Рукопись спрятанная на чердаке Глава9

9.  Агата

  Ас: самым ожидаемым был приезд Агаты. Знали, что она за границей и занимается делами покойного мужа Хельмута Майера, оставившего не только изрядное состояние, но и подробнейшие наставления, как поступить с деньгами после кончины. Агату – именно Агату, жену – а не сына он сделал своей наследницей. Сыну же еще при жизни передал недвижимость и несколько фабрик – пусть управляет и набивает шишки, заодно приобретая нужный  опыт. В характере Агаты было приезжать и уезжать без всякого предупреждения. 
Ждать у подъезда долго ей не пришлось: три дамы и ребенок живенько поспешили навстречу. Вильгельм присоединился к ним, соблюдая определенную дистанцию.
Вначале на Агате повисла Эмилия, что сопровождалось поцелуями и возгласами восторга. Затем Агата расцеловалась с тётей Бригиттой – процедура была соблюдена безукоризненно. С Ханни она постояла, обнявшись, дольше – строгая, казалось бы, женщина мягко гладила её волосы. Последним был маленький Альфред, но именно ему первому достались подарки.
Вильгельм успел только поздороваться, поцеловать руку, сказать пару слов и был «отодвинут» в сторону до вечера.
Вечером Агата сама пожаловала к нему в кабинет в сопровождении горничной, которая несла поднос с  кофе и замысловатую бутылку:
- Это для поддержки разговора, раз уж настала наша с вами очередь!
Если Эмилия в новой обстановке расцветала, наверстывая упущенное, то красота Агаты была уже завершенной и определившейся. Черные волосы, лицо с гладкой кожей и синие глаза, конечно, притягивали взоры мужчин, но было в ней и нечто большее и значительное, выходящее за рамки обыденности. Улыбалась она не часто – её  улыбка могла перейти в усмешку, но не в смех. 
- Я попросила не волноваться ваших домашних пару часов. Как вы думаете, это им по силам?
- Кроме Эмилии. Она не утерпит.
- Скорее всего! Это арманьяк – подарок одного из французских знакомых с юга. Напиток крепкий. Найдутся у вас небольшие рюмки?
Вильгельм подошел к шкафу:
- Такие подойдут?
- Вполне. Но сначала кофе. Учтите, я могу вас заболтать: женщинам, порой, просто необходимо выговориться; будете терпеть?
- Буду, конечно, раз вы решились испытать именно меня!
- Ваше лицо к этому располагает! – усмехнулась Агата. – Не удивительно, что Эмилия не устояла перед вами.  Хотя, конечно, женщины любят ушами!
- Она и сама не промах - мы с ней хорошо объяснились. Раз вышло – значит, так и должно было!
- Но вы, я думаю, не разочаруетесь в ней! И я довольна таким исходом. В её первом замужестве есть доля моей вины: Виктор Канчиц появился в нашем доме из–за меня. Он заговорил с матерью о том, что готов просить моей руки и мать, естественно, дала согласие. Она у нас «блюстительница» нравов – мне уже стукнуло двадцать два, а я еще не была замужем и не родила троих детей! Это же тихий ужас – что подумают люди?
  Они выпили кофе и попробовали арманьяк: Вильгельм удивился его крепости.
Агата, между тем, продолжала:
- Я закончила в Граце сначала гимназию, потом курсы при технологическом университете. Знаете, - мелькнула улыбка, - мне почему-то хотелось работать в банке. Я туда и устроилась. В свободное время с подругами мы занимались верховой ездой – там, наверное, он и положил на меня глаз! 
- Почему же он пошел с предложением к матери, а не сразу к вам?
- Кто его знает! Мы ведь с ним ни разу не встретились и не поговорили. Хотя если бы и поговорили – шансов у него не было!
- Почему?
- Он был мне совершенно не интересен. И к тому времени у меня уже был роман и я ждала ребенка! Как и почему это случилось, мы с вами сегодня обсуждать не будем! Это не секрет, просто время ещё не подошло. Позже вы обо всём узнаете!
- Хорошо! Что же было дальше?
