Три зеленых свистка часть 1

               

 -  Ох!
Наталья Мироновна  стала на крыльце, вытерла пухлой ладонью лоб.
 - Что, притомилась? – спросил муж.
 -  Ой, Степанко, притомилась!  И гоняють, и гоняють из кабинета в кабинет… Ох! А ты бегай, як скаженная…
  -  Ну, ничего! Зато устроились на работу.
  -  Ой, устроились, слава Богу!
  Уместив дородное тело в семейном авто, Наталья Мироновна уточнила:
  -  Когда вылетаем? Пятого?
  -  Пятого!
  -  Послезавтра, значит…
  -  Послезавтра. – кивнул муж.
  -  Ох, что-ж то за работа? Месяц дома, месяц нету…
  -  Зато – вместе! А с работой сейчас плохо, кризис.  Хорошо, хоть такую нашли…
  -  Куда поехал? – встрепенулась супруга, заметив, что машина перестраивается в другой ряд. -
  -  До кума!
  -  Зачем?
  -  Ключи забрать. Они мне на вахте пригодятся!
  -  Вот, холера! А я пешком пойду?
  -  Куда - пешком?
  -  До магазина! В дорогу харчи надо взять? И до Гали тоже! Вези в больницу!
  -  Не, давай сперва до кума…
  -  Да ты шо? До кума час ехать! Вертай назад!
  -  Давай так: я тебя высаживаю тут, ты идешь к Гале, потом покупаешь харчи и  едешь  домой на автобусе.  Идет?
  -  Не, не йдет! Така жара, я не можу. Вези – и точка!
  Ворча себе под нос, Степан все же привез жену, куда она просила.
  Как на грех, сестра Натальи Мироновны вчера сломала ногу и сейчас лежала в больнице. Конечно, уехать на месяц, не повидав ее, Мироновна не могла.
  Она приехала, долго ахала и корила Галю за неосторожность.
  Сестрички были очень похожи – обе одинаково крупные и полные, обе круглолицые, с розовыми щечками, с пухлыми губами, только младшая Галя на десяток лет моложе.  Они нежно любили друг друга, переживая неприятности сестры как свои собственные. При этом они  ругались постоянно. Накричавшись и наругавшись, падали  друг другу в объятия, плакали и мирились.
  Сегодняшний день не стал исключением. Заплаканная Наталья Мироновна вышла из больницы. Вздыхая и вытирая лицо, она направилась к магазину.
   Жаркий летний день уже на исходе. Было душно, кондиционеры в супермаркете надрывались в отчаянной попытке охладить воздух.
  Побродив по магазину и купив все необходимое, Наталья Мироновна вышла наружу.  Она шла медленно, погруженная в свои заботы. Она, конечно, не видела, что от супермаркета ее сопровождает мужчина.

