- Нас не учили быть счастливыми. (Сказала хорошая знакомая-ровесница о нашей молодости периода золотой осени социализма)
- Однако мы были таковыми ТАМ...
- Как с этим ЗДЕСЬ?
- И ЗДЕСЬ тоже ничего... но ПО-ДРУГОМУ. Здесь СЫТНЕЕ и, пожалуй, СВОБОДНЕЕ. Но ЗДЕСЬ НЕТ СЛОВА (и понятия) "ТОВАРИЩ". То есть - тот, кто такой же, как ты. И достойный не меньшего, чем ты. ЗДЕСЬ - все звери... просто одни - сильнее, другие - слабее. И нужно постоянно доказывать, что ты - БОЛЕЕ СИЛЬНЫЙ зверь. А не человек...
— И это, пожалуй, самое главное, — продолжила она, глядя куда-то вдаль, словно пытаясь разглядеть там отголоски того, что ушло безвозвратно. — Там, в той «золотой осени», мы были частью чего-то большего. Не просто индивидуумами, борющимися за свое место под солнцем, а винтиками в огромном, пусть и несовершенном, механизме. И в этом была своя сила, своя уверенность. Мы знали, что если упадем, нас подхватят. Если ошибемся, нас поправят. Не всегда, конечно, но сама возможность такой поддержки, такое чувство локтя, оно грело. Здесь же каждый сам за себя. И даже если ты сыт и свободен, эта свобода порой кажется пустой и лишенной всякого смысла. Потому что нет того, кто разделил бы с тобой твою радость, кто понял бы твою боль без слов, просто потому, что он – такой же. Здесь успех измеряется не общим благом, а личным превосходством. И эта постоянная гонка, это вечное сравнение себя с другими, выматывает. Там, даже в трудностях, было ощущение общности, братства. А здесь… здесь каждый сам себе и брат, и враг. И приходится постоянно доказывать не только свою силу, но и свою ценность, свою уникальность, которая, как оказалось, никому, кроме тебя самого, и не нужна.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.