Однажды. Часть 1

ОДНАЖДЫ Глава 1.

Однажды - с такого названия, начнётся моя книга на тему,- «Сияющие ключи от пыльной чердачной двери онкодиспансера».

С таких строк, я начну её писать:

Когда твой ум растерянный окутала Надежда,
Когда свечей пленяющий свет, зовёт в иную даль,
Когда обнять почти ни кто не может... Нежно,
А в сердце крохотном безмерная печаль...

Вот именно тогда, приходит Тот,- кого ты долго так искал,
И дарит Знание Сияющей Звезды.
А после уходя не обернётся и сколько не кричи,- теперь Тебе принадлежат Ключи!
Лишь только Ты в зеркальной чистоте замочных скважин,
Способен разглядеть, всю Суть и Красоту не познанной Любви.

Всё началось с 2018 года, когда у меня обнаружили онкологию, (4 стадия, прогноз прозвучал так,- «мужчина, почему вы так поздно пришли») и именно эта ситуация стала, тем чарующим прологом, в светоносной Оде Восхождения и Обретения Себя Настоящего, со всеми извилинками и трещинками.

Наш ум, как часть инструментария, обладает мистической; способностью погружаться, создавать и уплотнять события, в чем с легкостью можно убедиться, читая любую интересную книгу. Бегая глазами по че;рным буквам на белом фоне, читающий порой испытывает от такого простого действия невероятные эмоции(радость, удивление, волнение).

Вот и мне удалось погрузиться в необычное, медитативное состояние, благодаря сущей; безделице,- огромному желанию жить и смотреть в небо.

Дорогой Друг! Эта история, может пригодиться не только людям со статусом «онко»( хотя и статуса такого нет, есть перекрёсток выбора и принятия решении), но и любому человеку, кто осмелится сказать,- «Я Есть и Мне Можно!»

Читай, пожалуйста этот дневник, сквозь строки. Хочу чтобы ты знал, что эта история о любви, а силы, управляемые блаженными ветрами всевышнего, всегда способны воплотить в жизнь, самые дерзкие и несбыточные Мечты.


ПРОШЛАЯ ЖИЗНЬ. Глава 2.

Приходя на приём к врачу, было бы хорошо, когда по мимо симптомов и жалоб,  спросили ещё о том, как жил человек прежде?

Что ел и пил? Какие эмоции и стрессы испытывал на протяжении предыдущих нескольких лет?

Но гораздо лучше, если бы человек всё это спросил у самого главного специалиста по этой теме,- у себя самого.

В общем-то, все эти вопросы сводятся к одному, - Кто я?

Это теперь мне известно, что человеческое тело состоит из триллионов частиц, самые мельчайшие из которых, могут прибывать в двух состояниях. Быть материей и соответственно фундаментом для физических клеток или быть светом, звуком, волной, вибрацией(не читал учебник по квантовой физике? Зря. Но сильно не вини себя за это, я до постановки диагноза тоже не читал).

Как мне тогда казалось, я очень много знал о себе. Был невероятно духовным, творческим и веселым парнем,- душой компании.

У меня были девушка, собака и не большой; домик.

К моей радости, постановка смертельного диагноза, полностью разрушила чудесные иллюзии, и у меня остался только не большой домик.

Девушка, не смогла смотреть на мои страдания и нервное поведение, и уехала через пару месяцев, после постановки диагноза, а собака затосковав, умерла за три дня до моего приезда из онкодиспансера.

Девушку, я больше не видел и не слышал, и ни чего не знаю о её судьбе, а собаку похоронил.

Ещё я вынес много вещей(«нужных») из дома и устроил большой пионерский; косте;р.
Как же мне было легко и хорошо, понимать-чувствовать, что нет ни какого прошлого, и ни когда не будет.

Еле ходячий, измученный химией, но с сияющим взглядом победителя, я выходил на улицу, смотрел, как падает пушистый снег, и не смел останавливать, блаженную слезу, которая нежно катилась по щеке.

Всей своей сутью, я чувствовал ту дорожку, тот путь на коже, по которой она скатится, и упадёт в снег. Как они станут единым целым и не будет ни боли, ни страданий.


ПОЧЕМУ? Глава 3.

Первое, что начинает делать человек, после постановки диагноза «онко», это судорожно искать ответы на вопросы по данной теме.

Оно и верно! Ведь на кону, стоит собственная жизнь.

Хотелось бы сказать,- ищите их расслабленно и без заряженности, но об этом позже.

Если бы я был доктором, то диагноз звучал так,- предательство себя, и прибывание на линии фронта, между светом и тьмой, вызванное неистовым желанием испытывать турбулентность страстей, и крайней формой одиночества и страхов.

Многим может показаться, ну ладно тьма, но свет то хороший и нужный...

Но кодовое слово в этом диагнозе,- фронт.

