше, а истощён он был основательно. Худоёру кто-то из больных посоветовал поехать в Карши, там как ему сказали есть специалист, профессор, русская в летах врач. Собрав сына в дорогу и дав ему на руки пятьсот тысяч сум, я отправила его в Карши, там его встретил дальний родственник зятя, мужа Говхар и приютил у себя, на время осмотра и лечения. В Карши ему сделали повторно эндоскопию и УЗИ печени и почек, взяли анализы. Через три дня сын вернулся с пакетом лекарств и самаркандскими лепёшками. Вроде от новых препаратов, которые выписали Худоёрййййййййййййййййййййййййу в Карши, боли стали проходить. Тут Наргиза плача, опять решила уйти домой, я не знала, что делать, удерживать её было бесполезно, сколько бы я её не убеждала, она опять ушла. Сын тоже недоумевал, ведь они даже не ссорились и мы к ней, как к родной относились. Мама Наргизы звонила мне и просила прощение, но она тоже была бессильна и не могла уговорить дочь. Та только плакала...но через три-четыре дня Наргиза опять вернулась, опять плакала и просила прощения. Я знала, что это неспроста...
       Сват и невестка, когда уходили из моего дома предупредили нас, что детей к нам привозить не будут. Мы с Бахом надеялись, эти слова сказаны в порыве обиды, но когда в субботу мы отправили Дониёра за внуками он вернулся без них. Бах был в ярости, я в отчаянье. И тут моя подруга Людочка Деканова, на одном из концертов хора, дала мне четыре билета на президентскую ёлку. Мы с Дониёром и Бахом поехали проведать внуков, страшно соскучились по ним, да и на новогодний праздник хотелось повезти детей. И что-то нам подсказало зайти в дом свата не одним, а пригласить кого-нибудь из махали. Начальник ЖЭКа услышав нашу историю и посмотрев на нас с сожалением сказал:
       - Что же Вы, когда брали невестку в дом, ко мне не пришли? Я бы Вас ой, как отговорил. Эта семья ведь даже с соседями не в ладах, а дочка их даже не здоровается, никакого воспитания.
       В общем, он любезно согласился отправить с нами свою помощницу. Заходить к сватам ой, как не хотелось, но любовь к внукам была сильнее эмоций. Дверь нам открыл сам сват, мы все прошли в зал, разговор не заладился с самого начала. Сват наотрез отказался отпускать внуков со мной на ёлку, а дети обняв нас, просились к нам домой, туда где они родились и росли. Обидно было до слёз. Мы долго уговаривали, но сват был непреклонен, Бах даже предложил остаться у них, пока мы с детьми не вернёмся. Но нет, никакие уговоры не действовали. Разразился скандал, сват так и провоцировал на то, чтобы Бах его ударил. Я помнила, Бах перенёс инсульт и у него диабет, нервничать ему никак нельзя. Я успокаивала мужа, говоря, что надо мирно всё решить, ведь дети не поймут.
       - Прошу Вас, давайте отбросим все обиды, сейчас прежде всего, надо думать о детях, об их интересах. Ведь они ни в чём не виноваты. Они росли в нашем доме, лишать их сразу всего нельзя, -  обращаясь к свату, сказала я.
      Но сват меня не слушал, а твердил:
       - Будем решать всё по закону, принесите бумагу с суда о разрешении забирать детей, я дам их Вам.
       Странно, Бах от негодования, оскорблял свата, говоря ему:
       - Ты додик, подкаблучник, сам не можешь решить ни одного дела без помощи своих женщин.
       На что свет, не смущаясь отвечал:
      - Да, говорите, что хотите, я такой, а детей всё-равно не дам.
       А ведь настоящий мужик не вытерпел бы таких слов, тем более узбек. Тут пришла невестка и услышав скандал, закричала:
       - Папа я вызываю милицию, звоню ноль два, выгони их!
     Тут уж я не выдержала, вспомнив о том, как она поступила с нами,
       - А ты вообще молчи, я докажу, что ты приставала к брату своего мужа. Ты и в больнице на ночь сына своего оставляла и уходила, чёрт знает куда. И дай Аллах, чтобы земля, которую ты насыпала уходя, наполнила твои бесстыжие глаза. О Аллах, спасибо тебе, что избавил нас от этой твари! - кричала я ей в след, так как она испугавшись, убежала в глубь длинного коридора.
     А мать её мне даже не возражала, а только говорила
     - Пусть Аллах накажет того, кто это сделал.
     - Не сомневайтесь, накажет, ИншаАллах, Вы сами прокляли свою дочь, - ответила я ей.
