Три зеленых свистка часть 2

  Вахтовый поселок представлял из себя два ряда вагончиков-балков, поставленных на сани.  Балок – столовая с маленьким обеденным залом, балок-склад  и командирский балок находились посередине, смыкая два ряда жилых балков в форме буквы «п».
  Таня завела Мироновну в столовую. Та удивилась:
  -  Ой, да тут места нема! А обедают где?  Всего четыре стола? Ой, божечки, теснота-то какая!
  -  Ничего, садятся, едят по очереди. Привыкнете!
  Татьяна открыла дверь:
  -  Тут наш склад! – потом следующую. -   А вот тут мы живем!
  Между залом и кухней Мироновна заметила закуточек.
  -  А тут чего?
  -  А здесь мы красоту наводим. Зеркало есть, вот розетка, фен, утюжок, тут моя косметика лежит…
  -  И часто наводишь?
  -  Конечно! А вдруг тут моя судьба, а я некрасивая… Мужчин много, все на меня смотрят… Я хочу всегда быть красивой!
  Мироновна снова внимательно посмотрела на напарницу, улыбающуюся во весь свой щербатый рот, и молвила:
  -  Пошли переодеваться! Пора обедом кормить.
  И закрутилась вахтовая жизнь. Подъем в пять, весь день хлопоты, полтора часа отдыха и снова хлопоты до одиннадцати.
  Верная себе, Мироновна старалась так, как будто дома кормила любимую семью.
  Булочки, плюшки, пирожки, вареники и голубцы, соусы и супы, из которых ей особенно удавался борщ, а также котлетки, тефтельки и прочие яства съедались моментально.
  Мастер Виктор Савельевич только ворчал, что после обеда никого невозможно заставить работать – все сидят объевшиеся и клюют носом.
  Но тем не менее Мироновну он в этом не обвинял. Она честно выполняет свою работу, считал мастер, и не ее вина, что едоки не знают меры.

  Прошла, наверно, неделя со дня приезда, когда с Мироновной случилась беда.
  На плите закипел тяжелый бачок и содержимое   потекло на конфорку. Необходимо было срочно его снять, но Татьяны в столовой не оказалось. Мироновна поднатужилась и сняла бачок сама, рывком оторвав от конфорки 25 килограммов.
   А зря! Наутро она почувствовала, что встать попросту не может. В поясницу как будто гвоздь воткнули.
  Прибежал Степан с какой-то жгучей мазью, намазал жену, выругал ее как следует, чтобы не хваталась за что попало, а дожидалась бы помошницу.
   Лежать Мироновне было очень больно.  Тогда Степан пошел к мастеру и выпросил у него дополнительную подушку для жены.
  -  Последняя! – предупредил его Савельич. – Больше подушек на складе нет.
  Скрученная в валик, подушка была положена под колени Мироновны. Только в таком положении она смогла уснуть.
  Вскоре ей стало легче, но подушку она не отдала, продолжая пользоваться ей.
  На другой день она напекла булочек и выставила их на прилавок перед ужином.

   Татьяна снова ушла прихорашиваться, оставив Мироновну одну за линией раздачи.
  Это случалось регулярно. Мироновна только удивлялась, какое горячее желание у Татьяны непременно очаровать какого-нибудь мужчину.
  А сколько фантазии, сколько смелости, даже дерзости! Жаль, вкус у девицы отсутствует полностью. И ведь на все это у нее хватает энергии!
  А она-то недоумевала, почему у Татьяны такой большущий чемодан! Конечно, если собираться на вахту, как на курорт – то есть брать все вещи, висящие в шкафу, то багаж маленьким не будет. Ведь каждому понятно: уважающая себя женщина дважды в одном платье в обществе не появляется!
  Так и Татьяна поступала. Но сочетание этих вещей, надетое единовременно, приводило Мироновну в отчаяние. Конечно, она не была женщиной, изуродованной светским воспитанием – куда уж тут? Мироновна выросла в деревне и одевалась в магазинах для полных женщин. Лишних вещей не покупала, предпочитала спокойный деловой стиль. Да, собственно, ни о каком стиле она не задумывалась. Что есть, то и надевала.  Ей бы и в голову не пришло, что можно надеть (на работу!!!) леггинсы в оранжево – зеленую полоску, а сверху блузу – тунику до середины бедра, всю в крупных малиновых цветах. На спине блузы был вырез почти до талии, зашнурованный обдерганной тесемкой с бантиком внизу. Тщательно, но неумело уложенные волосы Танюши были жестоко залиты лаком.  Общую картину дополняли пластиковые серьги до плеч, усаженные блестками, пластиковые же браслеты разных цветов, брякающие при каждом шаге и избыток яркой косметики. Причем картина менялась ежедневно. Мироновна только руками разводила:
    - Та-а-аня! – Ахала она каждое утро. – Ну, Татьяна! Ну, нельзя же так… Да ты посмотри, на кого ты похожа?
  Напарница шла к зеркалу, вертелась перед ним с явным удовольствием.
  Наглядевшись на себя, любимую и красивую, парировала фразой:
  -  Ой, Мироновна, да вы же мне просто завидуете!
  Наталья Мироновна лишь вздыхала сокрушенно.
  Ну, то с ней сделаешь? Конечно, она не могла рассказать напарнице, как ее осмеивают, как потешаются над ее канареечными нарядами и дыркой между зубами. И, наверно, она перестала бы обращать на нее внимание, но Татьяна не уставала поражать воображение начальницы. 
  И так каждый день.