  О, что это был за мужчина!
  Росту в нем, как говорят, «метр с кепкой». Худой, даже тощий, несуразный какой-то… 
  В народе про таких говорят - негодящий.
  Он был уже не молод, но до сих пор не женат.
 Жениться на женщине нелюбимой он не хотел.
 Что это будет за жизнь? Как в песне у Высоцкого: «придешь домой – там ты сидишь!»
   Женщины же любимые давали ему отставку с постоянством, достойным лучшего применения.
   Это было обидно. Он страдал, долго и болезненно переживал свое очередное поражение, но вскоре снова пускался на поиски.
   Фортуна  улыбнулась. Он встретил ее.
   Господь собрал в ней все, что он так ценил в женщине.
   У нее чудесный рост – почти на голову выше, чем он сам.  Ее крупные, полные ноги с крепкими лодыжками, с прекрасными, округлыми бедрами   и восхитительная, очень большая грудь лишили его самообладания.
  Он забежал вперед, взглянул ей в лицо.
  Ему стало ясно: такая женщина  не то, что коня на скаку, такая танк на ходу остановит!
   Мужчина окончательно обалдел.
   Он пошел за своим идеалом, молча изнывая от восторга.
  Флюиды, испускаемые  обожателем, наконец,  достигли Натальи Мироновны.  Она оглянулась.
   Мужчина тоже остановился.
   Наталья Мироновна увидела перед собой мелкого мужичка, глядевшего на нее с улыбкой счастливого идиота.
   -  З-з..здрасьте! – проблеял мужичок.
   -  Здравствуйте! А мы что, знакомы?
   -  Ммм… Ннн… Да… То есть… не совсем…
   -  Что-то я вас не припомню…
   -  Видите ли… Я тут, рядом живу… В соседнем доме…  Вижу, соседка идет, сумки тяжелые несет… Дай, думаю, помогу…
   -  Так ты кто?
   -  Я? Меня Вениамин зовут! Можно – Веня…
   И, подскочив к  Мироновне, он выхватил у нее из рук сумку с продуктами.
   -  Э-э, ты что делаешь? Отдай!
   -  Нет, нет... Я сам… донесу… Пойдемте! Не беспокойтесь, я…прямо до двери… Я… до квартиры… - лепетал провожатый, уворачиваясь от рук Мироновны, пытавшейся его поймать.
   -  Не надо мне до квартиры. У меня муж дома, он же тебя порвет! Не боишься?
   -  Нет у вас никакого мужа! – заявил Вениамин. – Сумки сами таскаете...  Был бы муж … Нету у вас мужа!
   Тем временем они вошли во двор.
   Четыре громадные двенадцатиэтажки стояли, примкнув  друг к другу и образовав каре. В этом замкнутом «колодце» была такая акустика - любой оперный театр задохнулся бы от зависти. Каждый шорох здесь усиливался многократно.
  Вечер сегодня выдался душным, потому окна в квартирах были открыты. Тюлевые занавески на распахнутых дверях балконов висели, словно белые флаги – знак безоговорочной капитуляции перед жарой.
   Это было как раз то самое время, когда среднестатистический обыватель уже вернулся с работы, поужинал и уселся к телевизору, предвкушая какой-нибудь душещипательный сериал.
   Наталья Мироновна, наконец, поймала за ручку свою сумку.
   -  Отдай! – потребовала она.
   -  Нет, я… до квартиры…
   -  Отдай, говорю!
  Провожатый сумку не отпускал, хоть Наталья Мироновна довольно сильно ее дергала.
  -  Отдай по-хорошему! – сказала она, понизив голос.
   -  Ну, зачем вы так? Я ведь от всей души…
   -  Не отдашь?
   -   Я… Вы… Вы мне так… понравились!  А как вас зовут?
   -   Ну, пеняй на себя! – вздохнула Наталья Мироновна.
    Подняв кверху широкое лицо, Наталья Мироновна вдохнула полную грудь воздуха.
  -  Лю-ю-юди-и-и! – понеслось по «колодцу» - Лю-юди  добри-и-и…
  В окнах появились первые зрители. Сериал сериалом, а то, что происходило во дворе, было не в пример интереснее.
   -  Ой, люди-и-и! Глядите все на мой позор!
  Количество голов в окнах удвоилось.
  Внизу, во дворе, стояла здоровенная бабища, раскинув руки, и голосила.
   -  Смотрите все, до чего дожила я на старости лет! – вопила  Наталья Мироновна, указывая на ухажера. –О така мелочь до мене домогается! Ратуйте, люди добрии!
  Народ, упав животами на подоконники, ржал взахлеб.
   -  То меня Бог наказал за мои грехи! -  продолжала она, стуча себя кулаком в грудь. -Ой, люди, ратуйте! Пока он мене не снасильничал!
  Хохот уже стоял такой, что почти заглушал трубный голос Мироновны.
Обожатель дрогнул, выронил сумки и бросился наутек. Вслед ему неслись улюлюканье и свист.
   А Наталья Мироновна, спокойненько подобрав несколько выпавших из авоськи помидоров, подхватила сумки и скрылась в своем подъезде.
  Зрители с сожалением вернулись к экранам.
  Хорош был спектакль! Жалко, что короток…