     Женщина с ЖЭКа, пришедшая с нами, была в шоке. Схватив Баха за руку, я просто выволокла его за дверь. Расстроенные, мы ушли от них и долго ещё не могли успокоиться. Давление у нас подскочило, у меня разболелась голова, а через пару недель после нового года, нам пришла повестка из милиции, оказывается невестка на нас заявление в прокуратуру написала. Сначала нас вызвал участковый с их махалли, чтобы мы написали объяснительные, о том происшествии в доме свата. Ведь невестка в заявлении написала ни много, ни мало, а то что Бах пришёл к ним с ножом, хотел зарезать её отца, а я якобы оговорила мужа и оскорбляла их всех. Вот так, пять лет, я эту тварь кормила, поила, одевала, всё дозволяла...да, оказывается змею на груди пригрела. Так было мне обидно, на старости лет, с больным мужем, по судам ходить, да и дело не гражданское, а уголовное. Вот и привела нас слепая любовь к внукам в суд. Но мы скучали и очень хотели видеть малышей, они были ещё такими маленькими. И мы опять пошли к сватам, только Баху я не позволила ехать, щадила его нервы, да и скандала не хотелось. А у внучки день рождения, купив на Кадышева базаре небольшой тортик и накупив игрушек обоим малышам, мы с Дониёром, скрепя сердце, вошли в квартиру свата... Малыши с опаской, оглядываясь на мать невестки, нерешительно подошли к нам. Крепко обняв, внука, сын дочку свою, мы вошли в зал. Сваха сев напротив, осталась с нами... Странно, живёшь с человеком ни день, ни два, годы, а когда растаёшся с ним...нет, я с первых дней знала, что она не та, что нужна моей семье, моему сыну, только ведь всегда надеешься на лучшее и к сожалению, часто эти надежды нас разочаровывают. Невестка писала куда только можно, мы с Бахом трижды приходили в суд, а его всё откладывали, переносили. Я не хотела идти, но Бах настоял.
     - Чего ты боишься? Ты права, поэтому никогда не склоняй головы и не отступай, - сказал он мне.
        В тот день и Бах и я очень плохо себя чувствовали, но надо было идти. Когда мы с Дониёром и Бахом подъехали к зданию суда, там уже стояли невестка со своей матерью. Мы долго сидели в ожидании, когда же нас наконец вызовут. Я глотала таблетки, от давления, от головной боли и сердечные таблетки, меня начало трясти, нервы были на взводе. Видя моё состояние, Бах взяв меня за руку, стал успокаивать. Наконец назвали нашу фамилию, мы вошли в зал судебных заседаний и сели. Участковый привёл женщину с ЖЭКа, как свидетельницу тех злополучных событий, знать бы ещё в чём нас обвиняют. Начался процесс... Слово дали невестке, она стала рассказывать, как мы нагло пришли, Бах с ножом, а я с криками и клеветой, в общем прервав её громкое красноречие, судья дала слово нам. Мы сказали, что наши интересы только дети, нам их не дают, а в тот день не было никакого ножа, да, ругались, но всё что она говорит, ложь. Судья попросила свидетельницу, как независимое лицо, объяснить, что же всё таки было двадцать восьмого декабря, в день, когда мы пришли, чтобы повидаться с внуками и повезти их на ёлку. Фируза, так звали женщину из ЖЭКа, сказала, что не было никакого ножа и свекровь, то есть я, мирно хотела урегулировать конфликт. Ещё невестка кричала, что её дети инвалиды, что машину которую она требует, с разделом имущества, ударили нарочно, что её муж женился, будучи женатым...её судья еле успокоила.
       - Вы бы радовались, что ваш бывший муж так любит своих детей, исправно платит алименты и так хочет их видеть, прочие от детей официально отказываются, чтобы алименты не платить... Да и машину нарочно,  как можно ударить? И за неимением состава преступления, я дело закрываю, - громко сказала судья и закрыла папку с нашим уголовным делом.
        Тут невестка пришла в бешенство.
       - И чё? Вы в отношении их, (тут она кивнула на нас) ничего не предпримите, что ли? - воскликнула она.
        Судья разозлилась.
       - А Вы мне не чёкайте, не имеете права, иначе Вас привлеку, за неуважении к суду. Я свое дело хорошо знаю и нечего мне указывать, что делать. Выйдете отсюда! - сказала женщина судья.
       Слушая её тираду, я прошла к двери, мне стало еще хуже, невестка со злостью выскакивая за дверь, чуть меня не опрокинула, хорошо я удержалась держась за стенку и хорошо сын не увидел, иначе ей было бы несдобровать. Зато судья смотревшая ей вслед ахнула и покачала головой в знак негодования. Ушли мы оттуда не оглядываясь, очень всё угнетало. Дома мне вызвали машину скорой помощи. А ведь это было только начало. У меня был билет на руках в Дубай, день поездки наступил и мы с дочерью уехали на десять дней отдыхать. Эти десять дней дали разрядку моим нервам, хотя и там, в гостинице, дочь делала мне уколы и я каждый день пила таблетки, но эти десять дней были самыми счастливыми в моей жизни. Об этих счастливых днях, я поведала ранее. Через десять дней, вернувшись в Ташкент, я окунулась в ещё большие проблемы, казалось они никогда не закончатся. Невестка писала во все инстанции, даже на судью написала жалобу. Она требовала алименты в размере миллиона сум, на что ей ответили, что она получает максимальную сумму и то, что требует она, нереально и противозаконно. Что ж, оставался раздел имущества, а это машина числившаяся за сыном. Радовало то, что она не сможет претендовать на дом, каким-то чудесным чутьём, я её не стала прописывать, не хотела и всё, да и дом был на моём имени. Машину должны были оценить, для этого была назначена экспертиза, но все эти проблемы меркли, в сравнении с тем, как мой младший сын просто таял на глазах. Начались хождения по мукам...и я должна была всё это выдержать. К тому же, очень скучала по внукам. Целуя их фото, без конца плакала от своей беспомощности. Но идти в дом невестки не хотелось, даже ради детей я не могла переступить через себя. Когда я была в Дубае, с нами вместе там была подруга моей дочери Говхар, вернее они работали вместе, их магазины на Чорсу были рядом. Так вот Дилором, так её звали, как-то услышав нашу историю, сказала мне слова, которые врезались в мой мозг.