                *****

-  Ой, Наталья Мироновна, ну и булочки у вас!  - говорил Васька Марутин, беря двумя пальцами румяную плюшку с подноса. – Просто … Даже не знаю, с чем сравнить!
  -  А ты не сравнивай, ты ешь! – отвечала Мироновна.
  -  Я и ем!  - говорил Васька, садясь напротив Ахмета, тоже жующего плюшку. -  Фигуру жалко!
  -  Не расстраивайся!  Скоро цементаж, так Савельич из тебя все сало вытрясет.
   Ахмет жевал булку, прихлебывая компот, и молчал.
   В столовую вошел еще один посетитель – электрик Саша.
  -  Эй, Саня! – окликнул его Васька. – Там, у туалета, лампочка перегорела. Заменить надо.
  -  Ага! – подтвердил Валентин. – И еще - возле мусорных баков. Вкрути, Саня, а то ночью выскочишь до ветру … Не видно ни фига!
  -  Что, промахнуться боишься?
  Все дружно заржали.
  -  Не боюсь. - спокойно ответил Валентин. – Не знаю, кому как, а мне страшновато. Не люблю я темноту…
  Пожилой мужчина с головой лысой, как коленка, поднял взгляд от тарелки.
  -  Позавчера у ручья следы видел. Медведь приходил.  Лапища здоровенная! Старый, матерый…
    Булочка остановилась у Ахмета в горле. Страх холодной струйкой скользнул вниз по спине, обжег ягодицы и прыгнул в пятки.
   Он обвел круглыми глазами столовую, мирно жующих людей, Мироновну, стоящую за линией раздачи и подивился, как они, вот так, спокойно, принимают эту жуткую новость.
   А Васька не был бы Васькой, если бы этого не заметил!
   Он поерзал на табурете, стрельнул озорным глазом по сторонам и начал:
  -  Да ты, Ахмет, не переживай! Тут медведей по три штуки на квадратный метр. Тундра!
   Бедный парень окончательно потерял аппетит. Обкусанная булочка лежала на столе, недопитый компот нагревался в запотевшем стакане.
  -  Вот у вас там, дома, звери есть?
  -  Есть…
  -  Кто у вас там? Волки, наверно…
  -  Волки есть…
  -  А тут волки тоже есть! Но они большие. Больше ваших. Полярные. Они белые и очень большие! – Васька растопырил руки. – Во! Оленя поймают, хватают за шею, на спину забрасывают, и – дёру!   Ну, бывает, что человека съедят, кто неосторожный…  Ему буровая, что тебе ресторан! В тундре-то оленя еще поймать надо. А тут буровичок – жирненький, мягонький, вку-у-усный, булочками столовскими откормленный…  Мечта просто!
  -  Эй, ты, сказочник! -  подал голос Валентин. – Кончай человека пугать!
  -  Я – пугаю? Я – не пугаю! Я просто – предупреждаю.  Предупрежден – значит вооружен!
  -  Гляди, чтоб тебя самого волки не съели!
  -  Медведи – тоже! – хохотнул электрик Саня. И, повернувшись к Ахмету, добавил: - Я сегодня же лампочки вкручу.  Светло будет, не бойся!
  Полчаса спустя Васька с компанией, согнувшись от смеха пополам, из-за угла наблюдали такую сцену.
     Ахмет, с выражение ужаса на лице, опрометью несся в туалет, непрерывно оглядываясь по дороге.
  -  А что? – подогревал Васька компанию. – Отличное слабительное! И никакой химии!
  Компания давилась хохотом, стонала и вытирала слезы.
  Назад Ахмет бежал еще быстрее, чем вызвал новый приступ радости у зрителей.
 
