Месть студентки кружевными панталонами

     С рыжим Вовкой мы мирно сидели на скамейке, одиноко  стоявшей в кустах
  колючей акации и надеялись там ещё какое-то время посидеть совсем не изображая
  влюблённую парочку или парочку, окутанную страстью.
     Мы знакомы чуть ли не с пелёнок и такими парочками нам не грозило быть.
  Просто мы друг другу доверяли и... не брезговали друг другом: могли есть
  один бутерброд или грызть одно яблоко.      А это являлось наиважнейшим
  аргументом в данной ситуации.
    В общем нас друг от друга не тошнило и мы решили объединить наши усилия
  в  желании научиться целоваться по-взрослому.
   Соединив наши познания, мы уже хотели приступить к учёбе, надеясь, что нас
  здесь никто не потревожит.

    Но надеялись мы зря: наш укромный уголок зачем-то понадобился трём паршивцам
  одного возраста с Вовкой.   Вот что им тут делать сразу троим, да ещё одного
  пола?     Бухать что ли?    Ну не целоваться же...
     Так в сквере других скамеек полно.  Бухай там- никто и слова не скажет:
  себе дороже.   Потому что бухальщики на замечание могут смачно послать туда,
  откуда трудно выбираться.
     Это я уже потом поняла- что именно их привело в нашу с Вовкой компанию.
  Нет, на пьяных они не походили, но с ехидной улыбочкой, оглядев нас с головы
  до ног, да- наших ног- изрекли по их понятиям неопровержимую новость

     Вернее диагностирующую фразу изрёк один самый смелый, определённо
  считающий себя самым умным.
   "Какие у тебя ноги худые!-воскликнул он, указывая на мои голые ноги,
  не прикрытые подолом моего летнего сарафанчика и заржал, как конь в состоянии
  возбуждения.
     Слушая пришельца мы молчали, а он, обращаясь к Вовке, продолжил описание
  моего телосложения тоном открывателя Америки или эскулапа медицины,
  выдающего родне ужасный диагноз: -"Ты что, не видишь?  У неё ноги худые"
     Затем, после разоблачающей фразы предводителя троицы,  загоготали  все
  остальные и удовлетворённые миссией открывателей, как ни в чём небывало,
  выбрались из кустов на парковую дорожку.

     Мы остались сидеть в полной тишине: я ждала запоздалую реакцию Вовки,
  неоднократно видевшего мои голые и голени, и колени в жаркие летние дни,
  которых за почти шестнадцать наших лет было предостаточно.
     А Вовка?     А шут его знает- что думал Вовка.
    Главное-это я скорее всего почувствовала обиду оттого, как отреагировал
  Вовка на циничную насмешку половозрелого паршивца, смело унижающего девушку
  в присутствии её друга.  То есть- меня в присутствии Вовки.
     Не знаю- почему, но мне тогда сразу вспомнилось, как я защищала Вовку, 
  когда его обижали сразу два таких же карапуза четырёх лет, как и он, и я
  в то время.

    Паршивцы исчезли за кустами, а в моей душе стало так гадко: и оттого, что
  Вовка смолчал, не высказав ни-да, ни-против, и оттого, что тот паршивец
  был не прав.
     Ноги у меня не выглядели тощими, потому что они смотрелись вполне
  пропорционально с моим стройным телом.
    Уморительно тощими ноги выглядят, когда они завершают кубообразную или
  шарообразную фигуру любого человека: хоть женского или мужского пола.
    Ни кубом, ни шаром моя фигура не выглядела и, понимая всю случившуюся
  ситуацию, мне показалось, что унижение я получила не только от троих
  хамоватых, чужих парней, но и от Вовки.      Почти что родного Вовки...
    Целоваться сразу расхотелось, я встала и, холодно взглянув на Вовку,
  ответила:- "Спасибо за поддержку".   И ушла.
    Пусть думает и соображает, если не дурак.

    Потом...когда обида прошла, я рассудила Вовкино молчание по-другому.
  Ну что он мог возразить в двух словах тем парням?   Определённо- какую-нибудь
  глупость.    А умный ответ многословен и не факт, что те парни захотели бы
  слушать Вовкины умозаключения.    К тому же Вовка сто раз видел мои ноги
  и их стройность его не отталкивала в желании заняться лобызаниями со мной:
  пусть и в тренировочном варианте.
    Кое-как оправдав Вовку за его равнодушие, я постаралась не вспоминать
  досадную сцену в кустах акации и вообще забыть.

