Мои воспоминания. Часть 29

       Говорят, дочь повторяет судьбу матери, наверное это правда. Тридцатого сентября, умер мой младший сын Худоёр, так было суждено свыше и я смирилась. Хотя боль и тоска настолько сильные, что ночами выть хочется в подушку, чтобы никто из родных не слышал.  Но у нас говорят, Всевышний одной рукой забирает, двумя руками награждает,  это правда. Весной, через семь месяцев, у меня родилась правнучка, внучка Кадрия родила. А примерно через месяц после ухода моего мальчика, задолго до рождения правнучки, старшая дочь поведала мне удивительно схожую с моей, историю. Тамилочка приехала после работы к нам, как раз к ужину, мы всей семьёй поели, затем с дочерью мы уединились в другой комнате, она так попросила.
      - Я не знаю, что мне делать, мама...у Анвара, (это её  муж, мой зять), родился сын на стороне. Да и родила его знакомая, не подруга конечно, но близкая знакомая. А сейчас она лежит при смерти, причину не стала спрашивать. Только я была у неё, она молила меня, просила прощения и умоляла забрать её  малыша себе. Сказала, что её  родные не знают о ребёнке, не хочет, чтобы её  проклинали за беспутство после смерти и лучше, если её  ребёнок останется с отцом. Анвар акя молчит, ничего не говорит и ругаться с ним нет смысла. Я не знаю, что мне делать,  мама! - говоря это Тамила не переставала плакать.
       Я задумалась, вспоминая себя в подобной ситуации, когда Бах привёл своего сына от другой женщины. Но его сыну было больше годика, а этому малышу месяц всего.
        - Послушай дочка...женщина при смерти, ребёнок в грехе твоего мужа и этой женщины ведь не виноват, правда? Видимо Аллах дал тебе это испытание, а может благо? Вырастит ребёнок, сыном тебе будет, что же теперь делать? Многие о ребенке мечтают, а тут сам Аллах тебе посылает, - ответила я, хотя на сердце было очень неспокойно.
       - Я тоже боюсь гнева Аллаха, ребёнок невинный, не должен расти в доме малютке и в детском доме. Я заменю ему мать, - ответила Тамила и я поняла, что такое решение она приняла давно.
        - Вот.  Запиши в документе, что ты его мать, а Анвар естественно отец. Благие дела вознаграждаются Всевышним. Однажды и тебя Аллах вознаградит за этого ребёнка, - ответила я дочери.
       Та женщина умерла сразу, как только Тамила ей сказала, что заберёт её  ребёнка себе. Вот так, у Тамилы появился сын Азиз, пятым ребёнком, в котором она души не чает, а весной Кадрия ей родила внучку.
 Время не стоит на месте, после ухода сына, я стала много писать, словно забыться хотела в своих героях и разных сюжетах. Вдохновение приходило внезапно и я писала каждый день и даже по ночам. Откуда сюжеты приходили...не знаю. Рождались в голове спонтанно и уже не отпускали, пока не ложились в строки и не создавались повести, рассказы и романы. Стихи я тоже писала, но считала это несерьёзным делом,  прозой занялась всерьёз. Иногда перечитывала свои повести и романы, возникала мысль, неужели это я писала? А Бах мне ответил однажды, что рукой моей и мыслями движет Всевышний и без помощи Аллаха, я и строчки не написала бы. Ночами сна не было, обычно ночами и приходили в голову разные сюжеты и строки стихов. Приходилось вставать с постели и записывать, иначе утром всё  напрочь забывалось.
       Шли дни и месяцы, Говхар продолжала работать на рынке Чорсу и часто уезжала в Турцию за товаром или в Китай и Дубай. Мы её  провожали и встречали. Детей Дониера от пераой его жены, нам не давали, но скучая, мы иногда сами ездили к ним. Обычно в дни их рождения, с подарками. Но мысли детей травила мать, как-то Дониёр приехал к детям, а сын вдруг спрашивает:
     -- Разве Вы живы, папа? Мама сказала, что Вы умерли.
