Мышонок

День 1

Сегодня он вылез из своей норки, чтобы добыть запасы на ближайшие дни для своей семьи. Бегая по лесу, он находил то орешки, то ягоды, то корни растений. В его корзинке собралась уже добротная куча продуктов — аж его маленькие мышиные лапки прогибались под весом сумочки. Уже вечерело, так что Пи решил вернуться домой.

Наконец он дотопал до своей норки. Спускаясь всё глубже и глубже под землю, он нащупал дверку и постучал туда.

— Любимый, ты?

— Да, я, дорогая!

Послышался щелчок замка, и перед Пи предстала его жена Мина — мышка с ярко-серой шерстью, розовым маленьким носиком, одетая в аккуратное маленькое желтое платье, украшенное вышитыми кружевами.

— Как улов, любимый?

— Сегодня лес богат на еду, этого хватит на 2–3 дня!

Пи дошел до кладовой, вывалил всё собранное и подозвал Мину посмотреть.

— Ну ты мой герой.

Мина поцеловала Пи. Он заметно покраснел, но поцеловал её в ответ.

Раскладывая припасы по полочкам, из другой комнаты послышалось:

— Папа вернулся!

— Правда? Где?

— Еда!

Это были два его сына и дочка по имени Освальт, Бин и Мита. Из столовой послышался голос Пи:

— Да, дети, еда, голодать нам не придется!

— Мышонок, заканчивай с работой, суп уже готов!

Вся семья села за стол. На столе стояли мисочки с похлебкой из корней одуванчика.

— Ну как вам еда?

— Отлично, мам. — Прозвучал хором голос детей.

— Восхитительно, мышка моя.

После вкуснейшего ужина дети пошли отдыхать в свою комнату. Пи с Миной прошли в гостиную.

— Тебе не кажется, ты слишком много работаешь? Я знаю, что ты заботишься о детях, но ты слишком много на себя берешь.

— Если бы мне было тяжело, я бы об этом давно сказал. Я работаю ради вас, мне совсем не хочется, чтобы вы голодали. Я люблю вас всех. Так что если ты попросишь принести тебе весь лес, я с радостью это сделаю! — сказал Пи, снимая жилетку с плеч.

— Хи-хи, да ну тебя, дай лучше поцелую, — похихикала Мина.

— Ладно, давай ложиться спать, время уже позднее. Дети, ложитесь спать!

Пи ушел в детскую укладывать детей. Мина пошла расстилать их с Пи комнату.

День 3

Медленно на лес наступало зимнее время. Листья с деревьев и кустов опадали, словно маленькие кораблики, крутились в воздухе. Припасы у большой семьи Пи закончились всего за два дня.

Мышонок смело отправился в новую вылазку. Одев свою привычную сумочку, рубашку, жилетку и штанишки, уже собравшись выйти из норки, он вдруг услышал стук.

— Кто там? — спросил Пи в недоумении.

— Это я, Аркадий, открывай! — послышался глухой голос.

Пи без сомнений открыл дверь. На пороге стоял чуть грязный мышонок в взъерошенной зеленой кофточке. Это был Аркадий, давний друг Пи, работавший архитектором норок.

— В чем дело, старина, грязи, что ли, не хватает?

— Ага, конечно. Пи, я пришел попросить тебя об услуге… Поделишься едой? А то мой запас уже совсем исхудал.

— Это чего так? Вроде работа у тебя едой оплачивается, или ты уже за обещания работаешь?

— Да знаю. Заказов в последнее время — как медведь наплакал. Помоги другу в трудную минуту.

— Да хорошо, не переживай. Зима всё равно приближается, и каждому понадобится свой дом.

С этими словами Пи вытащил из чулана кулек припасов и уже собирался его отдать, как вдруг из детской послышался крик Бина:

— Аркадий пришел! — а после вся тройка мышат выбежали из комнаты, окружив Аркадия.

— Ооо, какого я вижу: Мита, Бин и Освальт! Ну что, как у вас дела?

Дети в унисон заговорили о разных вещах, из-за чего в их рассказах было трудно различить хоть одно понятное слово. Аркадий чуть подергал своим носиком, побегал черными глазками и насмешливо сказал:

— Ладно, не утруждайтесь, видно, что всё хорошо. Мне уже бежать надо, но я зайду в ближайшее время, тогда всё и расскажете.

После всех потрепал по голове, взял кулек из лапок Пи и, торопливо пятясь назад, промолвил:

— Пи, спасибо, век не забуду.

