Полуостров. Глава 191

Глава 191.
- Мастер Пауль...
Окружающий меня туман сгустился, образуя фигуру мальчика, склонившегося над моей кроватью.
Я осторожно приподнял голову, она трещала, как насквозь отсыревшее полено, брошенное в очаг нерадивым хозяином.
- Который час, Кит?..
- Час пополудню... Вы долго спали... Я уж думал... - он отвернулся, торопливо крестясь.
- Разве я не учил тебя, Кит, как следует отделять живых людей от мёртвых?..
Я забрал у него из рук наполненный до краёв кувшин и начал жадно глотать воду из его горла, попутно проливая её на себя.
- Я нерадив в науках, мастер Пауль, вы же знаете...
Под глазом у него разливалась синева.
- Досадно Избранному, Кит, собирать все острые углы, подобно козленку, только что появившему из материнского чрева... - я попытался сесть на кровати, но голову вновь потянуло к матрасу, словно в неё влили пуд меди, оставшийся после производства церковного колокола.
- Вы сильно перебрали вчера, мастер Пауль... - тихо произнёс мальчик. - И, видно, я не проявил должного прочтения, когда хотел стащить с вас сапоги...
- Ох, Кит... - я вернул пустой кувшин ему в руки. - По всей вероятности, Господь решил наказать меня за неумеренность, забрав в тот момент разум!.. Прости...
Кит смущённо засопел.
- Виданное ли дело, чтобы мастер просил извинений у ученика!.. В Учении...
- К черту Учение!.. - мне, наконец, удалось спустить ноги с матраса. - Скажи... Я говорил что-нибудь вчера? Что-нибудь, что повторять более не следует?
Кит наморщил лоб, видимо, припоминая.
- Говорили... Про тьму, пришедшую на Полуостров... Про пламя, сжигающее не только тело, но и душу... И ещё... - он замялся. - Вы говорили на чужом языке... Я его не разумею.
- Когда-нибудь я приучусь так говорить на вашем языке, Кит, - вздохнул я, - что ты перестанешь видеть во мне чужеземца...
- Мастер Пауль, я...
- Молчи, Кит, мне же ведомы все твои мысли! - собрав волю в тугой узел, я окончательно встал с кровати. - Пошли, нужно работать, мы и так еле-еле тянем аренду...
... - Вы что-то хотели мне сказать, Павел Александрович? - я успел дойти до самого его стола, когда отец Козлова, наконец, удосужился поднять на меня голову.
- Я разговаривал с Владиславом...
- Да-да, я вас слушаю, Павел Александрович... - он задумчиво посмотрел на планировщик, лежавший у основания канцелярского набора из поддельного малахита.
Настоящий малахит, как и любой натуральный камень, давал небольшой выброс энергии, но отец Козлова вряд ли об этом догадывался, для него этот набор однозначно выглядел символом достатка и власти.
- Владислав сказал, что ему могли бы сделать операцию, только вы...
Мысленно я, не в первый уже раз, проклял себя за то, что пошёл ей навстречу. Терпеть подобное унижение... Ради чего?..
- Только я препятствую, - отец Козлова подчеркнул перьевой ручкой время в планировщике. - Послушайте, Павел Александрович...
Я отодвинул стул от его стола и без приглашения сел. Отец Козлова равнодушно скользнул по мне взглядом.
- Не самое лучше время для разговора вы выбрали, уж простите! Мне нужно готовиться к суду...
- Не могу не понять, - я сочувственно кивнул. - Время - деньги... Как говорится...
- Павел Александрович... - он отложил ручку в сторону, демонструя предельно внимание. - Я всегда был стороннником разумного компромисса, но, честное слово, ваша манера ведения диалога начала мне уже порядком надоедать!.. Я терплю вас только из-за сына, с ним с раннего детства было крайне затруднительно находить точки соприкосновения, а вот вам это, к моему несказанному удивлению, как-то удаётся!.. Вам бы вожатым работать, Павел Александрович, а не учителем! - он сухо хохотнул.
- Поскольку вы цените свое время, - я проглотил его насмешку, - а я - свое, перейду к сути. Я считаю, что операция, в его случае критически необходима...
- Вы, что же, с Александрой общаетесь? - он хмуро окинул взглядом малахитового орла, словно недоумевая, какими судьбами он вдруг оказался на его столе. - Она мне тут тоже писала, сообщала, что я сделал не все... Как только ей удалось узнать мой телефон, я доплачиваю, чтобы это было сделать невозможно! Я, разумеется, стёр её сообщения! Не вижу необходимости в переписке с человеком с психиатрическим диагнозом...
- И, тем не менее, Анатолий Семенович!
- Павел Александрович, давайте называть вещи своими именами! Операция крайне опасна... Если бы у вас были свои дети, вы бы поняли!.. - я стиснул зубы, чтобы не было наговорить ему дерзостей, которые так и вертелись у меня на языке. - Есть очень незначительный шанс... А, если он умрёт? Организм ослаблен предыдущими операциями, сердце может не выдержать... А как мне потом жить, а, Павел Александрович?.. Зато я пойду вам всем на поводу!..
- Он не простит вам того, что вы не предоставили ему этот шанс...
- Павел Александрович! Если бы он был взрослым человеком, а до сих пор...
- Так подождите мая, - вырвалось у меня. - Ему исполнится восемнадцать, и вам больше не придётся нести ответственность за его жизнь!..
Некоторое время отец Козлова смотрел на меня, словно бы надеясь понять, что происходит в мозгу у человека, который только что произнёс подобную фразу, а потом молча указал мне на дверь.