 
                *****

  Эта шутка неожиданно продолжилась. И прямо в тот же вечер. Только смешно уже не было никому.
  Поздно ночью Мироновна, решившая сегодня поработать с документами, сидела в столовой. Окна по случаю теплой погоды были открыты.
  Она считала накладные, разложив их на столе в хронологическом порядке, и ни на что не обращала внимания.
  Неожиданно она услышала громкий стук. Он донесся из склада, где Мироновна хранила молочные продукты и колбасы.
  Она прислушалась. Через минуту стук раздался снова, потом звук, словно что-то волочили по полу.
  Мироновна подскочила. В складе вор! Кто-то крадет товар, за который Мироновна несет материальную ответственность!
  Выбежав из столовой, она рывком открыла дверь склада и одновременно ударила ладонью по выключателю.
  Посреди склада, вытянув вперед задние ноги, сидел… МЕДВЕДЬ!!!
  Животина обнимала флягу со сгущенным молоком. Одна лапа была вымазана лакомством, другой он придерживал тару. Вся морда по самые глаза у мишки была в молоке.
  Тыльная стена склада выломана, доски вывернуты и металл, которым обиты стены, был загнут в разные стороны.
  Мироновна  молча закрыла дверь и  вернулась  к столу. Она шла медленно, в состоянии ступора. Ее мозг отказывался воспринимать эту информацию слету. Прошло какое-то время, пока она осознала, что увидела.
  Она села на табурет, посидела с минуту, потом взяла в руки будильник, завела его и с будильником в поднятой руке, вышла из столовой.
  Только теперь она закричала.
  Вахтовики поймали ее, орущую, размахивающую визжащим будильником, в ста метрах от поселка.
  Она сопротивлялась и мертвой хваткой держала чертов будильник, как будто от него зависела ее жизнь.
  Степан обнимал жену, гладил ее по растрепанным волосам. Кто-то принес валерьянки. Лекарство влили в рот Мироновне, потом дали воды.
  Наконец, она начала успокаиваться.
  Кинулись в склад.
  Визитер, конечно, давно исчез. Следы его нашли позади склада.
  Судя по ним, медведь улепётывал от поселка со всех ног, что только пятки сверкали.
  Трясущуюся Мироновну Степан уложил в постель, сам сел рядом и всю ночь не спал. Он боялся, что жене ночью приснится медведь или станет плохо.
  -  Ты зачем будильник-то взяла?  - спрашивали ее утром.
    Но на этот вопрос она так и не смогла дать ответа. Ни на следующий день, ни через месяц, никогда. Только плечиком пожимала, растерянно глядя на вопрошавшего.
  -  Щоб ты сказився! – ворчала она на следующий день на Ваську Марутина. – Холера! Это ж надо? – накаркал!   Щоб ты в мене тут… не смел бы  рта разинуть, а то я тебе накормлю харчами…! Вражина!
  Васька делал виноватую рожу, оправдывался и строил гримасы, показывающие, как он сожалеет о случившемся.

