Не смешно

     Чувство юмора вещь странная. У кого-то оно есть, а у кого-то почему-то нет. Причём у кого оно есть смеются тогда, когда другим совсем не смешно. Те, кому не смешно, сидят со строгими лицами и молчат. Внутри, конечно, у них буря и даже небольшой ураган. Они злятся на тех, которым почему-то смешно, но виду, само собой, не подают.

      "Смейтесь, смейтесь, - думают те, у которых  чувства юмора нет,- смейтесь. Всем же и так понятно, что ничего смешного не наблюдается, а просто выдрючиваются эти, которые с юмором."

      Так думают те, у кого чувства юмора нет. А те, у кого оно есть, смеются и пожимают плечами на тех, кто не смеётся. Странные люди, сидят как истуканы, даже не улыбнутся. Смешно!

     Алексей Иванович Синицын принадлежал к людям у которых чувства юмора не было. Не смешно ему было, когда кто-то шутил или, допустим, анектоды травил. Молча слушает и недовольно косится на тех, кто хохочет рядом с ним. Не смешно.

     И вот стукнуло Алексею Ивановичу 50 лет. Решили они с женой столь знаменательную дату отмечать в ресторане. А как же? Нельзя же такое событие дома праздновать. Дома не та атмосфера. Торжественности не хватает.

     Наприглашали родственников, сослуживцев  и даже друга детства отыскали. А что? Пусть придёт, посмотрит каким орлом стал Алёшка Синицын. Пусть увидит, что хоть и не понимал Алёшка шуток, которыми дружок его сыпал налево и направо в далёкие школьные годы, но, несмотря на отсутствие этого самого чувства юмора, всё отлично у Синицы. И должность хорошая, и квартира с мебелью, и машина  новехонькая.

     Друг детства Сашка Петров в ресторан пришёл пешком. Скромно сел рядом с тёткой Синицына с одной стороны и двоюродным племянником с другой. Алексей Иванович специально Сашку так посадил, чтобы знал, что рядом с юбиляром начальство сидит и другие нужные люди.

     Ничего. Пусть посидит, посмотрит и подумает, много ли его шутки пользы приносят и можно ли без чувства юмора в люди выйти.

      Доволен юбиляр. Все его поздравляют, речи произносят, чокаться тянутся через весь стол. Алексей Иванович водочку селедочкой и красной икоркой закусывает, на друга детства хитро поглядывает и не забывает начальству в рюмочку подливать. 

   "Что, брат, съел? " - думает юбиляр про друга детства.- Шутил ты, шутил, а что с того? Сидишь теперь на краешке стула, между тёткой и племянником и глаза поднять не смеешь. А я вот сейчас возьму, да и пошучу! Да так пошучу, что все со смеху попадают! "

     Встал Алексей Иванович, ухватился за край скатерти, чтоб не упасть ненароком, да как гаркнет во всё горло, смело глядя на начальника, который шашлычком закусывал:

     - А у вас, Пётр Петрович, вся спина белая!

     Хотел юбиляр начальника при этих словах по спине хлопнуть, да не удержался на ногах, покачнулся и вместе со скатертью, за которую держался,  рухнул под стол. Всё что на столе было  под столом оказалось. И не просто под столом, а на юбиляре. Лежит он среди битых тарелок, ухмыляется, ждёт, когда все громко смеяться начнут. Шутка-то весёлая получилась. Вон и шашлык, и рюмка от начальника уплыли под стол, так и сидит он с вилкой в руке и  разинутым ртом. Вот-вот засмеется! Не дождался Алексей Иванович дружного взрыва хохота, сам захохотал! Так ему его шутка понравилась.
 
     "Стало быть и у меня чувство юмора есть" - подумал юбиляр и довольный собой громко захрапел.

     Только вот начальник человеком без чувства юмора оказался. Вместо того, чтобы заливисто посмеяться над весёлой шуткой, нахмурился он, и бросив вилку под стол к юбиляру, встал,  отряхнул с брюк кусочки винегрета и гордо удалился. За ним и другие гости потянулись к выходу. Смысла оставаться не было. Вся выпивка с закуской на юбиляре, чего же за пустым столом делать?

     Хорошо только юбиляру было. Во сне он широко улыбался. Наверное шутил без остановки в сновидении своем. А что уж он там потом думал, после того как очухался, неизвестно. Обрадовался, что чувство юмора у него появилось или нет, никто так и не узнал.