Крылатки

Однажды решили срубить дерево. Толку-то от него никакого, старое уже. Да и вообще жизнь вокруг бежит, торопится, меняется, а оно стоит. Неправильно это. Ранним осенним утром, когда серое небо затянуто тоской дождя, а воздух пронзительно свеж и чист, возле старого клена собрались мужики. Словно на тропу войны вышли: кто с топором, кто с пилой… Зябко на улице, топчутся мужики на месте, с ноги на ногу переминаются.

- А може, покурим? – произнес кто-то в толпе.

- И то верно! – подхватил идею Ляксей Соломонович, мужичок худощавый, деятельный да смекалистый. - Оно ж без курева ни одно дело не сладится…

Словно по команде мужики старательно начали делать вклад в общее дело: кто крутил самокрутку, кто цигарки прикуривал. Задымили. Табаком запахло на три версты. Дед Мыкола, подтягивая на ходу штаны, со знанием дела подошел к дереву, посмотрел, грязным ногтем кору поковырял…

- А мабуть, мать его… - задумчиво произнес дед. – Хай стоит…

- Тебе-то мабудь хай… - усмехнулся Ляксей Соломонович. – Нет никакой разницы, с какого боку на печи лежать…

- Да ну, Соломоныч, - в разговор вмешался Андрей Поликарпович, невысокий грузный мужчина. Он-то своего не упустит, - не гони лошадей… Если с толком посмотреть, то клен и постоять может… Надо только ветки сухие попилять, а то в непогоду скрипеть будут, а обвалятся – так беды наделают…

- Да что с того дерева? – с пафосом махнул рукой Ляксей Соломонович. – Так, пережиток прошлого…

- Испокон веку стояло и никому не мешало…

- Так и шо? Вон у Еропе поднялись мужики, баров погнали и сами теперь живут как баре…

- У-то тебе, срамота какая…

- Какая ж срамота, Мыкола? Это сила народная. Испокон веку мы землю пахали, значит наша она. Право имеем… И дерево это для свободы нашей уберем. Смогем ведь? Ату его…Иль ты, Мыкола, трусишь? Кто жить аки барин хоче - валяй дерево…
Не всякий слову брехливого Соломоныча верил, однако ж жить по-барски хотели многие. Словно чумные навалились с топорами на старый клен. Дерево скрипело, стонало под ударами и с громким грохотом упало, посыпая землю желтыми листьями да не опавшими в лето «крылатками». Мужики, довольные собой, пошли почивать, так и оставив срубленное дерево без дела валяться… Один только дед Мыкола остался. Собрал «крылатки» и пустил их по ветру…

- Мабуть, примкнутся куда-то… укоренятся… а то ж без корней плохо…

Горьким лихолетьем над Россией-матушкой неслись годы больших перемен: то война, то революция, то голод подбирали выживших. На берегах своенравной речушки Большая Травянка примостились «крылатки», корни бросили. Здесь в одном из сел близ города Лысьва жила семья Быстрых, муж Яков да женушка Аннушка. Дружно жили, растили детей Федора и Нину. Яков коммунистической власти сочувствовал, новопровозглашенные идеалы поддерживал. Даже сына новорожденного своего по старому обычаю крестить не хотел. В город поехал, имя ему заморское дал Аскольд, чтоб ни в одном церковнике такого не было. Вот только пока Яков документы оформлял, бабки по-тихому мальчика в церквушке местной Васькой окрестили. Так и получилось, что по жизни он был Васей, а по паспорту – Аскольд Яковлевич. Своего третьего сына Яков назвал Аркадием, а вторую дочку – Аней…

Яков Быстрых был назначен председателем колхоза. Во время коллективизации и «раскулачивания» не зверствовал, но и интересы зарождающего государства соблюдал строго, чем и нажил себе врагов. Коммунистическая идеология устанавливалась путем проб и ошибок, через перегибы по всем вертикалям власти. Очень часто депеши и директивы противоречили друг другу. Во времена чистки кадров и репрессий Яков по анонимному доносу попал под трибунал… Десять долгих лет каторги без суда и следствия. Оставляя жену с пятью детьми, «враг народа» не прощался. Разве может справедливая власть народа без вины виноватого вот так под трибунал? Ничего разберутся, где ж ошибок не бывает…

А пока высшие чины вершили судьбы, Аннушка, чтобы деток прокормить, стала бурлачить. Тяжелая это работа. Впрягшись в ярмо, давившее ее хрупкую шею, женщина вместе с другими бурлаками тянула баржу, груженную зерном, рудой или солью. По течению легче, против – совсем тяжко. Берега Большой Травянки в низинах болотисты, на круче обрывисты. Коль зазеваешься и оступишься, то прямиком в воду скатишься. Если не сможешь встать в строй, то будут тебя волоком тянуть до следующей остановки. Хоть бы живым остаться. Особенно опасно ходить было вовремя весеннего паводка. У берегов стоял лед, мерзлая земля была скользкой… а усталые ноги подкашивались сами собой. В один из таких морозных дней Аннушка поскользнулась и ушла под воду. Встать в строй она уже не смогла. Пока тянули волоком, промерзла, заболела. Через несколько дней душу свою многострадальную Богу и отдала. Отца ждать тоже уже не приходилось. Его определи на рудники, там Яков ослеп и преставился.