Из-за не знания своей истинной природы, и преобладания над ней, этих двух начал, я вечно скатывался, то в угоду первых, то вторых, даже и не догадываясь, что существует тихий, таинственный, чувственный источник, способный излечить не только больное тело, но и душу.

Само предательство,- всего лишь миг, некий инструмент, в нескончаемом движении качелей, человеческих хотелок и выборов.

Та сладость и пленительный туман, которые так любят разливаться по всему телу, способны соблазнить, даже самого стойкого человека.

Дьявол(назовём его так), во все не ужасен, а очень чарующ и красив.

В сути своей, он всего лишь слуга своего господина, и его природа, быть верным ему и кармической природе вещей. Что он успешно и делает.

Но речь не о нём, а Душе, так страстно желающей соблазниться, обладать, чувствовать и получать уникальный опыт.

Она, эта самая Душа, просто не может пройти мимо притягательных и созвучных мелодий.

Кстати, о Душе... В моих представлениях, она не так уж далеко, и более того, она - это и есть я, только окунувшийся в земную плотность и поверивший в серьёзность декораций, ролей и задач. А зря.

Легкой поступью балерины, которая даже пуанты ощущает, как чугунные башмаки, мне удалось встретиться с невероятной тонкочувствительной природой, и вопрос «Почему», быстро растворился в пространстве.
И даже мятежный ум, вечно задающий вопросы, притаившись, сел в тихом уголке, да бы поразмышлять, о вечном и прекрасном.

Ибо скинув такие башмаки, танцевать на сцене жизненного театра,- стало легко и приятно.


ХРАМ. Глава 4.

За долгие годы духовных поисков, я бывал в разных храмах и обителях. Познакомился с несколькими религиозными культами, десятками монахов и сотнями последователей различных учений.

Как мне казалось, многие из них нашили бога. Они повторяли его имя. Знали ритуалы и обряды. И всегда были интересными собеседниками и философами.

Еще; в давней молодости, мы с друзьями под бутылочку вина, мечтали и загадывали желания.

Желания были разные. Я например, пуще всего, хотел найти ответы, на многие странные вопросы. А еще, мне жадно хотелось говорить с богом. Обнимать его, и конечно пожаловаться на несносную судьбу.

Так и не найдя, ни бога, ни храма, в один из мартовских дней, я вошёл на территорию онкодиспасера.

Величественное здание поклонения боли и страданиям, окружал прекрасный парк, клумбы и даже фонтан, в котором летом, как потом выяснилось, жили три карася.

О, тайный замок Надежды, люминесцентных ламп и холодных сердец.

В таких местах, как правило, людно и в каждом взгляде можно уловить озадаченность и недоумение. Но более всего, в людях видна,- торчащая эмоциональная пружина, при всем уважении и желании, подавать себя сдержанно и спокойно.

Служители таких храмов, бывают очень разные, и как всегда, все зависит от самого человека,- встречают по одёжке, провожают по уму.

Конечно, у настоятелей есть свои духовные книги, заповедям которых они часто и неуклонно следуют. А многие прихожане прийдя на прие;м, фанатично и беспрекословно выполняют предписанное.

А что делать? Четвёртая стадия рака. Поражение всех зон и органов, кроме сердца и почек. Прошёл сто метров и устал. Боли невыносимые, а в голове одна мечта, - доберусь до места, и вколю себе обезболивающее средство.


ТЕРПКОЕ ЧУВСТВО НАДЕЖДЫ. Часть 5.

Диагностика - дело хорошее и прогрессивное. Ведущие компании мира изобрели много чудодейственных машин и лабораторных изысканий.

И вот, предполагая, что раз знают, то спасут, идёшь либо к специалистам классической медицины, либо к тем, кто предлагает альтернативные способы лечения.

Как не крути, я искал кого-то.. Волшебного доктора, чудотворную пилюлю или ещё что-нибудь, что способно прекратить весь ужас происходящий в уме и теле.

Удивительно, как покладист и доверчив в такой ситуации человек. Но если посмотреть в глубину происходящего, открыться и полностью довериться, то можно распознать, странные мысли и чувства.

Я желал, чтоб доктор с безразличным и холодным взглядом, и набором стандартных, мертвых шуток и успокоений, отодвинул мой приговор записанный в толстой тетрадке, и сказал,- «Вы не в чём не виновны!»
А после крепко обнял и поглаживая по голове, тихо шептал, - «Я здесь, я рядом. Всё будет хорошо!»

Но увы, у доктора тысячи таких пациентов, а я на тот момент, не до конца осознавал истинных желании; сердца. А потому, все; происходило сухо, по нарастающей и уже в сентябре месяце, мне стали делать химиотерапию.

От боли внутри живота и собственно от самих лекарств, было ужасно плохо. Все; моё существование, напоминало увядающий колосок, который безжалостно и закономерно трепали осенние ветра справедливости.