     Забыть удалось, тем более лето как-то быстро закончилось и с наступлением
  первого сентября, я с готовностью отправилась в свой техникум: второй
  курс занятий закономерно ждал меня, ожидаемо проходивший всё в тех же
  аудиториях.
     Трёхэтажное здание учебного корпуса за лето не изменилось ни в ширь,
  ни в высоту: четвёртый этаж не появился и крышу не снесло.

     Правда у некоторых наших однокурсниц крышу снесло, когда в число студентов
  нашей группы вписались два новеньких красавчика, оформленные переводом
  из такого же техникума другого города.
    По тому, как они уверенно и даже расхлябанно держались среди нас, то можно
  было определить их перевод не из окраин просторов нашей Родины.
    Казалось всем своим видом они предполагали, что осчастливили нас своим
  присутствием.
     Новенькие особняком не держались, как-то незаметно обросли двумя-тремя
  нашими одногруппниками, которые подобострастно вслушивались во все слова
  новеньких, чуть ли не заглядывая тем в рот.
     А рот у этих новеньких: Жорки и Кешки и правда выдавал не местные
  шуточки, контрастно отличая их от остальных.

    Некоторые наши девицы, роняющие слюни на всё ненашенское млели, игриво
  поглядывая на образовавшуюся кодлу из шести парней, которую возглавляли
  Жорка с Кешкой.
    Правда Кешкин нрав практически не отличался от нравов аборигенов, но
  держался-то он всё-таки за Жорку.

    Сколько бы и как бы не смотрели на него наши девицы, но Жорка удостаивал
  своего  благодушного ответного внимания исключительно блондинок,
  светло русых или длинноногих особей.
    Я радовалась, что ни одним из перечисленных качеств не обладала и
  скользнувший по мне его почти равнодушный взгляд не потрудился остановиться
  на моей персоне.
     Слава Богу! Я выдохнула  с облегчением потому что тех насмешек, которые
  уже имела счастье слышать от него, снова услышать не была готова.

    Да-да.  Жоркой оказался тот самый паршивец, насмешливо обсуждающий мои
  стройные ноги, когда мы с Вовкой укрылись в кустах акации для учебной
  тренировки целоваться по-взрослому.
     Когда он впервые переступив порог учебного кабинета, с лёгким интересом
  оглядывал одногруппников, то его взгляд  говорил о неком сомнении:
  достойны ли присутствующие его общества.
     Девиц он оглядывал уже с бОльшим интересом, хотя им он удостаивал
  не каждую.      На мне его взгляд не задержался: ни одна бровь, ни мускул
  на лице не дрогнули, давая понять, что видит меня впервые.
     Впервые так впервые- нашим легче.  Но и я, узнав его, не повела ни одним
  ухом.   Ещё бы!
    С таким индивидом теперь я уши буду держать востро.

    Не знаю- узнал ли меня Кешка, остановив на мне взгляд дольше, чем на других.
  Он промолчал и я не бросилась его обнимать, как родного.
  Посмотрим на дальнейшее его поведение.
    Что объединяло Кешку с Жоркой?  Не известно. Так как и поведением и
  темпераментом они отличались.  Учились не  выделяясь и не отставая от
  остальных пацанов группы.  Преподаватели радовались, что двое новеньких
  не портили общую картину успеваемости.   Деньги у них определённо водились,
  но ими не сорили.
     Степешку не получали, но  бюджетников не сторонились и относились к ним
  обычно, хотя похохмить видимо любили.  Из недр их кодлы частенько раздавался
  взрыв хохота по причине, известной только им.

    Так получилось, но мне не особо хотелось водиться с теми нашими  девицами,
  что млели при виде красавцев Жорки и Кешки и держалась несколько отстранённо,
  однако цену себе знала: выглядела и училась не хуже озабоченных девиц.