Осиротели детишки, старшему Федору было шестнадцать, Нине – четырнадцать… Большие уже, самим на хлеб зарабатывать нужно. Вот и пошли они «в люди». Двухлетнюю Анечку приютили родственники, а вот Аскольд и Аркадий остались не удел, их определили в детский дом в г. Лысьва… Вот так они, как бобыли, и «мотылялись», теряя историю своего рода.

Побила судьба наших «крылаток», крылья-то подрезала. Однако дети остались живы. Это главное. У них еще оставался шанс прорасти и окрепнуть. Но в 1941 году началась Великая Отечественная война. Пермский край (в то время Молотовская область) стал центром эвакуации практически всей европейской части СССР. Перевозили в первую очередь заводы и национальные ценности. Обороно-промышленные предприятия работали на сверхмощностях. Лысьвенский металлургический завод изготавливал для фронта солдатские каски. После 1943 года это было единственное предприятие в Советском союзе, которое изготавливало СШ – 40 (стальной шлем образца 1940 г.). На заводах использовали детский труд. Подросткам подставляли лавочки и обучали работать на токарных и сталелитейных станках. Так балагур Васька познакомился с Тамарой Казаковой, невысокой серьезной девочкой на пару лет его старше.

А Федор 13 февраля 1941 года был призван в ряды КраснойАрмиии. Благодаря рассекреченным архивным документам периода Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. Министерства обороны Российской Федерации у нас есть некоторые данные о нем, обветшалый желтые страницы истории нашей семьи. Федор Яковлевич служил сержантом, был командиром орудия 15 Артиллерийской дивизии, награжденной орденом Суворова 2 степени. С начала войны он прошел практически всю Европейскую часть СССР: принимал участие в боях на северо-западном (до 30.12.1942), Брянском (до 08.04.1943), приволжском (до 10.1943), ленинградском (до 05.05.1944) и 2-ом белорусском фронтах.

Но самым интересным в представленных документах для нас оказалось подробное описание личного подвига Ф.Я. Быстрых и его представление к награждению орденом «Красной звезды». После демобилизации Федор вернулся в родные края, обзавелся семьей. Говорят он был человек крутого, доходящего до самодурства, нрава. Жену свою и детей держал в строгости.

За четыре военных года подростки выросли. Василий и Тамара создали свою семью. Вот только не сидится «крылаткам» на месте – надо помогать Союзным Республикам, вот и поехали они в далекий солнечный город Фергана Узбекской ССР. Жили в районе «ватной фабрики», работали на заводе. Неоднократно их старательный труд был отмечен благодарственными письмами, грамотами и дипломами. Кажется, безотчетная, порой до самозабвения, любовь к труда из поколения в поколение передается по наследству. Тамара Семеновна – мудрая, добрая, отзывчивая, старательная женщина – не боялась никакой работы, до глубокой ночи выполняла чертежи, оформляла техническую документацию. Вскоре в семье Быстрых появились и детки – Александр, Татьяна, Андрей.

Жили дружно. По выходным всей семьей лепили любимое уральское блюдо – пельмени. Василий рубил в небольшом корытце специальным топориком мясо, солил, добавлял секретные специи. Тамара замешивала крутое тесто и подготавливала сочни, а лепить приходилось всем. На кухне «боевое крещение» проходили и невестки подросших сыновей, Софья и Светлана.

А однажды в выходной день, в их квартиру на первом этаже первого многоэтажного дома, постучались незнакомые молодые люди:

- Скажите, а Аскольд Яковлевич здесь проживает?

- Нет, у нас таких нет, - добродушно улыбаясь, ответила Тамара Семеновна. – Я даже таких и не знаю…

Потоптались растеряно ребята, да и пошли искать незнакомого человека. Дело-то важное – надо на работу срочно выйти. Через некоторое время посыльные вернулись: уточнили адрес, уточнили фамилию… А вот имя никак не сходится! Но тут на разговор вышел и сам Василий.

- Скажите, а Аскольд Яковлевич здесь проживает?

- Он самый, - уверенно ответил он. – Что случилось?

- На завод явиться надо… срочно…

- Как так? – не смогла скрыть своего удивления Тамара.

- Дык, мать, я ж по паспорту Аскольд Яковлевич, а так – Васька. А ты когда детям документы делала, не видала что ль?

Разрасталось семейное дерево, укоренялось. Казалось под палящим солнцем крепнуть ему да крепнуть. У Василия и Тамары уж подрастали внуки: Валентин, Светлана, Андрей, Антонина, Елена… Вот только в 1989 г. пошатнулась социалистическая дружба народов, разразилась война. Не угодными новому правительству стали русские семьи. Сорвались «крылатки» с насиженных мест и полетели: в край Краснодарский, Воронежскую и Пензенскую области, в Москву… Может, примкнутся куда-то… укоренятся… Сохранить бы пожелтевшие листы семейной истории. Без корней-то тяжело…