Обращаясь к всемогущему синоптику,
я просил лишь об одном, - я так устал, забери меня Домой.


АНГЕЛ. Часть 6.

Мы живем в современном мире, где по официальным данным, есть много свобод и прав. В новостях ни когда не увидишь, что тысячи людей находятся в рабстве. Магазины забиты разными продуктами и товарами, и нет такой услуги, которой волшебный менеджер-джин не смог предоставить.

Онко больницы, выглядят всегда пристойно. Есть буфет, туалет, лифт. И пусть женщина лифтёр больше похожа на генерала, не выправкой, а голосом и неистовым желанием выполнять свой долг,- внешняя картинка, так или иначе выглядит прилично.

И вот, в один из дней, когда пульс и ритмы дня набирают ход, божий ангел, сидя на фонарике с надписью «Выход», видит такую картину:

Изможденные, опоясанные трубками для подачи раствора в кровь, со штативом в руках, в котором собственно и установлена бутылка с хим. препаратом, заключённые уздники бредут по своим нуждам, по монотонным коридорам замка.

Он,- этот самый ангел и рад помочь... Рад сказать, что данная ситуация закономерна, но уже скоро, или прямо сейчас вы станете здоровы и свободны. Но увы, их взгляды направлены в пол, или как минимум всё так же выражают, маску некой придуманности, ложного позитива и обычной усталости.

Нет, он не плачет, а всё так же верит, что кто-то, а такое бывало не раз, остановится, поднимет голову и обратит на него внимание.

Что их глаза встретятся, а время замедлив ход, подарит искомое распознание ситуации.

Он будет притворяться и убеждать уздника, что его вовсе нет. Что это только миг и влияние лекарств.

Но, как же ему становится приятно, когда вопреки его убеждениям, человек тянет к нему, сводную от трубок руку, и тихо шепчет,- здравствуй, ангел, я так долго, тебя ждал...


САШЕНЬКА. Часть 7.

Ей было 20 лет. Её любили все постояльцы нашего отделения, включая медсестёр и заведующего.
С фигурой, которой позавидуют многие девушки. С добрым, не много грустным, покладистым взглядом и густыми, светлыми волосами ниже плеч.

Её парень и мама, исправно приносили фрукты и прочие радости. Они дружно садились в фойе на мягкий диван и о чём-то тихо говорили.

Парень все; время нервничал, дёргался, а во взгляде было че;тко видно негодование. Он был против того, что происходит.

Но увы, бог его знает, какая по счёту предписанная химиотерапия, привела Сашеньку в больничные покои.

Что-то неуловимо-чудесное было в ее; юном взгляде. И конечно, там прорисовывались,- страх, недоумение и взрослость.

Наверное, это цинично и странно, но я желал задать ей один очень важный вопрос,- хочет ли она жить?
И я задал.

Большинство людей не задумываясь, ответят утвердительно, - да! Так сделала и Саша, рассказав в довесок о своих планах.

Когда я выйду из больницы, то обязательно найду достойную работу и мы с парнем будем снимать квартиру, а ещё поедем в Сочи и увидим, как солнечный диск касается моря,- делилась со мной Саша.

Иногда, я видел её очень измученной, но это со многими бывает, так как в определённый день, препараты очень безжалостные.
А иногда, в ней просыпалась улыбка и она ею заботливо освещала больничные коридоры и людей идущих навстречу.

В один из дней, ей стало плохо. Персонал забегал. Начали делать реанимацию.

Обошлось, но появились сильные боли и ей прописали сильный препарат, так как остальное не помогало.

Как сейчас помню, выписали её домой в четверг, а в пятницу, она умерла.

И да, в холодильнике она оставила много фруктов для нас, с запиской,- «Всех люблю. Будьте здоровы! Мы обязательно когда-нибудь встретимся».

P.S. Из любви и доброй памяти к человеку, имя и образ,- вымышленные.
Из уважения к читающим, эта история рассказана так, как было на самом деле.


ЁЛКА. Часть 8.

Больничный парк - это и тихие осенние вечера, и пытающаяся стать жёлтой трава, да и в целом то место, где можно уединиться и поразмышлять о вечном.

Часто так случалось, что выйдешь в парк, а там любимые места заняты. Что же делать?

Несколько недель я искал ответ на этот вопрос, и решение пришло очень странное и оригинальное.

Ёлка! Вечно зелёная, наряженная в красивое, зелёное платье и конечно же приветливая в своих нежных помахиваниях. Ещё молодая, но достаточно высокая, с пышной юбкой почти до земли.

О, как я ждал семи утра, когда охрана откроет двери диспансера, и я смогу выпорхнуть словно птица, пережившая зимнюю стужу на встречу Весне.
Не температура тела и давление, которые каждый день стабильно замеряли,  интересовали меня, а ёлка растущая в больничном парке.