                *****

  В аэропорту пахло кофе и каким-то дезинфецирующим средством. Запах этот был таким резким и плотным, что Наталья Мироновна чихнула.
  Вахтовиков им искать не пришлось. Те кучкой стояли в углу, окружив составленные штабелем дорожные сумки. На креслах рядом сидели несколько человек, пересмеивались, тянули кофе из бумажных стаканчиков.
  Высокий, крепкий, словно топором вырубленный, мужчина, ходил с блокнотом туда-сюда, всем задавал вопросы.
  Супруги сразу поняли, что это начальник. Так оно и оказалось.
  Степан, поздоровавшись, протянул ему два направления.
  -  Так, хорошо! – сказал начальник, прочитав бумаги. – Я – мастер, зовут меня Виктор Савельевич! С сегодняшнего дня и до приезда обратно в этот аэропорт вы поступаете в мое распоряжение. Степан! Сейчас подойдет Камаз, надо будет из него в вертолет перегрузить запчасти к вашей, кстати, машине. Ну, и еще кое-что. Пойдемте! Ребята, - махнул он кому-то рукой, – идем!
  Они ушли. Мироновна огляделась.
   - А-а! Новая повариха!
  -  Что?
  -  Вы ведь повариха?
  -  Да. – подтвердила она.
  -  Ну вот, давайте знакомиться. Я – Вася, а это – Семен!
  -  Наталья Мироновна!
  -  А я сразу понял, что вы повариха! – похвастался Вася.
  -  Это почему?
  -  Так вы тут единственная, кого мы не знаем. Говорили, что Ленка уволилась, взяли другую. Выходит – кроме вас некому!
  Вася  повернулся назад и позвал:
  -  Тань! Таня! Сюда иди!
  Подошла девушка.
  -  Чего?
   -  Вот, Тань, это твоя начальница!
  -  А-а-а! Здрасьте! – Улыбнулась Таня, продемонстрировав прореху с ряду  верхних зубов.  –  Таня! – кивнула она. -  Я - помошник повара. Мы с Ленкой работали год. Нормально, вроде, работали, не ругались. Теперь вот с вами будем.
  -  Почему Лена уволилась?
  -  Муж заставил. – пояснила Таня. – Ревновал сильно. Не хотела она уходить, но мужики, они -   сами знаете какие…  Достал он ее! А вас муж ревновать не будет?
  -  Не будет! Мы вместе.
  -  Тогда хорошо!
  Наталья Мироновна искоса разглядывала свою коллегу.   
  Ярко рыжие крашеные волосы девицы были заколоты сбоку ядовито-голубым цветком. Босоножки с золотыми блестками, сверкали так, что резало глаз. В ушах болтались дешевые серьги, доставая до плеч, а шею украшало пластмассовое колье. Мини-юбка открывала тощие, слегка кривоватые ноги с крупными коленями. Кожу на них покрывали мелкие пупырышки.  Кофточка тесно облегала тело, обтягивая не только худой живот, но и все детали кроя дешевого бюстгальтера, подбитого поролоном.
    Бюстгальтер под кофточкой жил собственной жизнью. Не сдерживаемый ничем, поскольку груди у девицы не было, он вольно перемещался в любом направлении в зависимости от движений тела хозяйки. Причем она не стеснялась вернуть его на место прямо тут, где стояла, прихватив пальцами сквозь блузку или просунув руку в вырез. Мужское общество ее ничуть не смущало.
   Образ дополняла сигарета, зажатая в пальцах вместе с зажигалкой и прореха на месте двух передних зубов.
   Даже Мироновна, повидавшая немало на своем веку, была обескуражена. Всего в этой Тане было слишком, всего – чересчур. Вопиющая безвкусица, страстная любовь ко всему блестящему сочеталась с отчаянной дешевизной ее гардероба.
  Мироновна закрыла глаза.
  Мрак!
  Ладно, решила Мироновна, пусть рядится во что хочет. Главное – чтобы работала.
  Пока она привыкала к странному виду своей будущей подчиненной, в здание аэровокзала влилась новая порция вахтовиков.
  Шум, гам и приветственные крики заставили ее повернуть голову.
   И кого же она увидела? В зал с широкой улыбкой на физиономии входил… её вчерашний провожатый!
  Его обступили, хлопали по плечам. Он тоже кого-то хлопал, жал руки и хохотал.  Но вот толпа схлынула, он огляделся и обомлел.
  Прямо перед ним стояла женщина его мечты.
  -  Ох! Вы??? -  выдохнул Веня.
  -  Ой, божечки!!! – всплеснула руками Мироновна.
  Оба были смущены. Оба немедленно отвернулись и потом до самого приезда на буровую старались друг на друга не смотреть.
  Веня боялся, что Мироновна станет всем рассказывать про инцидент во дворе, а Мироновна ломала голову, как теперь ей все сказать Степану.
    Мироновна хорошо знала своего мужа. Степан был скор на язык и еще более скор на расправу.
   Может, лучше промолчать?
   А вдруг этот мелкий сам чего ляпнет? Тогда уж самой Мироновне не сдобровать.
   Вот положение! Что теперь делать?

