Три зеленых свистка часть 3

  Мироновна , которая уже начала уставать, ибо срок вахты перевалил на вторую половину, пришла в ужас , когда ей сказали, что на буровую прибудут еще десять человек. Это к уже имеющимся сорока шести!
  На соседней буровой, принадлежащей нашей же компании, остановились сразу два дизеля. Это означало, что электричества в жилом поселке не будет: ни света, ни воды, ни еды, ни кондиционеров, ни бани – ничего!
  Людей там оставлять нельзя. Их решено было раскидать по соседям до того момента, когда прилетит вертолет, чтобы всех забрать.
  Машина, в кузове которой сидели люди, шла четыре часа. Пробиралась она по жутким колдобинам.  Хотя   расстояние по прямой от аварийной буровой до нашей было не более пяти километров, но раскинувшиеся вокруг болота не позволяли  ехать прямо. Приходилось их объезжать, делать громадный крюк.
  Прибывших встречал Виктор Савельевич, расселял по балкам.
  Чтобы устроить вновь прибывших, теснили своих.  Кто-то был недоволен и даже высказывал это вслух, но мастер одним взглядом ставил его на место.
  Когда всех распределили, встал вопрос о постельных принадлежностях.
  Кое- как нашлись и матрацы, и одеяла. Вот только с подушками возникла проблема. На складе их не было.
  Всех, спавших на двух подушках, «раскулачили», но одной все-же не хватило. И мужичок, которому не хватило, оказался на редкость противным. Он ходил за Савельичем и нудил, мол, как же он будет спать, если нет у него подушки.
  Мастер, чтобы отвязаться, вынес собственный плед и отдал мужичку: на, положи под голову. Ну, нет у нас ничего больше!
  Мужичок не угомонился. Плед он забрал, принес в свой балок, однако продолжал возмущаться. И тогда Парамонов, этот «доброхот», вспомнил, что у поварихи есть лишняя подушка.
  О том, что женщина «сорвала» себе спину, готовя еду для вахты и в том числе для него, Парамонова, он и не подумал. Не думал и о том, что Мироновна без этой подушки не сможет спать потому, что боль в спине просто не даст ей уснуть.  Он жил по принципу: «Сделал гадость – сердцу радость!»
  -  Иди во-он туда! – указал он пальцем противному мужичку на жилище поварихи. - Там женский балок. Неделю назад для поварихи брали подушку со склада, я видел. Иди к ней, пусть отдает.
  Тут в поле его зрения попал Степан, шагающий по трапу к столовой.
  -  А-а, вот ее муж!  Иди, скажи: отдавай подушку назад, мне спать не на чем. Иди! – и он подтолкнул мужичка вперед, а сам остался на месте, чтобы полюбоваться всей сценой.
  Степан уже почти дотопал до столовой, где он собирался проведать жену, как вдруг на его пути возник незнакомый мужик.
  -  Ты муж поварихи? – спросил мужик.
  -  Ну, я…
  -  Мне сказали – у твоей жены две подушки. Отдавай одну назад!
  Ответ Степана был столь неожиданным, что его потом долго цитировали на всех буровых компании.
   Глядя на противного мужичка сверху вниз, он произнес:
  -  У моей жены две титьки. Может, тебе одну отдать?
  Вопрос был снят навсегда. Мужичок сразу сник, убрался в свой балок, спал там пять дней с пледом под головой и больше даже не пытался «качать права».

  Авария на двух дизельных электростанциях случилась под утро, когда ночная смена уже заканчивала работу. Буровики, всю ночь проработавшие и лишенные возможности помыться после этой смены, приехали на новое место грязные, как черти. Они хотели спать, но ложиться в постель, на чистые простыни, с черными от грязи физиономиями, не желал никто.
  Понимая, что и здесь ночная смена тоже отработала и что им тоже нужно мыться, гости деликатно пропустили хозяев вперед, а сами ждали на узкой лавочке возле бани.
    Хозяева быстренько вымылись, париться не стали, и с полотенцами на шеях выходили из бани по одному.
  Тут приехал Степан. Из кабины вслед за ним вылез молоденький, смазливый паренек.
  -  Кого привез? – спросили Степана.
  -  Новый инженер по ТБ. Знакомьтесь!
  Новый инженер достал из машины сумку, оглянулся, и, не поздоровавшись ни с кем, оглядел сидящих на лавочке буровиков.
  -  Это что? У вас баня, что-ли, топится? – восхитился он.
  Рысью добежав до командирского балка, он сунул нос в кабинет мастера, но никого там не нашел.  После чего инженер, видимо, счел, что он временно свободен, раз начальства нет на месте.
   Он схватил полотенце и кинулся в баню.
  В этот момент как раз последние из мывшихся там хозяев уже выходили. Гости, так долго ждавшие, радостно загалдели, покинули лавочку и собрались уже отправляться на помывку, но тут вдруг молодой инженер шустро нырнул прежде них в дверь и закрыл ее на крючок.
  Гости, изобразив на лицах изумление в смеси с горьким разочарованием, снова уселись на лавку.