- Приезд домой на выходные, короткий и довольно резкий разговор с матерью, категорический отказ и мой немедленный отъезд назад. Я успела только забежать к Ханни: она сразу поняла, что со мной что-то не так.
- Участие Ханни для вас так же важно, как для Эмили?
- Может и больше! Она вырастила нас с сестрой. Отец привез её к нам в дом от дальних родственников. Она сирота - родители погибли во время восстания против русского царя где-то в Поречье, под Слонимом. Папа нам с Эмилией  ближе матери – он человек спокойный и тихий, но ни малейшей грубости по отношению к Ханни не допускал. Своих детей после всех мытарств у неё быть не могло - она всю привязанность отдавала нам. Дома раньше помогала местному врачу, кажется его фамилия Нагумович. Сейчас, отбыв каторгу, он практикует где-то в Вене. И ещё Ханни получила от своей тетки Марыли навыки знахарства – среди литвинок это распространено.
-  Что же было с вами потом?
- Потом был выкидыш - я слишком понервничала! Ханни приехала через день и поняла всё. Она прожила со мной месяц и вытащила из глубокой депрессии. Вот этот момент и стал для Эмилии как бы решающим: мать не нашла ничего лучшего, как предложить Канчицу руку младшей дочери! Она не смогла отказаться, да и не собиралась: для молодой девушки это приключение. Заботы пришли потом.
- В таких случаях, мне кажется, большую роль играет уверенность в себе?
- Да, наверное! Но, когда я представляла их вместе, у меня были совсем другие, куда более гадкие ассоциации! Будете слушать?
- А разве можно чем-то смутить бывшего офицера? – хмыкнул Вильгельм.               
- Как-то раз нас с подругой конюх взял с собой и показал случку жеребца и кобылы. Впечатление было сильным.
- По ассоциации? Да уж, думаю так! Верзила Виктор и малышка Эмилия! На деле же… Могу я с вами поделиться подробностями нашей армейской жизни?
- Давайте!
- Когда мы брали какое-то село или местечко, грабежей и насилия я не допускал. Егеря это знали. Но – в каждом случае находились женщины, которых не надо было уговаривать: войны, ведь, ведутся не для того, чтобы резко увеличилось поголовье мужчин. Против таких «сердечных соглашений» ни мы, не итальянцы не возражали. Офицеры такого рода приключений не чуждались, но никого не уговаривали – этим занимались капралы!
- И вы не стояли в стороне?
- Бывало и так! – Вильгельм пожал плечами. - Война живо приучает ценить каждую отпущенную минуту и выдавшуюся возможность. Так вот, лейтенант оказался не на высоте в первом же устроенном для него свидании. Его «дама», само собой, рассказала всем подругам. Эмилии, наверное, в первую ночь пришлось нелегко. Я не расспрашивал её об этом – захочет, расскажет сама.
- Я ничего этого не знала. Встав на ноги, пошла в банк, уверенная, что меня уволят. Оказалось, нет – вступился Майер, влиятельный господин, привилегированный клиент банка. Я вела его счета. Видно, он уделял мне внимания больше, чем другим барышням, но делал это ненавязчиво. А чтобы за мной сохранили место, он оплатил издержки - потом мне это рассказали. Я разобралась с накопившимися счетами и нашла ошибку – по крайней мере, я приняла это за ошибку, но не Майер. Он удивился, отозвал счет и уехал к себе в контору. По итогам разбирательства одного из клерков уволили за мошенничество.
- Майер, Майер… Не родственник Ротшильдам? Как он оценил вашу хватку?
- Нет. Мы знакомы с Ротшильдами, но Хельмут рекомендовал держаться от них подальше. В тот вечер он пригласил меня на ужин и сделал предложение. Забыла вам сказать: Майер два года назад овдовел.
- И как вы отреагировали? Эмилия, например, на моё предложение ответила, что ей необходимо подумать!
- Слыхала! Ханни потом чуть её не загрызла! Я согласилась сразу, без лишних эмоций. Видели бы вы, как он выдохнул: будто гора с плеч свалилась!
- Для него это была так важно?