     Дониёр был в шоке, понимая, что бессилен что-либо сделать. Но каждый раз, когда он приходил к детям, их мать писала в милицию заявление, говоря, что её  и детей беспокоит и скандалит их отец. В последний раз, я ездила с Дониёром к его детям в день рождения внука, мы ему привезли велосипед, внучке самокат. В глазках детей, смешивался испуг с радостью. Они с испугом оглядывались на мать, которая стояла возле своего подъезда и повторяла, как надзиратель, что им пора домой. Я поняла, наши редкие посещения травмируют детей.
        - Я больше никогда не приеду сюда! Хватит! Детей жаль и эту тварь я видеть больше не могу и не хочу! - заявилала я сыну.
       Он мрачно молчал. Я понимала, как ему тяжело, но я всё  же добавила:
       - Ты больше копейки лишней, помимо алиментов, давать ей не будешь. Будет давать нам детей, пожалуйста. Нет, значит и мы нет, понял меня?
       Дониёр понял конечно, но это были его дети и я его понимала. Дониёр скорее всего привозил детям и одежду и игрушки и деньги оставлял, но со временем понял, что это излишне. Да и тут у него семья, мы с Бахом есть, которым он всегда помогал. Через два года его жена родила сына, после того, как у неё  произошёл выкидыш на позднем сроке и Нилюфар едва оправилась, она родила здорового мальчика. В последнее время, Дониёр только отправляет алименты через инспектора, к детям не ездит. Если на день задержит выплату алиментов, от бывшей приходит заявление в милицию. Как-то
скучая по детям, Дониёр поехал в школу к сыну, но через десять минут приехали из милиции. Учительница позвонила бывшей его жене, та в милицию, сказав, что Дониёр устроил дебош, это в школе, рядом с её домом...Бог ей судья. Приехав домой, сын заявил, что больше никогда не поедет к детям.
       - Вырастут, захотят увидеть отца, приедут. Нет, значит такова моя судьба, - сказал Дониёр.
       Он и правда перестал ездить к детям, а их мать скорее всего сказала им, что папа умер. Оставляю её  на волю и Суд Всевышнего. Детей искренне жаль, не понимает недалёкая, что этим делает хуже не нам, а детям.
        Но жизнь продолжается и время не стоит на месте.
В две тысячи восемнадцатом году, я начала издание своих книг. Мне помогал и Бах и сын, очень им благодарна. В том же году, я провела первую презентацию своих книг, она прошла успешно. Помочь мне, я попросила своего одноклассника Олега Даниеляна, он филолог, начитанный и умный, ныне известный поэт в Ташкенте. Я очень волновалась, но Олег стоял рядом и поддерживал меня всячески. В декабре того же года, Говхар решила выдать дочь замуж. Девочка закончила колледж медицинский  имени Боровского. Она и Худоёру моему очень помогала во время его болезни, до конца рядом с ним была, ухаживала за ним и уколы делала. И так..,двадцатого декабря назначили день свадьбы. У нас со стороны невесты дают плов на двести и больше человек, этим занялся Бах и второй муж Говхар. Надо же..,всю зиму не было снега, а в день свадьбы выпал густой снег и было очень холодно. Нам сказали, что жизнь нашей девочки будет светлой, как первый снег. И плов и свадьба прошли очень красиво и по доброму уютно. Наша девочка переехала в дом жениха и мы были счастливы. Но через несколько дней после свадьбы, Говхар сказала мне, что беременна.  Дочери было сорок три года, как не волноваться? После рождения сына прошло двадцать лет и вдруг опять ребёнок.
       - Как же я перед сватами беременной ходить буду и перед зятем рожать, мама? - с отчаянием спросила Говхар.
       - Ребёнок, это чудо от Всевышнего дочка, ты от законного мужа рожать собираешься не от любовника же, - ответила я ей.
