Фёдор Никитин. Из армейских рассказов

Рослые сотрудники секретной организации ОРГ, братья Кудранковы, пригласили меня в Омск. На легкокрылом я добралась до тамошнего аэропорта, где меня встретил водитель синего авто, Сергей. На сиреневом хёндэ, которым управлял, как вы догадались, этот парень, мы доехали до уникального здания, в котором располагался офис Внешторгбанка. В здание я не вошла, пересела в чёрный автомобиль, который повёз меня в сторону реликтового соснового бора, которым шибко гордятся омичи.
Мы проехали не больше километра, и апатичный водитель, нажав на педаль тормоза, холодно сказал мне, что я должна выйти из машины. Не без удивления я выбралась на свежий воздух, прижимая к груди свои пожитки, представлявшие собой маленькую сумочку из крокодиловой кожи.
Через минуту возле меня остановился неброский таксомотор, и человек в солнцезащитных очках спросил у меня, не я ли Лариэя Кея. Поняв, что попала в шпионскую историю, я кивнула и влезла в таксомотор, и мы помчались в неизвестном направлении.
Иртышская набережная, куда мы приехали, выглядела не хуже, чем на цветных фотографиях. Младший Кудранков встретил меня и проводил в гостиницу. В номере с блистательным потолком и с чуть менее блистательным полом мы присели на розовый диван, проверяя его на мягкость. Затем пересели в коричневые кресла возле овального окна. Состоялся долгий разговор. Итогом этого афферентного разговора, который был достаточно плодотворным, стало написание двух дерзких рассказов на армейскую тему.
1) Из армейских рассказов. Фёдор
2) Из армейских рассказов. Максим
* * * * * * *
Так вышло, не по злобе, а по судьбе, что добрых молодцев призвали военкоматы и они помчались к  месту  службы на быстром поезде.  Всё по закону.
Длинный состав двигался по терпеливым рельсам и издавал звуки, похожие на звуки скачущего в ногу табуна. Шибко скакала тыща коней.
В уютных вагонах находились скучные пассажиры. Только в одном вагоне чёртова дюжина неуклюжих парней ехала навеселе. Неизвестность их ожидала, а вовремя явившаяся тоска их сопровождала. Из рюкзаков были вынуты черноглазые бутылки с бордовым вином, а затем запечатанные бутылки  с прозрачным и более крепким напитком, с пластмассовым дозатором.
Скоростной поезд через двое суток остановился на какой-то станции, и пятнадцать человек, включая двух помятых лейтенантов, сошли на перрон. Угрюмый солдатик, пытавшийся изобразить на своём круглом лице мерзкую улыбку, встретил их и показал взмахом руки, где их ожидала серая развалюха под названием "Зил", напрягавшаяся, чтобы выглядеть молодой и крепкой.
В воинскую часть прибыли к девяти часам вечера. Из приземистой казармы шустро выбежал коротышка с сержантскими погонами, о чём-то поговорил с двумя лейтенантами, которые явно хотели побыстрей отправиться в офицерскую гостиницу, умыться с дороги, пожрать и завалиться спать. Когда два охламона с погонами свалили, не по-детски ухмылявшийся сержант скомандовал:
- Построиться в шеренгу!
Парни, державшие в руках свои гражданские шмотки, переглянулись. Ни один из них не знал, что такое шеренга и как в неё построиться. Среди них был Фёдор Никитин, из Самарской губернии, который в своей деревеньке много рассказов слышал про армейских дедов, про неуставные отношения и про всякое разное, с чем встречались его словоохотливые друзья, уже отслужившие свой срок.
Он недоверчиво посмотрел на щуплого сержанта и сказал:
- Сержант? - Увидев, что самоуверенный недоросль вопросительно воззрился, добавил, -  а кто ты такой?
Хлопец, который был похож на беспризорника, на которого кое-как  надели солдатскую форму  и пришили погоны с тремя полосками, недовольно глянул на смельчака и сказал:
- Солдат, как фамилия?
- Сержант, как твоя фамилия? - сказал несговорчивый чувак.
- Ты чего, не понимал, куда попал? - На барахольной морде сержанта, которая, казалось, некоторое время назад была аккуратно вылеплена из чего-то мягкого,  возможно, из сырого теста, появилась злая усмешка.
- А что такое, я тебя спросил, как твоя фамилия, ответь, в чём проблема?