- С его слов – очень важно! У него ведь практически не было личной жизни. Разница в возрасте у нас была большой, но это был совершенно честный и, на мой взгляд, очень удачный союз. Приглянулась  я ему чуть ли не с первой встречи, да и меня он не отталкивал. Мой предыдущий бурный роман иссушил мою душу; в этой гавани я обрела спокойствие. Конечно, в его годы надеяться на пылкость отношений было бы глупо, но я во всём шла ему навстречу, делала всё необходимое, чтобы он был удовлетворен! Я совсем не хотела одиночества.
- Мне кажется, это не было одиночеством! Вы просто временно уединились сама с собой.
- Может быть и так! Потом у меня возник интерес к финансам. Постепенно он стал самой важной темой для нас с Хельмутом: я вникала, он делился опытом, вводил меня в курс дела. Суть проста: заработать средства проще, чем потом их сохранить. И вот представьте себе, что этот чистокровный австриец ни на йоту не доверял своему правительству, а все свободные деньги размещал в британских и французских банках. Чтобы на эти деньги скупать у французов акции строительных компаний.
- И что же строили эти компании?
- Австрийские железные дороги!       
- Н-да! В начале вы жили в Граце?
- Да, потом уехали в Лондон, а после Лондона в Лион. Эти поездки заняли больше года.
- Почему в Лион?
- Именно там и состоялись основные сделки с акциями. Французы -  те самые французы, которым так не нравились ваши с Радецким подвиги в Ломбардии – продали нам свои ценные бумаги. Хельмуту удалось их уговорить. Не бескорыстно, понятное дело! Теперь они у меня!
- Вы были с ним до конца?
- Да! Всё случилось неожиданно. Мы не готовились к этому. Скорее наоборот: я настояла на отдыхе, мы поехали в Баден-Баден сбросить напряжение и расслабиться. Судьба, мне кажется, ловит такие моменты: она забирает у человека жизнь, когда он успокаивается. У Хельмута было слабое сердце. Он умер внезапно.
- Сочувствую! Я понял, что он был незаурядным человеком, раз удостоился вашего внимания!
- Эмилия предупреждала меня, что у вас мастерски выходит говорить комплименты. После таких слов как же не расчувствоваться бедной женщине!
Они сделали ещё по глотку арманьяка.
- Агата, вы отправляете деньги Ханни. Сейчас у неё есть всё …
- Я стала посылать деньги, как только узнала, что она уехала к Эмилии. И поняла, что попала в яблоко: если бы они не нуждались, она отправила бы их назад. Такова Ханни! Они не имели других средств: семья Канчиц не давала им не кроны, кроме средств на питание. Тяжелая история! Я не стану отнимать у неё мой маленький пенсион: пусть у Ханни будут свободные деньги. А вы делайте вид, что не знаете об этом!
- Ладно!
В этот момент и случилось ожидаемое: после короткого стука в дверь в кабинете появилась Эмилия.
- Послушайте, дорогие мои: уединяться вдвоём на такое долгое время – это слишком! Агата, я уже переживаю за своего мужа!
Она плюхнулась на диван рядом с сестрой, которая предварительно подвинулась, прихватив Эмилию рукой ниже спины.
- Сестричка, с такой попой ты можешь не переживать за своего мужа. Вильгельм, когда вы идете с ней по улице, что вы чувствуете?
- Спина горит – такими искрящимися взглядами провожают нас мужчины!
- Вот! – рука Агаты поднялась выше и перехватила талию сестры. -  Я слышала, что ты слегка потяжелела в последние месяцы?
- Да! – важно ответила Эмилия. – А что это вы тут пробуете?
- То, чего тебе сейчас нельзя. Вопрос: а кого ты ждешь?
- Мальчика!
- А вы, Вильгельм?
- Не отказался бы от девочки, вроде вас обеих, но со своими причудами!
- Так вот, дорогие мои, ваши ожидания сбудутся! Готовьтесь!
- Двойня? Это тебе Ханни сказала?
- Ну, а кто ешё?  Вильгельм, спасибо за ваше терпение! Я еще хочу наведаться к Фогелям и посмотреть, как они устроились.
С этими словами Агата вышла, оставив супругов переваривать услышанную новость.