                *****

   Васька Марутин, познакомившись с новой поварихой, обвел глазами зал и обнаружил еще двоих новеньких.
    Те скромненько сидели в сторонке, мусоля в пальцах направления, и время от времени переговаривались. Внешность их выдавала выходцев из Средней Азии.
   Было заметно, что им неуютно здесь, среди чужаков. 
   Начальник куда-то уехал, они ждали его долго и сидеть им надоело. Повесив на плечи дорожные рюкзачки, они пошли искать туалет.
   Там, у раковины, они обнаружили еще нескольких вахтовиков, мывших руки.   Волей - неволей услышали разговор:
    - Зайдем в аптеку, бинты взять. В прошлый заезд вот…  надо было, а перебинтоваться было нечем.
    -  Ну, да! Мало ли что… Пошли, сходим!
   Азиаты переглянулись.
   -  Пойдем, тут на втором этаже киоск.
 
  Мужики направились к двери. Тут младший из азиатов не выдержал:
  -  Э-э, слушай, извини, конечно…   Зачем бинты?
  -  А -а, это я вам сейчас объясню! – встрял между ними неизвестно откуда взявшийся Васька Марутин.
  Мужики как-то странно, криво ухмыльнулись и вышли.
  -  Значит – так! – он подхватил их под руки, потащил к выходу. – Тебя как зовут?
  -  Ахмет!
  -  А тебя?
 -  Максуд!
  -  Ну, а я, значит, Вася. Вася Марутин! Вы откуда к нам?
  -  Точикистон!
  -   Ах, Таджикистан, значит? Ну, хорошо! Теперь скажите, вы на вертолетах летали когда-нибудь?
  -  Не- е-е… - замотали головами таджики.
  -  Я так и подумал!  Теперь я буду объяснять, а вы следите за мыслью.
  -  Ага, ага… - азиаты закивали, как китайские болванчики.
  -  Вертолет – это такая машина, у которой большой винт. Видели?
  -  Ага, на крыше! – уточнил Ахмет.
  -  Правильно, молодец!  Вообще есть еще на хвосте, но мы сейчас не об этом. Для того, чтоб вертолет взлетел, этот винт должен крутиться очень быстро. Понимаешь?
  -  Да!
  -  А когда он быстро-быстро крутится, то от него идет ветер. Страшный ветер, ураган! Такой силы ветер, что он, если попадет в ухо, то насквозь продувает! Вот в это ухо влетает, (тут Васька показал руками, как ветер влетает в ухо), а в то – вылетает!  И от этого человек может оглохнуть. Понимаешь? Потом уши лечить надо. Будешь слышать плохо, работать не сможешь. Тебе это надо?
  -  Не-е-е, не…
  -  В общем, чтобы этого не случилось, уши надо забинтовать.
  -   Э-э, а как - забинтовать?
  -  Ты, Ахмет, давай наверх и купи бинты, две штуки. Я вам помогу на первый раз. Потом уж сами научитесь.
  Дождавшись, когда Ахмет принес бинты, Вася усадил обоих азиатов перед собой и принялся бинтовать.
  Он тщательно примотал уши к головам, пропустив бинт под подбородком. Последним витком он зафиксировал бейсболки. Пояснил:
  -  Чтоб не улетели!
  Таджики благодарно заулыбались:
  -  Вася, спасибо!
  -  Да, пожалуйста! – отвечал великодушный Вася. –  Обращайтесь!
 