— Да иди ты уже!

Вслед Аркадий выкрикнул еще пару благодарностей и скрылся в глубинах леса.

Сегодня запасов было меньше. Пи бегал от куста к кусту, от дерева к дереву, но нашел всего пару орешков и ягодку. Да и лес был намного тише. Обычно каждый день по деревьям бегали белки, по земле ходили друзья и знакомые Пи, ища припасы. А сегодня Пи встретил лишь одного Аркадия и пару мышей, которые куда-то торопились. Пи не придал тому особого значения. Вопреки всем трудностям и долгой трудной работе, Пи смог наполнить свою сумочку до краев.

Пи со счастливой усталостью побежал домой. Та же норка, та же дверка, и стук.

— Милый, ты?

— Я, дорогая!

Распахнув дверь, Мина обняла Пи и прошла обратно на кухню. Снова голоса детей произнесли:

— Папа пришел, ура!

— Да, папа вернулся.

Дети продолжили играть в своей комнате. Пи складывал припасы в чулан. Вдруг за спиной послышался голос Мины:

— Дорогой, тебе не кажется, что лес стал… более пустым? Я сегодня собирала листву и заметила, что вокруг меня не копошатся соседи, не бегают мышата. Дети тоже это заметили: их друзья не выходили на улицу последние два дня.

— Да, я заметил. Пока я собирал еду, мимо меня промчалось всего пара мышат. Если честно, из них я узнал только нашего соседа Дерна. Он был какой-то весь напуганный. Да и еду сегодня было сложно искать, как будто все разом всё собрали. Ну ладно, может, просто день такой. Может, соседи переехали в норки попросторней. Да и Дерн всегда был тревожным. Это всё совпадения, не более, — сказал Пи, отмахнувшись лапкой.

— Ладно, наверное, я просто себя накручиваю.

— Мышка моя, да что ты? Пока у нас всё хорошо, волноваться не о чем. Ты посмотри: у меня есть трое очаровательнейших детей и красавица жена. Разве это не идеальная жизнь?

— Хи-хи, не смущай меня, — пробормотала Мина, прикрывшись лапкой.

— Дети, ужин!

— Мы тут!

Все уселись за стол, где на тарелках уже лежали мелкорубленые орешки и соус из черники. Как только все поели, сразу разбежались по своим делам.

Пи приобнял Мину, включил музыку, и они слились в медленном вальсе. Их прервал звук из детской комнаты.

— Эй, Бин, ты чего творишь? — остановила его Мита.

— Не дрейфь, Мита, кто не рискует, тот не ест желуди! — с уверенностью промолвил Бин.

— Мне кажется, это плохая идея… — засомневался Освальт.

Бин прыгнул с кровати, прокрутил в воздухе наикрасивейший пируэт… и шмякнулся на пол, порезав лапку.

— Ай-й-й-й! — простонал Бин.

— Мама! Тут Бин поранился! — прокричала Мита.

Мина сразу ринулась в комнату детей, а Пи решил подготовиться ко сну. На этом закончился очередной прекрасный день.

День 6

На этот раз припасов хватило на целых три дня. Пи снова собирается на работу, но что-то не так. Всё та же норка, всё та же дверь, и тот же лес, уже покрывшийся легкой снежной шапкой. Но всё как будто замолчало.

Пи бегал по лесу в поисках еды, но еды не было. Лишь высокие сосны стояли рядами, а деревья и кусты обнажали голые ветки. Он искал в самых отдаленных уголках леса, но единственное, что нашел, — пару шишек и ягоду крыжовника. Пи не придал этому значения.

— Лес всего лишь переживает трудный период, всё образуется.

Но на улицах никого не было. Ни соседей, ни друзей, ни следов на снегу, даже Аркадия, который обещал встретиться с Пи. Ни души.

В поисках остатков еды Пи рыскал по лесу до наступления темноты. Наконец, набрав полную сумочку, он собрался идти домой, как вдруг в глубине леса что-то свистнуло. Пи невольно обернулся. Но всё, что он увидел, — лишь долговязые деревья, пошатывающиеся в темноте.

Вдруг откуда-то из темноты вместе со свистом промерзлого ветра что-то тихо прошептало:

— Убегай…

Пи встал в ступор, его шерсть взъерошилась, и, вздрогнув, серое тельце рвануло домой со всех ног. Он мельком разглядел во тьме странную белую ветку, тут же спрятавшуюся за дерево. Пи бежал со всех лап, вздрагивая от каждого порыва ледяного ветра, словно кто-то дышал ему в спину.

