26 Землянка Гроза

 Глава 26

  - Бабушка! Дедушка! Нас отпустили на каникулы. В школе теперь будут жить беженцы. Их много. Они все убежали от войны. И дети, и старики, и папы, и мамы. Даже кошки и собачки с ними.
- Хорошо, что с ними кошки и собаки. И хорошо, что люди убежали от войны., - тяжело вздыхая сказала Биси, присаживаясь на угол  сундука.
- Подай мне папаху, пожалуйста. Пойду, посмотрю что там.  Попроси невестку приготовить  обед человек на двадцать- тридцать. А вы, дети, не мешайте взрослым.
- Хорошо, дедушка! Мы поиграем в саду, -сказала Иман, обнимая мальчиков.
 От волнения левая рука старика начала неметь.
- Да, затеяли заваруху, которой нет конца. развалив огромную империю, бросились друг на друга словно волкодавы. Фашизм победили, из ссылки вернулись. А теперь очередное великое переселение. Куда бы не переехал, от себя не уйдешь, -рассуждал Муртаз-Али.
  Появилась боль за грудиной. Но возвращаться в дом старик не желал. Он присел на скамейку под чинарром, прислонившись спиной к его белому стволу.
  Память вернула Муртаз-Али в прошлое. В тяжелые годы испытаний нахов на чужбине.
 Сколько раз ему приходилось рыть землянки  для семей чеченцев, насильно выселенных не только из домов, но из теплого южного края в синюю холодную даль. Сперва рыли ров глубиной метр или полтора. Обшивали стены тем, что имелось под рукой, могли достать, собрать.Ветки, доски.Пока мужчины достраивали, досыпали насыпь, разравнивая землю, накрывая крышей, уплотняя ее хворостом, верблюжьими колючками,женщины обмазывали стены глиной. На пол тоже бросали все, что было возможно. Потом засыпали глиной, уплотняли ее, а позже женщины и дети доводили до блеска, смачивая пол мокрыми тряпками.  Спальное место родителей отделяли занавеской. Некоторые клеили на мокрые стены газеты. Редко кому удавалось покрыть стены известковым раствором.
 Деревянный топчан (хорошо, если два), сундук (если он имелся в семье), пара низеньких табуреток и на скорую руку сколоченный  столик. Фитиль или керосиновая лампа, большая общая тарелка, посуда для воды и печь, посреди комнаты.А скольких похоронили после пожара, угара, холода и голода!
  Первое время всем приходилось тяжело. Незнание языка, не только казахского, но и русского, затрудняло общение и трудоустройство. Но люди не роптали. Они помнили слова своих старцев, что с ними  Аллах. И их не привезли туда, где его нет. Помогали друг другу не только словом, но и хлебом. Брали в долг у местного населения, покупали, продавая что-то из домашнего скарба, выполняя какую-то работу по хозяйству. Тяжелая физическая работа на рудниках давала возможность поддерживать семью.
 Но каждый день в течение тринадцати лет. Встречаясь, чеченцы и ингуши в первую очередь желал=и друг другу свободы и интересовались: "Ничего не слышно о нашем возвращении домой?"
  Вступали в браки, играли свадьбы, проводили вечеринки, где молодежь знакомилась. Говорят, что имам Шамиль в 19 веке решил запретить нахам* (чеченцы и ингуши) вечеринки (ловзар - игры), мол это недопустимо в мусульманском мире. Чеченцы взбунтовались и защитили свою молодежь. Несмотря на войны, катаклизмы, жизнь-то продолжается.
 И тепло в землянках становилось не от угля,  а от общения. Детей, в первую очередь, накормив, укладывали спать. Долгими длинными морозными вечерами земляки общались не только по-родственному, но и по-соседски. Со временем стали захаживать к ним на огонек и казахи, и русские, и украинцы, и представители других народов. Вскоре появилась и своя интеллигенция. Учителя, врачи, прорабы. Директором сахарного завода назначили чеченца. Бывший военным прокурором после ранения на фронте под Смоленском Мовла стал директором сахарного завода, А Идрис -директором хлебокомбината. Вскоре его перевели в Семипалатинск и назначили директором третьего по значимости в Союзе директором комбинате, на балансе которого висели не только пекарни, но и мукомольные организации. Рассказывали, что в 1952 году Москва потребовала прислать директора Семипалатиского комплекса приехать лично с отчетом в Москву. Узнав, что Идрис из репрессированных народов, местная власть не взяла на себя ответственность и сняла свое предложение о награде за доблестный труд и направила туда одного из работников местного НКВД.
 В школе преподавал иностранный язык ингуш Бек. Ему предложили вести ин.яз. Он с усердием принялся за дело. И как-то на проверку в школу нагрянула комиссия. Члены комиссии переглядывались и не могли понять на каком языке и о чем говорят учитель и ученики. Урок прошел на "ура". Один из представителей комиссии спросили, на каком языке шел урок. Бек честно ответил: "На ин.язе". " Ни английский, ни немецкий. На китайский тоже не похож". -
 Ин.яз - это сокращенно. А я обучаю их ингушскому языку.
- Довольно успешно. Но больше не стоит никого обучать ингушскому языку. Можете преподавать русский, - сказали проверяющие...
 Вспомнив эту историю, Ммуртаз-Али широко улыбнулся. Чинар  успел забрать боль сердца старика. Он медленно поднялся и направился в школе, перебирая четки.
- Хорошо, что рыть землянки не придется. Хорошо, что не отрывают от Родины! Хвала Всевышнему, Господу миров. Все, что от Тебя, Принимаем  сердцем, - шептал он всю дорогу.
______________
Отрывок "Гроза"