Развилка

Я обыкновенный советский человек. По национальности белорус. Я очень люблю и обожаю свой родной край. Но всё равно в Белоруссии мне, в то время подростку, дышалось тяжело. И вообще в целом, на моей малой родине я чувствовал себя некомфортно. Почему? Не знаю сам!

Мои родители работали в сельской школе. Село находилось практически на границе с Польшей. Они горячо отстаивали советский образ жизни.

Мой отец был директором школы, секретарём партийной организации совхоза, мать – преподавала в той же школе белорусский и немецкий языки. 

За пятьдесят лет советской власти в западной Белоруссии выросли целых три поколения людей. Они тесно общались друг с другом. Поэтому, когда мои родители, по сути уроженцы тех мест, после распада СССР умерли, местные люди воспринимали их как своих. Даже схоронили их на сельском католическом кладбище.

Сейчас, уже находясь на склоне лет я понимаю, что не принял западное мировоззрение в основном из-за европейской полу правды и полу лжи. Которая в СССР, а конкретно в Западной Белоруссии лилась из радиостанций «Немецкая Волна», «Свобода» и другие.

Эти радиостанции, благодаря растянутым диапазонам прибалтийских приемников, на территории Белоруссии легко прослушивались сквозь помехи. Когда стало модно слушать музыку через транзисторные приемники типа  "Спидолы" от этих голосов невозможно было отстроиться. 

И ещё, в Западной Белоруссии мне был противен дух царящего там католицизма, основанный на фанаберии и нетерпимости поляков к людям иного вероисповедования. Конечно это не всех поляков касалось, но многих. Поляков в Гродненской области было большинство.

Народ в нашей области жил вперемешку, а точнее, пятнами. Вокруг мощных костелов селились католики, вокруг ажурных церквей – православные. Кто ходил в костел, того записывали поляком, кто в церковь – белорусом.

А еще были евреи. Попадались и литовцы. Но тех и других было мало. Мои родители росли и воспитывались в православной среде, а именно в деревнях Жиличи и Гончары Свислочского района.

Но после окончания пединститута, они, в конце концов, осели в польском «анклаве». 
Не верующие, в основном русские и белорусы, группировались на центральной усадьбе совхоза. Рядом с бывшим особняком пана Тарасевича, а так же в районе машинно-тракторной станции - МТС. В основном это были бывшие фронтовики и партизаны.

Описанное мною деление людей по вере и национальности было во многом условное. На центральной усадьбе попадались и те и другие, и третьи. Короче, новая общность советский парод.

Местные поляки были люди как люди. Только с оттенком западного менталитета. Со многими из них я дружил. Но я всегда знал, что «истинные», настоящие, поляки, при случае готовы были выстрелить мне в спину. В подростковом возрасте я это чувствовал буквально своей кожей.

Помню, как в драмкружке при школе, кажется в шестом классе, мы ставили какую-то постановку про войну и партизан. Роль пленного партизана играл мальчик Франтишек по прозвищу «Дзын».

Мне же досталась роль немецкого офицера, гестаповца. Просто никто в классе не хотел играть заклятого врага. Я постарался как мог правдиво изобразить нутро и повадки фашиста.

Зал на мои реплики возмущенно гудел. В мою сторону слышались выкрики и проклятья. Некоторые пылали ко мне естественной ненавистью не делая скидки на то, что мне пришлось выручить учительницу, войдя в образ врага. Хотя все поляки в зале и артисты, прекрасно знали, что в наших местах во время войны никаких партизан не было.

Вспоминаю и другой случай, происшедший кажется в восьмом классе. Когда меня из-за какой-то мелкой ссоры до крови избили, изорвав новую одежду человек пятнадцать деревенских мальчишек – поляков, по-моему уроженцев соседней деревни.

Да, помнится, что я был в том конфликте, не прав, потому как первым придрался к ним! Да, я был в состоянии оказать отчаянное сопротивление! Но делал это с оглядкой, умышленно, сознавая мою неправоту и боясь уронить репутацию отца.