Наконец, добежав до норки, он быстро нырнул к двери.

— Ты, любимый?

— Да, я!

Как только Мина открыла дверь, Пи сразу залетел в дом и закрыл дверь. Отшатнувшись от мужа, Мина в желтом кружевном платье спросила:

— Что с тобой, дорогой?

Пи упал на пол, прислонился спиной к двери и дергано отряхнулся от снежинок на носу.

— Я… я… я слишком заработался. Как только я собрался домой, услышал страшный шепот… я увидел длинную ветку дерева, ярко-белого цвета. Как только я её разглядел, она сразу спряталась за дерево. Я так испугался, что побежал не раздумывая. Наверное, это всего лишь галлюцинации. Мне надо больше отдыхать, но еды совсем мало, мне нужно работать больше! — ускоряя тон, проговорил Пи.

— Тише, дорогой, тише, — обняв Пи, сказала Мина. — Ты делаешь большое дело, ты слишком заработался. Это всего лишь эффект от твоей бесконечной работы. Может, тебе чем-нибудь помочь?

— Спасибо тебе, мышка моя, твой голосок меня успокаивает. Да, нужно поменьше напрягаться. Но помощи мне не надо, я твой муж как никак, еще не хватало, чтобы ты пострадала. Я сам продолжу собирать припасы!

— Хорошо, мой мышонок, но постарайся поменьше напрягаться.

— Хорошо, любовь моя.

Пи поднялся с колен, быстро разложил припасы по полкам, снял потрепанную жилетку и повесил её на вешалку. После Мина подошла к Пи и приобняла его, но ее острый взгляд голубых глаз упал на жилетку. На ее правом боку виднелся огромный лоскут ткани, который стыдливо висел около большой дыры.

— Ой, мышонок, тут у тебя жилетка порвалась. — С беспокойством прошептала Мина.

Пи подошел поближе и, будто не поверив глазам, начал осматривать испорченное место своими подрагивающими руками.

— Как же так?! Наверно, за куст зацепился. Ты знаешь, где у нас иголка?

— Дорогой, успокойся, ты и так много делаешь для нас, дай и мне помочь. Сейчас я всё зашью, а ты пока попей чаю, не зря же я собирала листья крыжовника.

— Хорошо, мышка моя.

Пи поцеловал Мину в ее ярко-розовый носик и скрылся на кухне, а Мина взяла иголку и моточек нитки, села на диван и принялась старательно чинить жилетку.

Позже снова вся семья воссоединилась за столом. Дети, как всегда, шумно обсуждали свои приключения. На руке Бина была четко видна повязка. На ужин было рагу из овощей и ягод. Дети ушли в свою комнату.

Пи улегся на колени Мине.

— Пи, я сегодня ходила к Аркадию посмотреть, как у него дела. Когда я пришла к его норке, она была разрушена в хлам, как будто её разбило что-то тяжелое. Но Аркадия там не было. Надеюсь, с ним всё в порядке, — сказала Мина, поглаживая мужа.

— Говоришь, его там не было? Старый хрыщ, даже строить разучился. Ну дает старик. Ты же знаешь Аркадия, он изворотливый тип, его сложно сломить. Наверное, ушел искать новую глину, — с улыбкой пробормотал Пи.

— Надеюсь… — вздохнула Мина.

Вдруг из детской комнаты послышались голоса:

— Бин, ну ты же опять поранишься! — опять причитала Мита.

— Одна рука не приговор! — твердо и уверенно провозгласил Бин.

— А может, не надо?.. — чуть не шепотом пробормотал под нос Освальт.

И… снова болезненное «Ай-й-й». Мина поспешила в детскую.

— Завтра будет трудный день… — прошептал Пи, глядя на свою потрепанную жилетку.

После этого все пошли спать. Но сон в норке не был спокойным: всё время чувствовались толчки и слышался скрип сугробов, как будто сверху кто-то ходил.

День 7

На следующий день Пи, чувствуя неладное, решил сходить за припасами еще раз. Мина отговаривала его:

— Мышонок, не утруждай себя, у меня недоброе предчувствие…

— Всё будет нормально. Пока мы вместе, для меня ты самое главное счастье во всём лесу, и ни одна галлюцинация не сломит мое желание сделать тебя счастливой! — говорил Пи, с гордостью надевая грязноватую жилетку, на которой красовалась большая заплатка.