- Ладно, парни, я - сержант Маргарян, ваш командир. Из этого дня началася ваша служба в войсках. Сейчас все в казармы, там получите обмундирование у ефрейтора Махмудова.
Весь вечер Никитин присматривался к смуглолицым людям, облачённым в одежду цвета песка, смешанного с болотной крошкой. Он и не думал, что сержант Маргарян, этот высокомерный шкет, затаил на него злость.
Люди по своей природе - тупые, мстительные и угрюмые, говорил Фёдору, бывало, его дядя, брат его отца. И дядя Иван, естественным путём познавший это, был прав.
Побродив по улице возле серой казармы и поглазев на окрестности, ещё более серые, угрюмые, хорошего ничего не сулившие, Фёдор вошёл в это вытянутое здание, которое, если смотреть с высоты, смахивало на лежавший на земле большой кирпич.
Он увидел двоих новоприбывших, старательно чистивших чужие сапоги, ещё одного салагу, понурого рекрута, сидевшего в углу и пришивавшего белую тряпку к воротнику чужой куртки. И он смутился. Зашевелившаяся в нём совесть шибко активизировалась, и конфиденциально сообщила ему, что всё, что он слышал у себя в деревеньке про армейские порядки, оказалось не пустыми сказками.
Между тем Маргарян пригласил к себе в каптёрку нескольких старослужащих, и предложил им проучить Никитина, ибо тот, как выразился старший, "полохо начинал".
За полчаса до отбоя к Фёдору подошёл какой-то азиат и отозвал его в сторону. Он неохотно отошёл с этим солдатиком, отслужившим уже полгода, который, указав на ведро с грязной водой, сказал новичку, чтобы он взял в руки его, пошёл и сменил в нём воду.  Посмотрев на наглую харю этого идиота необычный упрямец  сказал ему, что если надо, он может сам пойти и сменить в ведре воду. Чумазый собеседник сказал:
- Ты не понимал?
- Я не понимал, - сказал Фёдор.
- Куда ты попал, ты не понимал? - не унимался узбек.
- Отвяжись, охламон. Если тебе надо, пойди и отнеси это ведро.
Киргиз (возможно, что это был представитель Туркмении или Узбекистана) протянул руку и толкнул непокорного.
- Ты чего? - Фёдор не ожидал такого.
- Иди! - Сказал узбек.
- Ладно, я пошёл, -  Фёдор повернулся, чтобы уйти.
- Куда пошёл? - завопил киргиз.
- Пойду к себе.
- Отнеси ведро!
- Отвяжись, баран упрямый.
Кырдым бырдым из средней азии двумя руками толкнул противника. Тот отлетел к стене, затем резво махнул рукой, и ладонью ударил соперника в челюсть.
На шум пришёл младший сержант Жунгуров. Что произошло, спросил он. Рядовой Жаранбаев сказал что-то по-киргизски. Жунгуров ответил по-казахски. Между тем Фёдор повернулся и ушёл. Он догадался, что у него здесь будет светлая жизнь, и яркие отношения с коллективом. По дороге он стал вспоминать все приёмы рукопашного боя, которые показывал ему отец, стараясь сделать из сына настоящего мужика.
Ночью он проснулся от шелестящего звука и увидел, что возле его кровати кто-то нагло копается в его вещах. Взяв в руки твёрдую подушку, бросил её в неопределённый силуэт. Силуэт покачнулся и чуть не упал. Потом к Федору подошли двое и сказали, что его ожидают снаружи.
- Давай быстрей, - боязливо шептали ему посланники. Новобранец не торопясь надел штаны и сапоги и пришёл в умывальную в сопровождении Жаранбаева и Тулебекова. Здесь вольно стояли и зевали Маргарян, Жунгуров, Зурба и Маркелик. Потом подошёл Арефьев, командир дежурной группы. Приглашённый гость посмотрел на этих обормотов и спросил, что им надо от него. Маргарян сказал:
- Тулебеков, объясни ему.
Тулебеков, блестя круглой рожей и пуговицами куртки, подошёл и двинул рукой, целясь в глаз Фёдора. Но ясный сокол, вспомнивший все приёмчики, которые показывал отец, отбил руку Тулебекова, и ударил его ногой в бочину. Тулебеков застонал и отошёл в сторону.
- Эй, Никитин, не барзей, - брякнул Маргарян.