    Ко второму полугодию учёбы Жорка с Кешкой пообвыклись и видимо решили
  показать действительное своё нутро.
    Собственно, на первых порах от Жорки пока стали сыпаться то ли комплименты,
  то ли насмешки в адрес девчонок других групп или пацанов- первокурсников.
    Я сразу  сообразила чем дышат наши острословы: не гадят у себя под носом
  и нозят на более слабых, какими являлись не отесавшиеся первокурсники.
    Дипломатия новеньких острословов  была понятна, да и их гадливое поведение
   знакомо для меня.
     Время то тянулось, то бежало галопом,  мы больше узнавали друг друга
  под влиянием то луны, то  Марса с Венерой, познавая законы и влияния на себе.
   
    Всем известно, что аппетит приходит во время еды, так и у Жорки с его
  кодлой, потерявших нюх, решили подшутить над своей же однокурсницей.
     Вы правильно догадались: надо мной, но не словами.
   Заметив, когда я одна стояла в стороне, обступили меня и Жорка, не дав мне
  опомниться, ловким болевым приёмом усадил меня пятой точкой прямо на пол
  вузовского коридора.
            Моё приземление завершилось некрасивым пассажем.
   Лучше бы я оказалась в позе лотоса, но я сидела одной ногой в этой позе,
  а другая нога лежала откинутой от первой.    В общем я  как каракатица сидела
  на полу, по-разному раскинув ноги так, что подол моей юбки довольно сильно
  задрался и от этого из под него виднелись мои панталончики на короткой ножке.
    Да, они так и назывались в продаже- панталоны на короткой ножке.
  Может смазливый паршивец своим приёмом надеялся увидеть на мне голубые
  трусищи с длинными до коленей гачами, с начёсом, излюбленные  бабушками? 
     Или хотел чтобы я завалилась навзничь на спину?
     Не знаю- не выясняла: ни тогда ни позже.

    Конечно паршивцы во главе с Жоркой загоготали, увидев интересное явление,
  но...главное я, знакомая с беспардонностью Жорки, совсем не удивилась его   
  выходке, не растерялась и решила ответить ему по-своему: весьма оригинально
  и чтобы запомнилось.
    Зимы нашей местности имеют минусовые температуры и я, будучи не той
  известной девушкой, которые на всё готовые и зимой могут носить стринги.
    Нет, я забочусь о своём здоровье и зимой позволяю себе носить аккуратные
  турецкие панталончики на короткой ножке, которые и тёплые, и выглядят
  превосходно.
    А чтобы перевести смех с себя на Жорку, я сделала следующее:  лёгкой
  козочкой подскочила с пола и пальчиками с двух сторон приподняла подол
  своей юбки ещё выше, чтобы этим мерзавцам стало видно моё бельё ещё больше.
       На, смотри, если тебе так хочется!
     Вот тут перед их взором предстала неожиданная, интригующая картина.
  Конечно, полностью панталоны я им не показала, но и то, что было в свободном
  обозрении, весьма впечатляло, так как видели плотно прижатые к друг другу
  ножки, стройные, без какой-либо кривизны, а выше - панталончики: красивые,
  из пёстрого, турецкого трикотажа, украшенные в нужных местах атласной,
  изящной вышивкой.  Турки вообще производят красивое нижнее бельё

     Не знаю: какую реакцию своей выходкой ждал Жорка от меня, но только не ту,
  что я выдала, поднявшись с пола. А я подол выше подняла, почти до интимного
  места, зная, что стыдиться мне нечего.
    Одновременно общая картина комментировалась моими словами.
  - Жора, что же ты не сказал  сразу, что имеешь слабость лицезреть
    женское бельё.  Я бы тебе в ту же минуту  показала его, без твоих усилий.
    Озабоченным всё прощается, лёгкая форма фетишизма лечится.

   Вспыхнувший взрыв хохота над моим приземлением немного утих под впечатлением
  моего дефиле: парни во все глаза пялились на то, что я Жорке разрешила
  лицезреть.   С последней фразой я ещё повертела бёдрами, как в кордебалете,
  а на мой комментарий  все опять загоготали не с меньшей силой.
     Теперь уже не понятно над кем смеялись: или над Жоркой, или над моими
  словами, характеризующие его же озабоченность.    
      Получилось не в бровь, а в глаз!..     Такую сатиру трудно забыть.
    Тут даже преподаватель вмешался, высказав недовольство
  - Что это за гогот?   У вас что здесь- вечер юмора?  Быстро расходитесь!