       - Дорогая моя, рыдайте, войте, тоскуйте, но никогда не опускайте головы перед сватами, им нужна Ваша слабость. Переборите себя, дети сами придут к Вам, у меня такая же история, я выла закрыв рот подушкой, но ни разу не переступила порог дома сватов. Теперь бывшая невестка сама мне приводит внука. Так что перетерпите и всё будет хорошо, - сказала мне Дилором.
       Эти слова дали мне стимул и силы пережить разлуку с внуками и Баха я просила не ходить, не хотелось, чтобы он там опять скандалил и нервничал, ведь сватам это и нужно было. И тоскуя по детям я понимала, невестка молодая, захочет выйти замуж...ну почему такие замечательные, умные детки достались такой злой, чёрствой, тупой и безнравственной особе? Дониёра я попросила написать два заявления в суд, на встречу с детьми и на развод, что он и сделал. Бедный мой мальчик, он без конца ходил в суд, то одно дело, то другое. Но самое интересное, что машину, которую ударили сзади, оценили дороже, чем она новенькая стоила в салоне, когда сын её покупал. Дониёр был в шоке. Подав встречное заявление о переоценке машины, сын добивался встречи с детьми и развода, для этого он съездил к профессору, который оперировал внука и взял у него справку о том, что да, ребёнок перенёс пять операций, тромбоколита, но в данный момент малыш здоров. Но когда сын чернее тучи пришёл с очередного заседания суда, от рассказанного им, мы были в шоке. Невестка, чтобы нам не давать детей, раздобыла справки на обоих детей о том, что они оба инвалиды второй группы и у малышки порок сердца...Ужас! А ещё эта, с позволения сказать, мать, сказала своим детям, моим внукам, что их отец умер. Ну какая мать способна кликать беду на головы своих детей? И при всём при этом, она отказывается давать развод и требует посадить мужа за двоежёнство. Да, мне говорили, что кто-то из соседей информирует мою невестку обо всём, что творится в моём доме, но я не поверила, зачем? Кому это надо? Только узнав, что она действительно информирована обо всём, я поняла...после ухода невестки, соседи напротив, установили камеру наблюдения, ведь на суде она акцентировала на то, что у неё есть видео, где якобы в наш дом вошла новая невестка, то бишь жена её мужа. Я тот час позвала соседа, ведь когда я писала акт с махалли о том, что невестка ушла в феврале, а в ноябре вывезла свой скраб, эти соседи отказались подписывать акт, чем очень меня удивили, тем более сосед видел, как она с вещами покидала мой дом. Но сосед и не отрицал, что наша невестка иногда им позванивает. Вот это да! Что значит, не покупай дом, покупай соседей. Ладно, Бог им судья. Но за детей я очень переживала, на очередное заседание я отправилась в суд с Дониёром. Но когда я попросилась присутствовать, судья спросил у невестки, как у истца, можно ли мне войти, она почти криком отказалась. И судья сказал, что я могу присутствовать, оформив нотариально, с доверительным разрешением. Тут я взорвалась и бросила невестке:
       - Твоё лицо исказила гримаса чёрных сил, что ты сыпала в мой дом умри сама, прежде чем хоронить моего сына. Дай Аллах, ты скоро за всё поплатишься! - крикнув эти слова, я  вышла из зала суда.
       А Дониёру сказала, чтобы он требовал независимую экспертизу, независимого врача, я просто негодовала. Сколько нам ещё бороться, чтобы видеться с детьми? Первая с заседания, вышла злорадствуя невестка, проходя мимо милиционера на выходе, она громко, чтобы я слышала, сказала смеясь:
       - Ура! Я их сделала и выиграла суд.
       Не выдержав, я крикнула ей в след:
       - Не спеши! Вот Аллах тебя сделает, тогда я посмеюсь.
        Я себя не узнавала, ведь так не люблю ссор и скандалов. Дониёр вышел чернее тучи.
       - Мы можем видеться с детьми два раза в месяц по три часа и в присутствии матери... - сказал он.
        Я обомлела и лишь произнесла:
        - Нет. Пиши апелляцию.