  Вернувшийся с погрузки мастер обнаружил двух очень странных мужчин. Они сидели рядышком на креслах, в протянутых руках держали по направлению. Головы их были замотаны. Смятые бейсболки топорщились надо лбами, словно птичьи хохолки. Белые бинты оттеняли смуглую кожу и блестящие черные глаза, отчего эти оба сильно смахивали на двух выпавших из гнезда перепуганных птенчиков. Вид был комичный до крайности.
   Мастер приподнял брови, увидев такое зрелище. Сзади него слышались уже сдержанные смешки. Все заинтересованно следили – что дальше будет.
  Мастер принял от новеньких направления, выданные им накануне отделом кадров. Долго читал, взглядывая поверх очков, потом спросил:
  -  Что это у вас? Зубы, что-ли, болят?
  -  Не… Это… Это – чтоб ухо… От вертолета!
  -  Не понял!
  -  Ветер! Ветер… э-э-э… Вертолет… Ухо дует! 
  За спиной у мастера уже хохотали в голос. Он оглянулся, поискал кого-то глазами.  Нашел Ваську, сдвинул брови. Тот потупил глазки.
  -  Так, - припечатал мастер, - понятно! Кто вас забинтовал?
  -  Вася!
  -  Снимайте бинты! – приказал начальник.
  -  Э-э-э… Вертолет ухо дует! – всполошились таджики. – Болеть будет!
  -  Не будет! – отвечал им мастер. – Нам дают другой вертолет, новый.  Этот не дует. Снимайте, не бойтесь!
  Он повернулся, снова нашел глазами Ваську, слегка покачал головой, глянул укоризненно.
  - А я чего?  Я – ничего… -  ответил ему Васька, тараща глаза.
  - Ох, Василий!...  Доберусь я до тебя…
  -  Да что я сделал-то? Я же ничего такого! Виктор Савельич!...  Ну, что, пошутить уже нельзя?
   Таджики обиделись.  Со злостью сдирая с себя бинты, они сквозь зубы ругались на родном языке.
 
 
  -  Да ладно, ребята, чего вы? Ну, не сердитесь! Это у нас что-то вроде крещения. Ну, пошутили …   Я –  Валентин Демичев, бурильщик! Тебя как зовут?
  Ахмет с недоверием смотрел на протянутую руку.
  Наконец - пожал :
  -  Ахмет…
  -  Ну вот, так-то лучше! – парень улыбнулся. Лицо у него было симпатичное, открытое. – А на Василия внимания не обращайте! Он всегда такой. Ему лишь бы поржать. Он у нас прикалываться любит. Не берите в голову…
  Таджиков обступили, знакомились, улыбались. Васька тоже подошел, извинился. Постояли все вместе, посмеялись.

  Объявили посадку, все потянулись к выходу. Когда в общем зале остался только хвостик от большой очереди, ворвался еще один.
   Вбежав в аэровокзал, он завертел головой, нашел взглядом выход на посадку и стрелой помчался туда.
  -  Ах, вот он! – прокомментировал Васька Марутин. – Нарисовался – не сотрешь!
  И крикнул поверх голов :
  -  Скажите Савельичу – Парамонов приехал! Слышите? Савельичу скажите – Парамонов здесь!
  -  Сказали уже, не ори!
  Виктор Савельич встретил последнего сурово.
  -  Почему опять опаздываем?
  -  Так не улетели же еще… - оправдывался тот.
  -  Да, еще не улетели. Но уже погрузились! Ты что, хитрее всех? Грузиться за тебя должны другие?
  -  Ну…  Я отработаю, Виктор Савельич…
  -  Это само собой! Но учти: еще раз опоздаешь – поедешь домой. Понял?
  -  Ага! Понял…
  Вышли на летное поле.
  Вдалеке выстроились в ряд толстобрюхие вертолеты.
  -  А может и правда шляпу привязать? –хохотнул кто-то. -  Не ровен час улетит…
  -  К ушам ее приклеить… Ха-ха!
  -  Не!  Лучше платочек повязать.
  -  Нет, платочек не надо! Что мы – бабы, что-ли?
  -  Гвоздиком ее к голове… хи-хи.. прибить! – вставил Парамонов радостно.
   Повисло неловкое молчание.
  -  Вот к своей голове и прибей! – парировал Валентин. – Может, опаздывать перестанешь! – и, отвернувшись, потопал к автобусу.
  Парамонов снял с головы панамку, повертел ее в руках, снова надел и подергал за поля, усаживая шляпу поглубже.
  -  Ну, и хрен с вами! – сказал он, подхватил сумку и пошел вслед за всеми.
 
                *****