       - Может я таблетку выпью, выкидыш вызову? - осторожно спросила дочь.
       - Против воли Всевышнего пойдёшь? Отец тебя не простит! - заявила я.
        В общем и я и Бах, твёрдо ей наказали, чтобы она рожала, несмотря ни на что. А сами с ним очень сильно переживали за дочь. Столько лет не рожала и возраст...мы молились, чтобы Аллах ей помог. Я мечтала съездить в Малый Хадж, в Мекку и Медину, в паломомничество. Я прошла всех врачей, подготовила документы, но вот верно говорят, человек предполагает, Бог располагает. Второго февраля мне был назначен выезд вместе с группой с махалли, а восемнадцатого января, Бах упал, вернее даже не упал, а встал со стула, не почувствовал ногу и всем весом сел на эту ногу. Лучевая кость сломана, после инсульта, который он перенёс со смертью сына и с его многолетним диабетом, кость стали хрупкими. Но с того дня начался кошмар, Баха увезли в больницу, наложили тяжёлый гипс. За ним остались ухаживать сын и внук, сын покойного Худоёра. В общем поездку в священные Мекку и Медину, для совершения Малого Хаджа Умра, пришлось отложить.  Бах тогда сказал мне, что моя Умра, это он, уход за ним. Он долгое время не вставал с постели, пришлось кормить его с ложечки, да и по нужде приходилось помогать. Бах сам придумывал приспособления, которые ему тогда помогли самостоятельно подниматься с постели и пересаживаться на горшок (пластмассовое ведро с крышкой). С января по май месяцы, нам пришлось туго по уходу за мужем. Но и сын и дочери, внуки и племянники, делали всё,  чтобы помочь вылечить Баха. А это врачи, клиники, лекарства...и инвалидная коляска, которую смастерили по заказу Дониёра. Я предложила взять из больницы, Бах заявил, что не сядет в коляску чужую, ему нужна новая, своя. Любое его желание исполнялось.
      В мае, мы сидели с Говхар на диване, она вещи собирала в дорогу, собиралась ехать за товаром в Стамбул.
       - У тебя срок шесть месяцев, дочка. Ты ведь с подругами едешь, да? - спросила я.
       - Подруги только вернулись из Стамбула, я одна еду, мама, - ответила Говхар.
       - Как же ты одна поедешь? Нет, одну не отпущу, - сказала я и решительно встала с дивана, зная, какие тяжести ей придётся там носить.
       Я прошла в гостиную, где на большой кровати лежал Бах и присела на стул рядом с ним.
          Бах спал, я смотрела на его красивое, мужественное лицо, густые брови, ни единой морщинки на лице.
         - Божон?  - ласково позвала я мужа.
         - А? Что? - тут же открыв глаза и посмотрев на меня, спросил Бах.
          - Присядешь? Мне поговорить с тобой нужно, -  попргсила я.
          Схватившись за приспособление, которое он сам и смастерил, Бах потянулся и с трудом приподнявшись, сел на кровати, осторожно опустив ноги.
          - Что случилось? - внимательно посмотрев на меня, спросил он.
          - Дочь твоя в Стамбул собралась, - ответила я.
          - Ну да, я знаю. Она говорила мне. И что? - не понял Бах.
          - Так Говхар одна собралась ехать! В её  положении, а там тяжести таскать, сам понимаешь, - сказала я.
          - Как одна? А подруги, с которыми она работает на базаре? Она же всегда с ними ездила, - удивился Бах.
          - Говхар говорит, они только вернулись из Стамбула. Одну её  не отпущу, -  ответила я.
           - Да я и с подругами бы не отпустил, волнуюсь за неё,  - сказал Бах и кликнул дочь.
           - Я тут подумала...она на неделю едет, если ты справишься без меня, я бы с ней поехала, помогла бы ей. Тяжести сама бы носила, ей не дала бы... - осторожно сказала я.