  В самом деле: может тут такие правила, что ИТР-овцы моются отдельно от рабочих?  Может, заходить туда нельзя, пока там инженер намывает свои телеса?
  Черт его знает? В каждой коробушке свои погремушки…
  Будучи людьми вежливыми и воспитанными, они снова принялись ждать.
  Прошло не менее получаса, прежде чем Степан, целый день сегодня мотавшийся на своей машине туда-сюда, не появился перед ними с полотенцем на плечах.
  -  Чего сидите-то? – спросил он удивленно.
  Ему объяснили.
  -  Ага! – кивнул Степан, помрачнев. – Ну, понятно…
  Он подошел к двери, потянул за ручку.
  Заперто.
  Тогда он что-то пробормотал, слегка пнул ее носком тапка, потряс и – нате вам! – дверь открылась.
  Сделав жест, означающий: подождите немного! – Степа скрылся в клубах пара.
  Через пару минут оттуда опрометью, сжимая в руках собранную наспех одежду, вылетел полуголый инженер. 
   Мелькая  розовыми пятками, он заскочил в свой балок, захлопнул дверь и тут все услышали, как быстро проворачивается в замке ключ.
  Следом вальяжно вышел Степан, повёл рукою:
  -  Прошу!
  Гости ввалились в раздевалку.
  Скидывая с себя одежду, они интересовались:
  -  Ты что ему сказал? Чего он такой перепуганный?
  -  Это не важно! – отвечал Степа. – Важен результат!

  На следующее утро новый инженер приступил к работе.
  На завтрак он не пошел, а то бы стал свидетелем нового образа, созданного креативной дизайнерской мыслью Татьяны.
  Черное платье в пол, узкое и блестящее, с «американской» проймой, обнажало худые плечи «красавицы», а длинный разрез сзади на подоле обнажал ноги.   Несколько рядов цепей, разного размера и калибра, висели на тощей шее. Голову украшали перья. Чтобы они не падали с головы, хозяйка закрепила их пластмассовыми гребнями, щедро намазанными лаком для ногтей с добавлением блесток. Достойным дополнением к общей картине явились туфли на высоком каблуке, изготовленные примерно в восьмидесятых годах. Наверно, мамины. Ну, и конечно, косметика. Тушь была наложена так мощно, что падала с ресниц.
  Мироновна, увидев эту «женщину-вамп», только руками всплеснула:
  -  Ой, господи! Царица небесная! 
  И ушла на кухню.
  Завтрак шел своим чередом.
  Пришли еще несколько человек. Взяли, кто чего захотел, сели за столы и, молча переглядываясь, стали кушать.
  «Прекрасная» напарница, гордо держа голову, мыла посуду. Взгляды, которые она бросала в зал были красноречивы.
  « Я красива! – говорили взгляды. – Я слишком красива для вас. И вы это понимаете! Но, может быть, кто-то из вас решится подойти ко мне? Тогда я, возможно, снизойду до того, чтобы сказать вам пару слов. Но – не факт!»
   Мужчины это видели и прятали глаза, чтобы не расхохотаться.
  -  Наша цаца сегодня в ударе… - прошептал электрик Саня сидевшему напротив Вениамину.
  Тот прыснул в стакан, покивал головой:
  -  Ну, да…
  В столовую зашел Васька Марутин. Увидел это «чудо», ахнул:
  -  А вот, и ни хрена себе!
  «Красавица» выше задрала голову.
  -  Здрасьте, девочки! А что у нас сегодня за праздник? По какому поводу маскарад?
  -  Здравствуй, Вася! Никакого праздника сегодня нет. Маскарада – тоже. -  отвечала Мироновна. - Что будешь кушать?
  -  Ну, как это – нет? Что я, не вижу, что-ли?
  -  Ты не ответил! – настаивала Мироновна.
  -  Чего?
  -  Я спросила: что будешь кушать? Кашу будешь?
  -  А, кашу? Давай!
  Забирая с раздачи тарелку с горячей кашей, Васька все смотрел на «красавицу», не в силах оторвать взгляд.
  Он уселся так, чтобы видеть ее, и, помешивая кашу, произнес задумчиво:
  -  А-а, то-то я смотрю… Ну, да, теперь понятно…
  Саня, предчувствуя очередной Васькин «прикол», спросил:
  -  Чего – понятно?
  -  Ну, как же? Раньше, как идешь мимо помойки, так там целая стая ворон копошится, а сегодня – ни одной!  А тут зашел, и вижу: вот они, перья!
  Татьяна стояла, повернувшись к Ваське, вся бледная от возмущения.
  -  И не жалко тебе птичек? – обратился к ней Васька. -  А главное - как ты их поймала-то? Долго по помойке бегала?
   Тут к Татьяне вернулся дар речи:
  - Дурак! – заорала она. – Сам ты с помойки! Урод!
  Она вдруг схватила мокрую тарелку, замахнулась ею, норовя запустить ее Ваське в голову, но Мироновна вовремя перехватила «снаряд».
  -  Отдай!
  Тогда Татьяна кинулась в зал, но Мироновна загородила собой выход. А фигура у нее такая могучая, что сдвинуть начальницу с места Татьяна точно бы не смогла.
