Счётчик оргазмов

Я считаю оргазмы в нашем городе.

Работка так себе, если честно.

По преданию, в стародавние времена одна неудовлетворённая колдунья, разочарованная связью с правителем нашего города, наложила на наш город заклятье: если каждую ночь число женских оргазмов будет меньше установленного, в городе наступят тёмные времена.

Вообще-то звучит как бред, но это работает. По крайней мере, всегда, когда мы от этого отмахивались, что-то происходило.

Нынешний правитель Алехандро Восьмой верит в заклятие. Мужчины обязаны удовлетворять женщин. Любая жена может пожаловаться на своего мужа, и любая одинокая дама может обратиться в комитет помощи.

А мне, вашему покорному слуге, надо оргазмы подсчитывать. А иногда, точнее часто, и помогать мужьям.

Врать на такую серьёзную тему чревато наказанием — крупным штрафом, а то и тюрьмой. Все относятся к этому серьёзно.

После полуночи я начинаю обходить дома, задавать вопросы и фиксировать. Я знаю график, по которому мои подопечные вырабатывают оргазмы.

Первая дверь — пекаря и его жены. Жена пекаря огромных размеров, Лалибелла. У неё отличный аппетит, и на секс тоже. Мне всегда жаль пекаря, щуплого мужичка: попробуй удовлетворить женщину размером с кита. Но он старается. Злые языки говорят, он засовывает ей руки в вагину по локоть и месит её как тесто. Я не держал свечку, хотя верю. Злые языки никогда не ошибаются.

Стучусь к пекарю. Лалибелла выплывает в пеньюаре размером с парус торгового корабля. Я спрашиваю: сколько? Она отвечает: три. И щипает меня за бок. Её щипок как укус собаки. Больно. Я взвизгиваю от неожиданности. Она хохочет. Хохот её похож на гудок парохода. Господи, как муж это терпит.

Иду к торговцу коврами. Знаю, что там всё тухло. Он недавно женился на молодой, но никак не может её удовлетворить. Она открывает мне — злая как мегера. Жалуется на мужа. Это пятая жалоба за месяц.

— Позже пришлём добровольца, — говорю я.

— Ну зачем позже? — отвечает она. — Позже я лягу спать. Ты тоже сгодишься.

Я вздыхаю и понуро тащусь внутрь. Вдвоём с торговцем мы доводим его жену до оргазма. Торговец смотрит на меня с благодарностью. В её глазах — ехидство. Не иначе, она всё подстроила, чтобы затащить меня в постель. Я уже знаю, что будет дальше. Плавали, знаем. Она будет нашептывать торговцу, что я гораздо лучше. И он начнёт меня ненавидеть. А сам будет стараться, пока его не хватит удар прямо на молодой жене. Хорошо, если он реально отдаст концы — для него хорошо. А вдовушка будет жить в своё удовольствие, и её будет потрахивать молодой помощник торговца. Не удивлюсь, если он уже потрахивает.

Ах, не слушайте меня, это я от расстройства. Мне жаль торговца, и я терпеть не могу этих хищных акул, что выходят замуж за деньги. Хотя если подумать — за эти деньги тебя будет натягивать торговец коврами. Я вспоминаю его заросшую седыми волосами грудь и костлявые колени и содрогаюсь.

Иногда мне кажется, что я не гожусь для этой работы. Счётчик оргазмов. Слишком впечатлителен, слишком принимаю близко к сердцу.

Мой отец тоже был счётчиком. Он кончил плохо: повесился на поясе от халата. Мать сказала — от усталости. Я тогда не понял. Теперь понимаю.

Мой предшественник, старик Густав, бесстрастно записывал и всё. И подавал жалобы на мужей. Его потом грохнули, и я не удивлюсь, что это сделал разгневанный муж. Мне хочется ещё пожить, поэтому я не спешу с жалобами. И мужья мне благодарны. В местном пабе, например, мне наливают бесплатно — у хозяина от частого употребления эля стоит через раз. Мясник, чей член похож на мизинчик, регулярно поставляет нам с женой отборную вырезку.

Прослыть тем, кто не может удовлетворить женщину, в нашем городе страшнее, чем прослыть вором или негодяем. Если ты слаб по мужской части, лучше бы об этом никому не знать. И я уж точно держу язык за зубами.

К утру у меня буквально отваливаются ноги. Я устал как собака, глаза слипаются.

Дома меня ждёт жена Клара. Я за ночь насмотрелся на голых и полуголых женщин, и вид Клары вызывает у меня тоску.

Раньше она пахла пирогами. Я приходил, а на столе стоял горячий чай и её стряпня. Она смеялась, когда я щекотал её. Теперь она пахнет обидой и требует оргазмы по графику.

— Давай, дорогой, — пропела она. — Поработай ротиком.

— Клара, я так устал. Лимит набран, давай не сегодня.

— Не сегодня? — взвизгивает она. — Что другим можно, а родной жене нет!

Она начинает рыдать. Притворяется. Закрыла лицо ладонями, из-под которых сверкает абсолютно сухой и хитрый глаз.

Я тяжело вздыхаю и опускаюсь между её ног.

Через час куннилингуса Клара меня отпускает. Я не чувствую ни языка, ни губ, ни радости жизни.

Разведусь, думаю я. Брошу всё. Брошу этот город, уеду, стану землепашцем — и никаких баб.

Падаю в кровать и засыпаю нервным сном. Мне снится пекарь, который с хохотом засунул в вагину своей жены обе руки по локоть.

Я вздрагиваю во сне и переворачиваюсь на другой бок.