           Я понимала, что без меня Баху будет трудно, но зная его сильный характер, волю и насколько он любит своих детей, а сейчас переживает за Говхар...я ждала его ответа.
            - Обо мне не думай, со мной Ислом (сын Говхар) и Дониёр,  внучки есть, я справлюсь. Поезжай с ней, мне спокойнее будет, - ответил наконец Бах.
            Я ликовала, хотя и за Баха переживала. Заграницей я бывала, в Эмиратах, но давно мечтала побывать в Турции.
            - Ты точно справишься? - всё же спросила я.
            - Сказал же, поезжай! И я спокоен за дочь буду. Говхар, мама с тобой поедет, - посмотрев на дочь, которая вошла к нам, сказал Бах.
            - А Вы как же, пап? - спросила Говхар.
            - Твой сын рядом и брат, Нозима (младшая дочь Тамилы) и дочка твоя Шахноза тут поживут. На-ка...вот деньги...а сколько на билет надо? Только на один рейс бери, на свой, чтобы я и за мать не переживал. Ты же знаешь, она самолёт плохо переносит. А лететь пять часов, -  говоря это, Бах полез под подушку, где под матрасом в пакете хранил деньги.
            Из пакета он вытащил конверт, взял триста долларов и протянул дочери. Говхар звонила в авиакассу, где работал знакомый, у которого она и её подруги покупали билеты.
            - Должно хватить, ммм...двадцать долларов ещё  нужно, - отключив телефон, ответила Говхар, узнав стоимость билета туда-обратно, Стамбул-Ташкент.
            - Двадцать долларов сумами заплати, - давая дочери наши, узбекские сумы, сказал Бах.
            Говхар и сама могла добавить эти двадцать долларов, но она ехала за товаром, а там каждый доллар на счету был, да и Бах бы не позволил. Он всегда говорил, что деньги любят счёт, а у меня вообще немецкий расчёт. Почему немецкий, мы не спрашивали, может немцы пунктуальный народ, поэтому так говорят, кто знает.
            - А это тебе... - считая доллары, сказал Бах, прощупывая каждую купюру в отдельности.
     Он всегда имел большие деньги, но меня удивляло, насколько он бережно к ним относится. Каждую бумажку разглаживал пальцами, ровно складывая в пачки и оборачивая тонкой резинкой. Нет, он никогда не жалел деньги для своих родных, всегда был щедрым и добрым. А просили, и в долг давал. Многие не возвращали, он иногда забывал о долгах и не просил. И всё же к деньгам относился бережно. В общем,  на сборы у меня были сутки, я стала собираться. Конечно, поездка в Турцию была волнительной и сборы тоже. Говхар радовалась, что полетит не одна.
            - Я товару могу привезти в два раза больше, - сказала она, имея в виду вес, который положен при перевозке и сдачи багажа в самолёте.