Пи бегал по уже полностью заснеженному лесу до самой ночи, утопая лапками в глубоких сугробах. Припасы совсем покинули лес. Даже одинокие орешки и ягодки исчезли с окраин. Пи давно не видел своих друзей и соседей, да и вообще мышей. Каждый звук — будь то ветка, лист или хруст снега — заставлял его вздрагивать, шерсть вставала дыбом. Он чувствовал: что-то не так.

Наконец, собрав, как ему казалось, последние припасы в лесу, он заметил что-то блестящее на ветке во тьме. Аккуратно подбежав к неизвестному объекту, он узнал в нем кулон из золотистых шахматных фигурок Аркадия. Все слева направо, как он помнил: король, ферзь, слон, ладья, конь, пешка. Покачиваясь на сухой потертой ветке, фигуры отражали бледный свет взошедшей луны. Осмотрев поближе, он заметил, что кулон испачкан в чем-то багрово-красном.

Его размышления прервал четкий щелчок справа. Пи не хотел поворачиваться, но тело не слушалось. Как только он повернул голову, он увидел всё ту же тьму. И вдруг резко в этой тьме появилось долговязое высокое белое существо с длинными до омерзения конечностями. На его тонком высоком теле сидела огромная голова с пустыми, впавшими глазами, смотревшими на Пи с ужасающим аппетитом. Огромные зубы существа издавали клокочущий звук, словно говоря, что конец уже близок.

Пи не мог двигаться с места. Шерсть встала дыбом, хвост поднялся, ноги подкашивались. Существо стояло неподвижно, за его спиной была непроглядная тьма, а силуэт затуманивала легкая пурга. И вдруг прозвучал щелчок — существо дернулось и побежало за Пи.

Мышонок рванул с места. Он бежал и бежал, впереди была только темнота, а сзади чудовище всё быстрее клокотало челюстью. Острые, будто заточенные специально, ветки деревьев и кустов бились об него, изрезая лапки и рвя на клочья жилетку. Пи прерывисто дышал от страха, бегая глазами по тьме. Маленькие дрожащие от ужаса ноги утопали в вязком снегу, похрустывая под малым весом Пи, но от страха они двигали его глубже во тьму, из которой то и дело эхом раздавались вопли и быстрый топот белой твари сзади.

Наконец вдали Пи увидел маленькие теплые и родные огни среди зимнего тумана. На горизонте показалась его родная норка, но чудовище подбиралось вплотную и дышало в взъерошенную спину. Твари оставалось рукой подать до Пи, который уже попрощался с жизнью. Оно притянуло свою тонкую, жилистую, белую когтистую лапу, готовясь схватить несчастного зверька, как вдруг перед Пи появилась Мина.

С иголкой и наперстком на голове, одетая в белоснежное платье с красным узором. Вокруг неё кружили снежные бури, носик и глазки морщились от снежинок, что падали и что с ветром дули ей в лицо. Пушистая светло-серая шерсть взъерошилась — не от страха, а от холода.

Пробегая мимо Мины, Пи услышал последний шепот своей любимой:

— Прощай, мышонок…

А после на её лице, полном решимости, прокатилась последняя, кристально чистая слеза, которая упала и замерзла на снегу.

Пи осознал, что дело плохо, только когда подбежал к входной двери, но было уже слишком поздно. Мина ткнула иголкой в тощее тело, из которого засочилась черная густая смола. Но существо было голодно.

Последнее, что увидел Пи, — тело Мины перед огромным белым чудищем, а после — пронзающий писк и звуки разрыва плоти. Пи не видел, но четко слышал, что происходило. Глаза не слушались. Открыв их, он увидел существо — уже с багрово-красными зубами и хищным взглядом. На снегу осталась только темно-красная лужа.

Пи инстинктивно потянул за веревку, привязанную к иголке и норке, дрожащими руками забрал иголку и захлопнул дверь. Повернувшись к двери спиной и сев, опершись на неё, он заплакал.

Пи всё время повторял:

— Почему… Нет… Не может быть… Это неправда…

Дрожащий голос Пи резко замолк, как только он почувствовал, что существо прижалось к стенке его дома. Он чувствовал дыхание, чавканье, постукивание длинных когтей. Всё, что оставалось Пи, — крепче сжать иголку в руках и безмолвно плакать о потере любимой, шмыгая красным носиком.