     Вся кодла и другие обозревающие такой пассаж мигом растворились за дверями
  своих аудиторий.  Оставалось только гадать- приклеится ли к Жорке мною
  данное определение озабоченности?    Что не говори, а опасность в этом была.
     Мне же над Жоркиной выходкой не хотелось смеяться.  Я вспомнила, как он
  в сквере унижал меня  своими, совершенно надуманными определениями,
  относительно моих ног.  Даже если это было правдой- и то обидно.  А так?
    Так что свою совесть я не терзала, душа познала удовлетворение.
  Я не буду собирать вокруг себя единомышленников, но...
   Но, впредь, как в волейболе, решила отбивать Жоркины выходки своими
  меткими "па".
     Твою выходку с силовым приёмом я отбила, осталось поквитаться за скамейку
  в сквере.
     Видимо он понял, хоть и не до конца и проходя как-то мимо меня, чтобы
  никто не слышал, шёпотом удава прошипел- "Ничья: один-один".
    Лучше бы Жорка вслух не озвучивал счёт. Тем самым он выказал свои намерения
  продолжать издёвки надо мной.   Ну, как же!?  Ему непременно необходимо
  победить меня..
    Я в ту же секунду поняла его мысли и ответила так же тихо-"Рискни".
   
     О его дальнейших намерениях относительно меня я не знала, но поняла, что
  о том, как унижал меня в кустах акации, он забыл, а значит есть ещё один
  подход или попытка действительно сравнять счёт, которая очень удачно вскоре
  представилась.       А дело было так...

     У студентов и их преподавателей  конечно точки соприкосновения имеются,
  но каждые слои этих сообществ живут своей жизнью: студенты- своей,  а
  преподавательский состав- своей и, являясь обычными живыми людьми, имеют
  обычные людские слабости.
   Так и у нас: была то ли влюблённая парочка преподавателей, то ли обременённая
  обычным пороком - иметь страсть на стороне, проявление которой иногда проходило
  в стенах учебного корпуса.
     Это только кажется, что студенты ничего не замечают... как и нашей
  парочке молодых преподавателей казалось, что о них никто ничего не знает
  и их трепыхания не заметны, но... что-то же всё равно просачивалось, так
  что их появление в пустой аудитории Жорку и меня не удивили, но конечно было
  не желательно чтобы мы их заметили.  А нами потому, что нас туда отправили за
  плакатами наглядных пособий и за дыроколом для какого-то крепежа.
     Прихватив необходимое, мы уже хотели выходить из кабинета, но не успели
  прошмыгнуть, как в пустующее помещение, где мы были, заявилась влюблённая
  парочка преподов и нам ничего не оставалось, как спрятаться, чтобы их не
  смущать...
   
    Правильно- спрятаться хотя бы в шкафу, а потом выйти и остаться
  не замеченными.
  Пришлось втиснуться в единственный шкаф, одна створка которого прикрывала
  совсем узкое пространство.
     Вот этой парочке влюблённых там пообжиматься бы как раз сподручнее, чем...
    В общем я туда шмыгнула, а Жорка, не имея времени искать другое убежище,
  втиснулся рядом вместе с рулоном плакатов.
    Мы стояли впритык к друг к другу, одна его рука оказалась за моей спиной
  на уровне моей же талии, а другой он держал рулон плакатов.
    У меня же руки оказались менее заняты, зато в одной руке умещался
  увесистый дырокол на уровне его головы, а точнее- почти у его скулы.

     Видимо стоя так близко от меня, он был уверен, что у меня не получиться
  или не захочу выкидывать прежний  номер с трусами, которым я ответила на его
  выходку в коридоре и начал смело ухмыляться, плотоядно поглядывая на мои губы,
  которые накрыть их своим поцелуем не представляло труда, но я с улыбкой
  прошептала.
    - Только посмей и этот дырокол  опустится на твою челюсть.
      И когда выйдем, то по твоей разбитой губе или носу будет понятно,
      что поцеловать тебе меня не удалось.
   Тогда он шёпотом спросил- "А если не разбитые?  Ведь будут думать,
  что мне удалось тебя поцеловать?"
   - Что будут думать другие- меня не волнует.  Мне важно знать самой
     о не состоявшейся твоей задумке.