Я вообще то был не драчуном, но мне в жизни много раз приходилось защищаться. На улице, в школе, на танцах, в общем в нашей русской среде. Но среди русских парней действовали правила – «стенка на стенку», «один-на один», «до первой крови» и т.д. Дикость и не справедливость, присущая нашим полякам, в среде русских людей не допускалась. 

Конечно же не обида на мальчишек и не вопиющая несправедливость, а чувство гнетущего давления и затаённой угрозы исходящей от местных поляков и католиков, оказало на меня свое гнетущее воздействие.

Убежден, что развиться и состояться как человек и личность в тогдашней окружающей меня обстановке, мне было не суждено. Скорее всего я, под психологическим давлением запил бы с горя и умер у колодца, как мой друг. По этому, я уже много лет живу всё-таки здесь, в России.

Когда-то давно, наверное лет в семнадцать - восемнадцать, я приехал из Белоруссии в славный город Ленинград. Поступил в военно-морское училище. И всей душой полюбил этот город. Особенно Петергоф.

Каковы причины? Погоня за романтикой? Да! Несоответствие моей широкой души, мелким западным европейским ценностям? Тоже да! Но о главная причина, состояла в невозможности продвинуться на малой родине.

В крупнейшем российском городе, по сути в культурной столице России, ненавидящие меня «истинные» поляки как-то сразу забылись. Мне стало легко.

В моей душе гродненские поляки были низведены, до уровня Гродненского переулка Санкт- Петербурга.

Я даже смирился с наличием католического собора стоявшего в начале Невского проспекта. А что? Никому он не мешает.

После окончания военно-морского училища я долго жил и служил в двух отдаленных регионах России. В молодости, на востоке страны - в Приморье и на Камчатке.

Ну а уже в зрелом возрасте - здесь на Северо-Западе. Перед моими глазами в один миг промелькнули приморские города России где я жил – Владивосток, Петропавловск-Камчатский, Питер, Мурманск и Балтийск.

Я и теперь, уже на склоне лет, проживаю в нашей культурной столице. Прошло много времени как я уволился с флота. После чего более полутора десятка лет, я проработал в Питере на предприятии судостроительной промышленности.

За прошедшие годы было много всякого, в том числе и не справедливости, и гонений, и предательства. Но в России я не ощущал такого дикого давления на мою психику. Никогда, никакого зла за мою жизнь в России мне не было причинено «исподтишка» и не по надуманным негласным «правилам».

Я офицер подводник, Закончил академию. Много лет плавал почти во всех окружающих Советский Союз морях и океанах. Кроме того в среднем и в пожилом возрасте, много лет колесил вдоль и поперёк по нашей великой стране. От Мурманска до Крыма и от Бреста до Магадана. Поэтому я совсем обрусел и сейчас ощущаю себя вполне русским.

Я очень люблю Москву! Много раз бывал там по делам. Иногда даже терял ощущение места жительства. - В Питере или Москве я проживаю? - Задавал иногда я себе такой вопрос.

Одно интересное наблюдение.  В Москве, даже воздух особенный. Сладкий. Потому, что первопрестольная, была так сказать, сердцем и мозгом России!

Напротив. Когда мне приходилось выходить из вагона в Питере, на Московском вокзале, у меня всякий возникало ощущение, как будто в воду прыгаешь.

Действительно - морской климат! Такой тяжелый, влажный, и холодный воздух в нашем городе! Но как жадно я вдыхал солёный дух Балтики!

Я обожаю советскую культуру, особенно классический балет. Уважаю произведения великой русской литературы. Однако терпеть не могу советские газеты и русское ТВ.

Они насквозь лживые. Хотя, впрочем на Западе СМИ врут ещё больше. Так было всегда. И в советское и особенно в российское время.

Так что русским духом я пропитался насквозь. От белорусов и поляков у меня осталась разве что только фамилия.