- Коротышка, что тебе надо от меня? - Едва сдерживаясь, боец напрягался.
К нему приблизился дежурный Арефьев и поучительно промолвил:
- Тебе, брат, тут ещё долго служить.
- И что?
- Да ничего. Тяжело тебе будет.
- Ага. Вам всем будет тяжело, если полезете ко мне. - Ловкач схватил стоявшую в углу швабру и махнул ею перед носом Арефьева. Ефрейтор всеми щеками показал, что его обуял страх.
Маргарян, посмотрев на Арефьева, не по-детски разволновался. Он бросил:
- Пусть идёт. -
На утренней пробежке Никитин посмотрел на лица тех, которые прибыли вместе с ним. И решил, что с ними надо переговорить на серьёзную тему, о том, что делать и кто виноват. Долгая пробежка его не беспокоила. Незадолго до того, как оправиться на службу, он приобрёл выносливость, могучую дыхалку, бронзу мускулов и свежесть кожи, - всё то, что проповедовал некий горлопан в начале двадцатого века и затем его пресловутые последователи, из числа эрудированных атлетов и образованных здоровяков.
Прошла неделя. Фёдор сошёлся с Камориным, из Самары, отслужившим год, к нему присоединились Храмцов, Синцов и Терняев, из Вологды.
Маргарян, который вскоре собирался отправиться домой, получил старшего сержанта. Его не покидало желание отомстить первокурснику Никитину, оно в нём росло, кажись,  в ширину, а то, что безвыходно растёт, причиняет вред, и у Маргаряна даже заболели почки, так что он несколько дней валялся в военном госпитале.
Пролетели шесть месяцев, рекламируя внушительные крылья, коммуникабельный Никитин, успевший надавать оплеух Жаранбаеву, Тулебекову, которые стали обходить его стороной, сдружился с Жунгуровым и Арефьевым, которые поняли, что им этого сорванца не одолеть никак и лучше быть с ним в добрых отношениях.
И вот настал день. Маргарян ,Зурба, Маркелик и Суханов, надевши новые шинели, обувши новые сапоги, предварительно вручную обточенные и поглаженные, сели в "Зил", и под одобрительные возгласы подхалимов и трусов, собравшихся, чтобы проводить четверых обормотов, от которых пользы для части было меньше, чем от козла молока, помчались в сторону далёкого города, железнодорожного вокзала, чтобы разъехаться по домам.
Им предстояло трястись по колдобинам и ухабам степной дороги километров восемьдесят. Но это было ничто в сравнении со свободой. Они сидели в кузове. В кабине, рядом с рядовым Режиным, управлявшим надёжной развалюхой с безотказным мотором, осмотренным дотошным мотористом и его чумазым другом, разборчивым автослесарем, сидел старший лейтенант Ольгин. Они доехали до узкой развилки, дорога направо вела к водяной скважине, откуда местный водовоз привозил свежую воду для кухни. И  беспристрастная колымага с подтянутой трансмиссией остановилась.
Дембеля недоумевали, на их физиях появлялось нечто, похожее на тревогу, переглядываясь, они шёпотом вопрошали: "что случилось".
Минут через пять на дороге, ведущей к скважине, появился собственно "газик", тащивший на железной спине цистерну с водой.  Дембеля оживились, дескать, сейчас отведаем водицы родной, свежайшей и отправимся в путь. "Газик" подъехал и притормозил. Из кабины появился Никитин, следом Калинин, а потом с водительского сиденья слез Егоров.
Никитин крикнул испуганным уезжающим, чтобы они спустились на землю. Они без особого желания сделали это. Три сногсшибательных земляка подошли к четверым лоботрясам, чтобы горячо попрощаться с ними. Старший лейтенант Ольгин в это время делал вид, что внимательно читает какие-то важные документы, его ушные отверстия были заняты чем-то, что было похоже на круглые белые камешки, из которых жутко звучал хард-рок.
Начиная с Маргаряна, тощего старшего сержанта, синеглазого коротышки, каждый получил хороший удар под дых, добрую оплеуху и звучный подзатыльник. Потом рядовой Никитин скомандовал: "По машинам!" Четверо сержантов, получившие полный расчёт,  торопливо залезли в кузов, и "Зил", престарелый драндулет, преодолевший техническое обслуживание, набирая скорость, помчался в глубину степи.