    Нетерпеливая парочка молодых преподов, услышав шум из коридора, поспешила
  вон из кабинета, прихватив для отвода глаз какие-то плакаты.
    Потом мы тоже вышли из укрытия и я продолжила с издёвкой- "Пусть другие
  думают, что я тебе и в шкафу трусы показывала".- И захохатала, обдавая весельем
  лица тех, кто знал где мы и ждали финала ситуации.
    Видя их недоумение, я поняла, что финал их явно озадачил.

    Мне стало так смешно- Ха-ха-ха! Наверно и правда подумали, что я Жорке
  в шкафу свои красивые пантолоны показывала.  Делать мне больше нечего.
    Я в шкафу держала другую оборону и устояла, и возвысилась в собственном
  мнении.  А другие пускай думают что хотят...

    А пока весеннее время у нас украсилось только календарными красными числами.
  Кое-где ещё лежал мартовский снег, но солнце потихоньку отогревало холодные
  сосульки на душах и Жоркино затишье красноречиво об этом вещало.
    Я не расслаблялась и правильно делала, ведь могли подумать, что Жоркина
  душа успокоилась, но он уже претворял в действительность новую, но весьма
  хитрую идею: тихую, но не менее  кровожадную, а именно...

    Выбрав  для своего замысла пяток девиц из нашей группы, (оказывается я
  в неё входила) и каждой, поодиночке объяснился в любви.
    От испытуемых только требовалось неразглашение его признания.
  Реакции на его лживые признания проявлялись по-разному, но одно было
  одинаковым- ему верили.  Затаённо верили, объясняя неразглашение каждая
  по-своему.
     Оказавшись в конце списка испытуемых ( не упустил возможность отыграться
  и поиздеваться) я с серьёзным видом выслушала его лживые слова признания,
  отреагировав нейтрально и изрекла.
   - Я подумаю, как к этому отнестись.  Отвечу позже.
    На следующий день, поравнявшись с моим местом за столом, он с ухмылкой,
  развязно парировал.
   - Забей, я пошутил! Уж в кого, в кого, а в тебя я никогда не влюблюсь.
     Съела?
   - Не успела. Отвечу позже.
   - Как это- позже?  Я тебе сказал, что пошутил.
   - А я не шучу.  Жди ответа.

   Через мою подругу и её родственницы в канцелярии нашего техникума я узнала
  номер домашнего телефона Жорки и...
    Дождавшись когда на мой звонок к телефону подойдёт Жоркин отец, я ласково,
  но радостно ошарашила его новостью о моей якобы беременности от его сына.
   - Вы- папа Жоры, то есть Георгия?
     Хочу вас обрадовать, что вы скоро станете дедушкой.
     Я беременна от вашего сына.
   - Чтоо?..
   - Не беспокойтесь, беременность протекает нормально.
     На днях мы с вами познакомимся
   И положила трубку.

    По хмурому виду Жорки, пришедшему на занятия наступившего дня, я поняла,
  что мой ответ на его шутку ему не понравился.
    Он подошёл ко мне и с жаром, но беспомощно затолдычил.
  - Ну ты... ну ты...  Странно реагируешь на шутки.
  - Странно?  В полном соответствии со смыслом обычных твоих шуток.
    По реакции шутника на мой ответ, я поняла, что весьма серьёзный разговор
   отца с Жоркой убавил пыл у сына в желании жестоко шутить.

    Не знаю- проявлял ли Жорка свои коварные фантазии на других студентах,
  но ко мне после моего "ответа" до самого начала каникул не подходил.
    Отвадила.
   Летом я пару раз видела его издалека, но, понимая, что заметив меня,
  он срочно переходил на другую сторону улицы, лишь бы не встречаться со мной
  лично.
    А я- не кровожадная, со стройными ножками особа, любящая красивое турецкое
  кружевное бельё, не желающая целоваться с лживым циником была вполне
  удовлетворена ничейным счётом и перевес в свою пользу не жаждала.
        А на любую другую иронию я всегда найду достойный ответ!..