Отец мой, как я уже упоминал, был директором школы и учителем историк. Со слов матери он будучи ещё молодым человеком, являлся активным комсомольцем, пропагандистом советской власти. После смерти Сталины отец искренне плакал. - Как же мы будем дальше жить без него?

Мы с отцом много общались. Обсуждали проблемы истории, внешней и внутренней политики государств. Помню длительные беседы с папой в отпусках. Особенно на политические и мировоззренческие темы. Которые стали более доверительными, когда я обрёл относительную зрелость.

Именно отец заложил в мою голову мировоззрение или базу знаний, существенно отличную от основ марксизма-ленинизма, не вполне согласующуюся с советским обществоведеньем, которые он тогда преподавал. Разница между теорией и практикой угнетала меня.

Помню, как отец на мой вопрос, - когда пошатнулась его вера в кремлёвских вождей? Ответил прямо и конкретно, - после 20-ого съезда, когда объявили очередную байку, что дескать через 20 лет в стране наступит коммунизм!

Ну а потом, я сам развил своё понимание истории уже без отца. По собственным наблюдения и конечно в результате горьких разочарований в политике и нелестной оценки обслуживающих её политиканов.

Думаю, что социально-политические и экономические события позднего советского периода, именно резкие перемены в СССР эпох от Хрущёва до Горбачева и русскую действительность от Ельцина до Медведева в РФ, как мне кажется, я в целом усвоил хорошо. Знал и понимал очередного непогрешимого вождя России, вполне адекватно.

В зрелом возрасте я даже набрался наглости и попытался предсказать будущее Россия на отдаленную перспективу. Моя последняя работа в государственном Концерне к тому обязывала.

Конкретно на 15-20 лет вперед. Обрисовать главные тенденции развития общественной жизни родной страны. Её будущее я собирался осветить максимально объективно и непредвзято. Вот какую я поставил перед собою СВЕРХЗАДАЧУ! Однако у меня ни воли, ни знаний на это увы не хватило.

- А что делать? Я искал оправдание и отмазки и пришел к выводу, что кругом одно враньё! Ведь тренды мирового развития нам простым людям доносили пропагандоны. Сначала советские, а затем российские. Но что мне мешало прислушиваться к честным и компетентным людям?

Позже когда я начал осознанно читать исторические и политические книги авторов Российской империи от Ишимовой и Бердяева, до Соловьева и Ильина, я понял главное.

Но большинство ныне власть предержащих, как новых так и уже «забронзовевших» людей, представляют собой увы более изощрённую, и более лживую часть пишущей элиты.

Нашими душами владели эдакие русские сказочники-баяны которые сами слабо верили в великое будущее сначала СССР а потом и России. 

Нашим отечественным пропагандонам было свойственно намеренное искривление мозгов простых людей из низших и средних социальных слоёв, вызванное воздействием невнятной суммы желаний очередного, самого «солнцликого» в мире вождя.

Само-собой представители большей части российского истеблишмента: а именно олигархата, высшего чиновничества и генеральского корпуса, только для вида горячо разделяли взгляды очередного кремлёвского мечтателя. Что они думали на самом деле я не знаю.

Поэтому в теперешней России до сих пор полно византийских тайн. Например сколько ныне башен в Кремле, на самом деле в данный момент, ни мне, ни другим простым специалистам до сих пор неизвестно. От простых россиян, это тщательно скрывается.

Ощутить последствия их замыслов можно только на своей шкуре. В последнее время события в нашем Отечестве, особенно с началом т.н. СВО (специальной военной операции) на Украине, развиваются столь стремительно, что одномоментно осмыслить все тренды и течения в военном деле, во внутренней и внешней политике страны, не представляется возможным.

На пятый год СВО, я сильно засомневался в доброте, цельности и политической зрелости нашего общества. Особенно его верхушки. Война обнажила сильные и слабые стороны русского народа, но я верю в него и в себя тоже.

6 апреля 2026г