  -  Мироновна, пусти меня! – кричала Татьяна. – Пусти, я говорю!
  Но Мироновна не отступила.
  Тогда разъяренная Татьяна извернулась, дотянулась до металлического ковша, висевшего на крючке, и запустила им в Ваську.
  Ковш пролетел через весь зал и угодил точно в Васькину тарелку. Тарелка раскололась на несколько кусков. Каша выплеснулась наружу, облепив всю Васькину физиономию и покрыв брызгами стол.
   -  Так тебе и надо! – позлорадствовала Мироновна. -  Может, будешь теперь думать, что говоришь!
   -  Во! -  Саня постучал по себя по лбу. – Вася! Нет слов!...
  Он поднялся и вышел.
  Валентин повернулся к Ваське:
  -  Ты извиниться не хочешь?
  -  Да чего она, шуток, что-ли, не понимает? Сразу ковшиками кидаться!...
  -  Милая такая у тебя шутка получилась!  Ты пошутил, потом она пошутила… Вот, вы и квиты! А теперь иди, бери тряпку и вытирай кашу со стола и со стен.
   -  Чего это?
  -  Ты первый начал, с тебя и спрос!
  -  Ну, хорошо, хорошо, ладно!
  Он вытер всю кашу, потом смыл с физиономии остатки.
  -  Ладно, Тань, извини… - говорил он, возвращая Татьяне тряпку. – Я не думал…
Я не хотел обидеть… Ну, правда, эти перья… а вдруг они в суп упадут? Вот так… суп наливаешь, а там перья плавают… Хи-хи!
  -  Васька, уйди лучше! – посоветовал Валентин. – А то сейчас опять договоришься!
  -  Все, ухожу! Танюш, ну ты же не сердишься, да?
  Татьяна молча взяла тарелку и, глядя на Ваську в упор, демонстративно шлепнула в нее половник каши.
   - Ой! – пискнул Васька. – Все! Я понял!
  И мгновенно исчез.
  Завтрак продолжился.
  Вениамин, как обычно, задержался немного в столовой.
  Он редко уходил из столовой сразу, как поел. Он сидел, медленно прихлебывая кофе и любовался на свой идеал.
  Конечно, он не рисковал подходить и заговаривать с ней, поскольку рядом был муж, но ведь смотреть на приятную женщину – не преступление!
  Степан тоже пришел позавтракать.
  Он деловито вычерпал тарелку каши, потом соорудил себе бутерброд, уложив на хлеб с маслом кусок сыра и сверху – кружок колбасы. Он уже собрался раскрыть рот, чтобы засунуть в него эту «башню», как вдруг перехвалил взгляд Вениамина, устремленный на его жену.
  Аппетит пропал моментально.
  Степан перевел взгляд на Мироновну. Она хлопотала у плиты, никакого внимания не обращая на сидящих в зале.
  Тогда он снова посмотрел на Вениамина. Тот продолжал пялиться, прикрываясь большой кружкой с кофе, которую держал в руке.
  Веня поднес кружку к губам, прикрыл глаза и с наслаждением сделал глоток. Когда он снова открыл их, то перед самым своим носом увидел огромный, в редких рыжеватых волосках, Степин кулак.
  -  Во, видал? – прорычал Степа. – Бачишь?
  Веня остолбенел.
  -  Я тебя порву, как Тузик грелку! Еще раз увижу, что ты мою жену глазами сверлишь!... Свою заведи, и ее сверли! Понял?
  -  А-а… Ага! Ага, понял…
  -  Ну, вот так!  - кулак исчез.
  Мироновна, заметив неладное, спросила из-за раздачи:
  -  Что там у вас?
  -  Ни хрена! – ответил супруге Степа. – Ты там стряпаешь, вот и стряпай! Не лезь!
  -  Ой, да что случилось-то?
  -  Не твоего ума дело! – отрезал Степан. Он повернулся к Вене и добавил:
  -  Ну, ты меня понял, да? Если увижу, узнаю, я тебя по стенке размажу! Ишь, ты, бл…ь! Нашелся тут…! Попрыгунчик – стрекозел!  Убью!
  И, продемонстрировав еще раз Вене свой кулак, вышел из столовой.
  -  Ой, - недоумевала Мироновна, - что произошло?
   Она прошла до двери, посмотрела вслед удаляющемуся мужу, пожала плечами:
  -  Сказився, чи шо?
   И вернулась к плите.
  Валентин тихонько засмеялся:
  -  Что, Веня, попало тебе? Вот, будешь знать, как на чужих жен глазеть!
  -  Да чего я плохого-то сделал? Женщина красивая… Посмотреть приятно!
  -  Ну, да, мы знаем. Ты таких любишь!
  -  Да, люблю! – неожиданно обиделся Веня. – Люблю! Вы вот все понабрали себе худеньких, тощеньких, и радуетесь! А хорошего-то в них чего? Да ничего! Женщина должна быть такая, чтоб… чтоб было, за что подержаться! Чтоб - все при ней! Ай, да что вы все понимаете? – и он, махнув рукой, покинул столовую под дружный смех присутствующих.

                *****