            На следующий день, вернее ночь, мы немного поели и в пять утра, с чемоданами выехали в аэропорт. Перелёт занял пять часов, которые я перенесла неплохо. Говхар поглядывала на меня и волнуясь спрашивала, как я себя чувствую. Я отвечала, что со мной всё хорошо.  Новый аэропорт Стамбула, куда мы прилетели ранним утром, так как разница во времени в два часа была, был не просто большим, он был огромным! Полнейший восторг! Говхар заранее договорилась с гостиницей, вернее с хозяином гостиницы, где она с подругами останавливалась в каждый свой приезд. Нас встретил водитель микроавтобуса, сервис от гостиницы, но с отдельной платой в десять долларов от клиентов. В этот микроавтобус мы и сели, погрузив багаж. Водитель ждал ещё около часа, в его автобус сели ещё  несколько клиентов гостиницы и наконец мы поехали в сторону города. Стамбул находился в сорока километрах от аэропорта, я смотрела в окно машины и любовалась пейзажем, где тянулись бесконечные леса. Столько деревьев я никогда не видела и вот сам город...загадочный, просто сказочный Стамбул. Город был красивым, но множество домов, словно спичечные коробки, выстроились в ряды. Один за другим, дома поднимались по холму вверх. И пролив Босфор, который разделял город на два континента, Европу и Азию и...мосты от одного берега пролива, до другого. История Турции завораживает и пугает, ведь сами турки, вернее тюрки,  происходят от народов кочевых племён туркменов, хорезмийцев, истоки возрождения уходят в Туркестан, Самарканд и Бухару. А земли Турции были завоёваны турками, которые и начинались с десятого века. Правда вначале, это были просто набеги, они мечтали создать своё государство и иметь свои земли, которых по сути у них не было. Но видимо турки настырный народ и земли, которые они завоевали, принадлежали Греции, древней Византии и Армении и Грузии. Но нужно отдать им должное, они ревностно охраняют старину и свою историю. Памятники архитектуры, это особый смысл для турков. Как они сами говорят, что отдадут жизнь, но ни клочка своей земли. Да, земли Византии турки сделали своими, четыре моря, горы и леса, поразительной красоты природа, и исторические памятники архитектуры древней Греции, корнями уходящие на двенадцать веков назад. О Турции можно говорить бесконечно, настолько она богата и сказочно прекрасна.
         Мы, приехав в гостиницу ,,Пулат заде" заняли двухместный номер с небольшим балкончиком. Прямо перед нашим балконом, находилась старинная часовня, когда-то принадлежавшая Византии. За часовней находился монастырь, он действует и поныне. Я понимала, что за шесть дней, я не смогу увидеть и толики этого города, но хотелось посетить бывший христианский храм, ныне мусульманская мечеть, где можно совершить намаз, Айя София. Этот храм или мечеть, поражают своей красотой и габаритами. Рядом находилась Голубая мечеть Султан Ахмед. Ещё  мечеть Сулеймания и конечно дворец султанов ТопКапы. А Говхар нужно было покупать товар и мы оставив вещи в номере, сначала поднялись в столовую на завтрак. Завтрак турков очень обильный, непременно чечевичный суп, очень вкусный, варёные яйца, жаренные сосиски и колбаса, брынза и сыры разных форм и вкусов, оливки нескольких сортов и цветов, разнообразные салаты. Турки очень любят овощи и фрукты, поэтому без салатов не обходится ни одна трапеза. Ну и десерт с вкусной выпечкой и...кофе! Турецкий кофе имеет необычный вкус и аромат, если к нему привыкаешь, другой кофе просто не можешь пить. Мы с Говхар плотно позавтракали, дома я бы столько не стала есть, просто не смогла бы. А тут, право и не знаю, то ли воздух моря, то ли радость поездки, но поела я плотно. Бах дал мне с собой тысячу долларов, для Турции в тот, две тысяча девятнадцатый год, когда сто долларов обменивались на шестьсот лир, были огромные деньги. Но с каждым годом, доллар становился дороже, да и цены возросли так же. Говхар сказала, чтобы я деньги тратила только на себя, а не так, как в Дубае, где я всем покупала подарки. И я честно решила тратить деньги и эти шесть дней в своё удовольствие. Мы с ней поехали на знаменитый рынок КапалаЧорсу (Двери четырёх вод) интересный перевод, так же как и дворец султанов ТопКапы. Капа, капала, в переводе означает