 
                *****

   Ахмет с разбегу влетел в командирский балок.
  Виктор Савельич поднял голову от бумаг. На пороге стоял его помбур с выпученными от страха глазами.
  -  Заходи! Что случилось?
  -  Э-э-э! Савелич! Домой хочу! Работать – не хочу! Деньги – не хочу! Вези домой!
  -  Да ты что? – изумился Савельич. – Как это я тебя отвезу? Вертолет будет только через неделю! Да и с чего ты домой-то собрался?
  -  Тут волки, меня кушать будут! У меня жена, дети, кормить надо…  Медведь кушать будет! А у меня жена, дети… три! – он тыкал в лицо Савельичу руку с тремя растопыренными пальцами. -  Домой вези!
  -  Слушай, Ахмет, ты же взрослый человек…
  -  Домой хочу! – Ахмет повысил голос. – У меня жена, дети!  У меня мама  в Кулябе, болеет! Медведь ест – кто кормить будет?
   Савельич откинулся на спинку кресла и бросил ручку на стол.
  -  Та-а-ак!  Это тебе Васька сказал? Ну, про медведя?
  -  Вася!  Саня сказал – следы видел. Большой медведь, близко ходит! Буровиков кушать будет!  Вчера приходил! А у меня дети, жена… - он уже почти плакал. – Домой вези!!!
  -  Сядь, успокойся! – Савельич силой усадил несчастного таджика на стул. – Слушай! Волк - зверь и медведь - зверь. Так?
  -  Так! – кивнул Ахмет.
  -  Он живет в лесу, там тишина. Понимаешь?
  Ахмет снова кивнул
  Савельич подошел к двери и толкнул ее. Рев от трех работающих ДЭСок ворвался в кабинет.
  -  Вот, послушай!  Тут днем и ночью шум стоит. А зверю тишина нужна, он слышать должен, что вокруг него происходит. Что он услышит в таком грохоте? Волк даже близко к буровой не подойдет! К тому же тут воняет. Тут соляра, бензин, растворы всякие, все пахнет. А у зверя нюх тонкий, он не выдержит наших «ароматов». Отшибет у зверя нюх, он тогда охотиться не сможет. Понимаешь? Поэтому ни один волк близко к буровой не подойдет!
   -  Вчера медведь приходил! Молоко ел! 
  -  Да, бывает иногда такое… - усмехнулся Савельич. – Медведь сладкое любит, а в тундре сладкого мало. Вот и пришел! Но ведь он же из людей никого не тронул, правда? Он сразу в склад пробрался, а там фляга стояла открытая. Вот он запах и учуял!  И вот еще что: сейчас осень. Зверь сытый. К человеку он не пойдет, ему в тундре еды хватает. Ты понял?
  -  Понял… - промямлил Ахмет.
  -  Иди в балок, ложись спать. Никто тебя тут не съест. Через месяц домой поедешь, к жене и к детям! Иди! А с Васькой я завтра поговорю… Поговорю!

                *****

   Чтоб задобрить Мироновну, Васька на следующий день нарвал большой букет ромашек и притащил в столовую.
  -  Ну, не ругайся, Мироновна! – уговаривал он ее. – Ну, дурак я!
  -  Ладно…- вздохнула Мироновна, принимая цветы. – Все, не сержусь! Но – смотри у меня! Еще один раз - и я тебя перевожу на подножный корм! Пойдешь тундру копытить, как олень. Понял?
  -  Понял! Все понял!
  Татьяна взяла цветы, поделила на части и поставила на каждый стол по небольшому букетику.
  Подошел обед. Первые посетители, едва зашли в столовую, удивились:
  -  О-о, цветы сегодня!
  -  Прям, как в ресторане!
  -  Откуда? В тундру ходили?
  -  Нет! – отвечала Танька тихо, чтобы Мироновна не слышала.  – Подарили…
  В ответ на вздернутые брови, добавила:
  -  От вас же не дождешься!.. Но здесь ЕСТЬ мужчины, которые ценят красоту…
  -  Интересно, кто же эти МУЖЧИНЫ?
  Танька не ответила, повернулась демонстративно и ушла на кухню.
   Мол, так я вам и сказала! Ревнуйте все!
   Танька мыла посуду, бросая в зал победные взгляды. А Мироновна удивлялась: с чего это у напарницы сегодня такая загадка во взоре?
   Ей невдомек было, что Танька «присвоила себе» Васькин букет.
   Интрига удалась!
   Вся буровая недоумевала: кто же этот сумасшедший, который не побоялся удрать в тундру, ползать по кочкам ради того, чтобы нарвать этот веник? И подарить его - Таньке? Неужели так влюбился? И в кого???
  Правда, продержалась интрига недолго. Едва только Ваське (под большим секретом!) поведали последнюю сплетню, как он разрушил интригу на корню.
  -  Да вы чо? - изумился он. - Вы с чего взяли, что цветы были для Таньки? Это я их принес!
  -  ???
  -  Мироновне! Чтоб не злилась на меня! Из-за медведя!
  -  Ах, вон оно что! Ну, Танька! Ну, дает! А мы-то подумали!..
  Конечно, Таньке ничего не сказали.
  Что с нее возьмешь? Девица так отчаянно хочет любви, так стремится замуж, что не гнушается ничем. 
  Ну, и Бог ей судья!

                *****