Как казалось Пи, существо не уходило почти вечность. Но вдруг звуки прекратились. Пи почувствовал облегчение, но тут же его охватил страх:

— Окно в детской…

Вдруг послышался звук битого стекла и крик детей. Пи бросился в комнату, где уже страшным воем завывала метель. Увидев голову твари, пытавшуюся пролезть в окно, он сразу кинул туда иголку. Чудище издало пугающе истошный вопль и скрылось во тьме.

Положив оружие, Пи быстро забаррикадировал окно, подергивая носом от сильных холодных порывов, бивших в лицо. После этого он онемел. Бин, его второй сын, лежал на полу, крича от боли и истекая кровью — его лапка осталась у существа в зубах. Мита и Освальт же вжались в самый дальний угол кровати, плакали и дрожали, пока Мита прикрывала мордочки себе и брату.

Пи со слезами на глазах прокричал в уже наглухо закрытое окно:

— Тварь! Тварь! Ты умрешь!

После этого он бросился к Бину, снял с себя жилетку и перемотал рану сына, пока другие дети не отрывали взгляда, пропитанного ужасом, от глухого окна.

Бин всхлипывал:

— Папа, папа, мне больно, мне страшно…

После этих слов другие тоже бросились в объятия к Пи.

Пи мягко проговорил:

— Всё закончилось, всё закончилось. Папа здесь…

После всего он отвел их в гостиную и уложил спать на диван, а сам с безмолвным ужасом и горем уселся караулить двери, сжимая маленькими лапками окровавленную иголку.

Посреди ночи Пи проснулся, всё еще сидя у двери и сжимая иголку. Его разбудил звук шарканья чего-то острого по деревянной двери. Снова послышалось знакомое дыхание монстра.

Вдруг звуки дыхания сменились отдаленными мольбами. Всё ближе и ближе доносился голос… Мины.

Резкий толчок в дверь и голос:

— Мышонок, открой мне дверь! Я всё еще жива! Мышонок, ты обещал, что не бросишь меня! Ты обещал… Спаси меня!

Резко голос Мины сменился на бас Аркадия:

— Друг, помнишь, мы обещали помогать друг другу в трудную минуту? Открой дверь, открой дверь, если ты мне друг… Открой дверь!

Голоса перемешались. На глазах Пи снова появились слезы. А после — мучительный голос:

— Мина? Аркадий? Вы живы? Я сейчас…

Послышалась надежда в голосе Пи… Но вдруг:

— Нет, нет, нет! Уйди, уйди! Тварь, что ты делаешь со мной?! За что?! Умри, умри, я приду за тобой, я приду, ты пожалеешь об этом!

Сорвался одновременно озлобленный и отчаянный писк мышонка.

После голоса за дверью резко сменили тон:

— Умри… умри… умри…

Пи закрыл уши лапами.

И вдруг — тишина. А затем дыхание, чавканье и звук пальца, словно что-то рисующего на деревянной двери. После — резкий толчок в дверь и отдаляющиеся тяжелые шаги.

Пи положил иголку на колени и, прикрыв глаза руками, заплакал.

Так и закончился седьмой день.

День 8

Пи проснулся в холодном поту. Посмотрев на часы, увидел раннее утро. Пи еще долго смотрел на ручку двери, но не решался повернуть её. А за дверью слышался мерный, тяжелый шаг. Прислонившись к двери, оно бормотало:

— Я жду…

Его голос был похож на чавкающие звуки, одновременно с жуткими щелчками зубов.

Затем проснулись дети.

Бин, не сказав ни слова, подошел к отцу. Пи оторвал еще один кусок своей жилетки и сменил окровавленную повязку на новую. Кинув жилетку обратно на вешалку, где когда-то было её прежнее место.

К Пи подошла Мита с вопросом:

— А где мама?..

Пи с еще влажными глазами ответил ласковым голосом:

— В лучшем мире, Мита. В лучшем мире…

Мита всё поняла уже давно, но просто приняла слова отца и обняла его вместе с Бином.

Освальт полусонный подполз к отцу:

— Пап, а дядя Аркадий где?

— Там же, где и мама, сынок. Там же…

Вдруг слезы ручьем полились из глаз Пи. Все трое детей обнимали его, пока он закрывал им уши, а сам слышал за дверью слова:

— Я жду…

А на плите стоял уже давно остывший суп из корня одуванчика.