Архитектор...

На окраине города, где туман всегда чуть гуще, чем в центре, стояла старая карусель. Её деревянные лошадки давно потеряли гривы, а краска облупилась, но каждый вечер сюда приходил Федерико— человек с глазами, полными несказанных слов.

Федерико работал в лавке старьёвщика. Он перебирал чужие воспоминания: сломанные часы, пожелтевшие письма, фарфоровые чашки с отбитыми краями. Он молчал. Его молчание было тяжёлым, как свинцовая гиря, и каждый, кто заходил в лавку, чувствовал: здесь слова умирают.

Однажды в лавку принесли граммофон. Он был покрыт пылью веков, но когда Федерико завёл пружину, из трубы вырвался хриплый голос:
— Жизнь — это сон, а мы — его тени...

Федерико вздрогнул. Голос был не из пластинки. Он звучал внутри.

С тех пор всё изменилось. Федерико начал замечать: каждое его слово, даже сказанное шёпотом, оставляет след. Если он говорил: «Сегодня опять будет дождь», — небо немедленно затягивалось тучами. Если бросал вслед прохожему: «Вечно он опаздывает», — тот спотыкался и падал.

Он попробовал иначе. Утром, глядя на карусель, он прошептал:
— Пусть сегодня она закружится.

Карусель скрипнула. Лошадки дёрнулись. Одна из них, с обломанным ухом, повернула голову и подмигнула ему.

Федерико стал экспериментировать. Он говорил лавке:
— Ты полна сокровищ.

И из тёмных углов на него смотрели блестящие монеты. Он говорил туману:
— Ты — шёлк, а не саван.

И туман обволакивал город нежно, как материнская шаль.

Но однажды пришли сомнения. «Это всё иллюзия», — прошептал он себе. И мир дрогнул. Карусель остановилась. Граммофон замолчал. В лавке всё покрылось пылью.

Федерико понял: слова — это не просто звуки. Это кирпичи, из которых мы строим свою тюрьму или свой дворец. Он посмотрел на своё отражение в треснувшем зеркале и сказал, чётко и громко:
— Я — архитектор своего мира.

Зеркало вспыхнуло. Трещина затянулась. За окном карусель взвыла и понеслась вскачь, разбрасывая вокруг искры, похожие на звёзды. Федерико вышел на улицу. Город смотрел на него тысячей окон-глаз.

Он улыбнулся и пошёл вперёд, выбирая слова так же тщательно, как шаги. Ведь теперь он знал: мир слушает. И отвечает.