дверь, двери. Крытый рынок Капала Чорсу просто огромен и довольно древний и колоритный, очень красочный и шумный, с необыкновенным ароматом специй. Мы с дочерью приехали в Стамбул во время месяца Рамадан, многие турки возле магазинов совершали намаз, а перед заходом солнца, тут же садились на ифтар и ели. Часто видела, как турки подъезжали на фургонах и раздавали еду в небольших контейнерах, благотворительность во имя Аллаха у мусульман считается благом. Пол дня мы ходили под куполами крыш базара, любуясь красочными витринами и блеском бриллиантов. От разнообразных специй, разносился терпкий с разнообразным вкусом аромат. В один из ювелирных магазинов мы зашли и я выбрала колье к комплекту, который покупала в Дубае. Правда не итальянское изделие из серебра, но очень красивое и подходило к комплекту. Мы долго торговались, но упёртый турок снизил цену только на три доллара. Я купила колье и мы прошлись по другим магазинам. Оглядываясь, Говхар сказала, что мы заблудились, пришлось спрашивать, где выход. На выходе из базара, мы прошли в павильон, где продавали кожаные изделия, Говхар выбрала куртку. Она была беременна, да и май месяц, зачем ей куртка, я спрашивать не стала, но забегая вперёд скажу, куртку эту она надела лишь раз, потом повесила в магазин, на продажу. В мае на зимние вещи большие скидки в Турции и куртка была куплена за пол цены. Мы с ней устали и выйдя за территорию рынка, перешли через дорогу на площадь Баязид. Мы долго ходили по магазинам, Говхар покупала нужный ей товар и в конец устав, мы вернулись в гостиницу. В Стамбуле жила и работала близкая подруга Говхар. Узнав, что я приехала вместе с дочерью, она отпросилась с работы на пару дней, чтобы уделить внимание мне и показать город. Её звали Шахло, яркая, красивая, с большими карими глазами, черноволосая, крупная, но с красивой фигурой, молодая женщина. Прежде чем устроиться в Турции, многое перенесла и в конце-концов вышла замуж.
Вечером она прибежала в наш номер, радость встречи, объятия и долгие разговоры, конечно она скучала и по близким и по родному городу Ташкенту. Шахло вместе с нами поднялась в столовую на ужин, я осторожно сказала ей, что она не живёт здесь.
            - А ничего не скажут? - спросила я.
            - А они не знают, кто тут живёт, а мы докладывать не будем, - засмеявшись, ответила молодая женщина.
            Поев, мы вышли из гостиницы и пошли к остановке трамвая, чтобы на нём добраться до района Эминёне, на берегу пролива Босфор, Шахло сказала, что вечером там особенно красиво. Гостиница наша находилась в европейской части города, в районе Аксарай, мы шли по широким улицам по склону наверх. Это было непросто, улицы Стамбула, шли то вверх, то вниз, в моём возрасте пешие прогулки были в тягость. Но я приехала в Турцию, не для того, чтобы отсиживаться в гостинице, а максимально увидеть его красоту и достопримечательности. Что ж, девочки мои болтая, ведь не виделись давно, кажется забыли обо мне, я с трудом шла наверх по улице Лалеки. Эта улица считалась торговой точкой для тех, кто скупал товар оптом. Назвать улицу чистой, я бы не смогла, везде валялись пакеты, окурки сигарет, разный мусор. Стамбул вообще не очень чистый в этом смысле, много приезжих, туристов и тех, кто приезжает за товаром. В центре немного чище, но город просто бесподобно красивый. На трамвае мы доехали до берега Босфор, где собирались горожане. Там, в специальных тележках продавали жареные каштаны и кукурузу. Маленькие пончики в сиропе и типа бубликов под названием симит, сладкие пончики очень вкусные в горячем виде. На берегу сидели музыканты и пели песни под национальный, музыкальный инструмент.  На другом берегу выстроились в ряд кафе с вывесками ,,Балык" где готовили разную рыбу. Красочно горели подсветки двух мостов, разделяющие Азию и Европу. У берега стояли яхты и небольшие корабли, на которых предлагались экскурсии по Босфору. Я любовалась всем этим, наслаждаясь вкусом сладких пончиком, чувствуя себя принцессой в сказочном городе. Время близилось к полуночи, но казалось в Стамбуле и вовсе не спят, ночная жизнь была в порядке вещей, впрочем, как и в Дубае, где всю ночь ездили, ходили, работали и было довольно шумно до четырёх утра.