Глава 7

Летели годы, родилась Ирина, а потом и моя мама - Галя.
Забота о детях, быт и служба мужа занимали всё время молодой жены офицера.
В один из дней, придя со службы, дедушка заявил с порога :
- Все! Я подал в отставку!
- Васенька, как же так? Что случилось? Ты снова бунтовал против начальства, ради правды?
- Не суетись, пожалуйста. Где коньяк, что ты не праздник берегла? Доставай. Отметим мою пенсию.
Клавдия, мудро замолчав, достала коньяк, рюмочку и начала собирать на стол. Он любил, когда к вечерней стопочке коньяка подавалась закуска: кусочек соленой рыбы, сыр или салат. А потом уже горячий ужин.
Себе Клавочка налила бокал красного вина "Чёрные глаза ", которое всегда берегла на День Победы и смаковала по чуть-чуть. Но что уж тут мелочиться, повод был тревожный, но веский.
Выпили, не чокаясь, как на поминках.
Она молчала. Муж был вспыльчив и горяч нравом. Хоть и не кричал, но от злости сопел как старый самовар. Аж ноздри раздувались.
Эту его черту, кстати, унаследуют и младшая дочь, и старшая внучка и правнучка.

- Ну что ты меня глазами упрекаешь? Не мог я по другому. Они прислали приказ, касательно начисления пенсий офицерам ВМФ. Это грабеж!  Какая тыловая крыса его сочинила? Под трибунал бы его или на гауптвахту.
За что мы воевали, ради чего Родине служили и хоронили товарищей?
Я не буду с этим мириться и делать вид, что все в порядке!
Сталина и маршала Жукова на них нет! Разжирели от мирного времени.
- Ну и что ты изменил этим? Кому, что доказал?, - наконец спокойно спросила молодая, но такая мудрая жена.
- Я, Клава, совести своей не изменил и присяге.
Уедем, страна большая, буду работать в торговом флоте. Я уже на пенсии все равно как военный.
- Куда же мы поедем? Как мы детей перевезем: девочек, Толика. Ему же тяжело долго на ногах стоять.
- А давай карту развернем, куда палец попадет - там и устроимся? Поезда ходят. Сядем в поезд и повезет он нас к новой жизни.
- Давай, что уж теперь... Авантюрист ты мой, принципиальный.
"Палец судьбы" попал в далекий город на берегу Азовского моря - Жданов.
Там обещали деду с семьей, как офицеру в отставке, выдать квартиру в порядке очереди. Строились дома по новому проекту доступного жилья, за которыми потом навсегда закрепится название "хрущевки".
Собиралась Клавдия как в тумане или в бреду. Говорили, что там гораздо теплее, можно не боятся морозов лютых, что те земли богаты фруктами и овощами, море - рыбой.
- Как-нибудь, не пропадём, даст Бог., - думала бабушка, скрывая от мужа, что каждый вечер горячо молится Господу и Богородице в открытое окошко.
Икон в доме советского офицера не было, да и быть не могло в то время.
Клавдия касалась голых стен пальцами, прощалась с мебелью как со старым другом. Увезти с собой они могли только часть одежды и личные вещи. К тому же, муж очень хотел забрать книги по мореходству и Атласы офицера с картами.
Вот она - безмолвная свидетельница вещего сна - панцирная кровать.Вот бочка во дворе, спасшая ребенка от смерти. Вот пятна на обоях от фотографий.
Вот она - целая жизнь, трудная, но привычная и понятная.
- А что там   за километрами рельс? Никто не знает. Но нужно ехать. Не в Сибирь, в конце-концов за мужем в ссылку отправляешься., - успокаивала себя верная спутница мятежного капитана.
Собрав нехитрый скарб, троих детей, маме тогда только исполнилось три года, Ире - пять, Толику - восемь, семья села в поезд и под стук колёс начался долгий девятидневный путь в новую жизнь.