Самый богатый человек в аду

Сначала он не понял, что умер.

Слишком привычно всё выглядело.

Коридоры.
Свет.
Люди с папками.

Никаких огней.
Никакой серы.
Никаких демонов с трезубцами.

Только очередь.

Когда его вызвали,
он улыбнулся.

Он привык входить первым.

Привык, что двери открываются.

Привык, что за ним идут.

— Имя?
Он назвал.

— Активы?
Он начал перечислять.

Недвижимость.
Фонды.
Компании.
Влияние.

Голос звучал уверенно.

Слово «капитализация» здесь тоже понимали.

— Это всё? — спросил голос.

Он кивнул.

— Тогда проходите.

Дверь открылась.
Никаких криков.
Никакого огня.

Только огромное пространство.

Без стен.
Без предметов.
Без людей.

Пустота.

— Где все? — спросил он.
— Здесь каждый остаётся с тем, что накопил, — ответили.

Он посмотрел вокруг.

Ни домов.
Ни счетов.
Ни акций.

Только тишина.

Он попытался позвонить.
Телефон не работал.

Попробовал считать в уме.
Цифры не имели значения.

Попробовал вспомнить сделки.

Самое циничное —
он действительно был самым богатым здесь.

Потому что единственное, что осталось, —
это он сам.
И его внутренний баланс.

Без дивидендов.
Без внешнего подтверждения.

Он ходил по пустоте долго.
Пытался что-то построить.
Что-то организовать.

Но здесь ничего не продавалось.
И ничего не покупалось.

Тогда пришло понимание.

Ад — это не наказание.
Это изоляция.

От всего, что можно обменять.
И если ты всю жизнь накапливал только внешнее,
то в аду у тебя действительно будет много.

Много одиночества.
Много собственного голоса.

Много времени
внутри самого себя.

И вот тогда

самый богатый в аду
впервые почувствовал,

что он никогда
не инвестировал в то,
что нельзя потерять.