Словно загнанный зверёк, я запрыгивал под её пушистую юбку, и сев на корточки наблюдал затем, что происходит в парке.

Если бы в тот момент я мог выкопать под ёлкой норку, то без раздумий это сделал. А после залез бы в неё, свернулся калачиком, лежал и тихо плакал с блаженной улыбкой на лице.

Как мало человеку надо чтобы стать счастливым, и как много уже есть сейчас.

Ещё не раз, я буду вспоминать ту, что оберегала меня от внешнего мира и самого себя, не способного найти тишины ни в себе, ни в людях.

Ах, Ёлка, наверное, ты и не знала, что подаришь приют тому, кто однажды напишет тебе Оду. Тому, кто поспешит рассказать о твоей уютной красоте и очаровании.

Моя дорогая Ёлка, хочу чтобы ты знала, что каждый раз, когда иду по тайге, я очень бережно и тепло тебя вспоминаю...
В моих минутах счастья, тех что были за годы жизни, тебе подарены самые лучшие мгновения.

Когда-нибудь я встречусь с твоей душой, обниму и скажу большое спасибо, за встречу с тобой!
Будь, пожалуйста той, кто может стать приютом и защитой для потерявшего свои; путь странника, в собственных пучинах безысходности и непонимания.

Ты та, которую считают всего лишь деревом, смогла пробудить во мне сказочные силы.
И если свой храм Души я обрёл в онкодиспансере, то ты была его самым верным и преданным монахом.
Спасибо тебе, дорогая Ёлка!


ЗНАКИ. Часть 9.

Как ироничен и прост мир земной.

Ещё вчера у человека были мечты и планы. Чаяния и заботы. А сегодня в один миг,- всё может прекратиться.

Думаем ли мы о том, каков наш будет исход? И в каком настроении мы завершим свой путь?

Наверное, каждый человек имеет размышления по этому поводу, но так как, это будет где-то в далеком будущем, ясной картинки мало кто представляет. Да оно и не нужно особо, ведь не столь важно, как закончится земной путь, сколько какой была сама жизнь...

Обычно подвал в некоторых больницах оборудован под временное прибывание умерших,
но я хочу написать не об этом.

Как-то прийдя на очередное обследование,  занял очередь в поликлинике и сел на скамейку.
Напротив сидела очень полная женщина с трясущимися руками и измученным взглядом.
В руках она держала толстенную, формата а4 историю болезни.

Все сидели и ждали своей очереди.

В один из моментов, женщина открыла(думаю что в сотый раз) эту самую историю и стала погружаться в написанное.

Я не любил ни своих диагнозов, ни диагнозов других людей. Что толку изучать, чем болеет тело, когда логичнее знать, о чём поёт Душа.

И вот, я стал внимательно наблюдать за этой женщиной и её эмоциями. Чем дольше она читала, тем серьезнее становилось её лицо. Казалось, что написанное там, было самым главным предписанием в ее; жизни, но удивило меня не это.

На пакете из которого она достала свое; чтиво, была написана реклама какой-то интернет компании. Надпись крупными буквами гласила, - «Читай правильные книги».

Моему удивлению и шоку,- не было предела. Мне хотелось отобрать у неё эту книжку и рассказать о знаках судьбы, которые порой чуть ли не на лоб пишутся. Но иногда, человек должен сам прийти к понимаю происходящего внутри и снаружи.
Есть и второй вариант - никогда к этому не прийти.

В любом случае свой личный опыт, это те драгоценности, которые даже если захочешь подарить другому человеку, могут ему не пригодиться, так и оставшись лежать на пыльных полках сомнения и недоверия в явных шкафах простого и ироничного мира.


ПУАНТОВ ТИХИЙ ШЕЛЕСТ. Часть 10.

Много людей со статусом «онко» я повстречал на своём пути.
Но дети… Когда тяжело болен ребёнок - это испытание на прочность всей вселенной внутри семьи.
Эту тему иногда боязно трогать, но я трону.

Ребёнок находится в тончайшей связи с родителями, с их отношением к миру. Эмоциональная среда, в которой живёт маленький человек, часто играет роль судьбоносную.

Когда я лежал в онкодиспансере,
судьба свела меня с удивительной женщиной. Её зовут Галя.
В те тяжёлые дни она стала моей самой мощной опорой и моей верой.
Мы звонили и писали друг другу по несколько раз в день, а порой часами философствовали.

Галя,- творческий человек, проводник. Она работает с тонкими элементами, занимается арт-терапией. После моего выхода из больницы открыла творческую студию в Екатеринбурге.

У Гали есть дочка.
Девочка с тяжёлой болезнью.
Реальность, которая могла бы разрушить, не сломила её, а лишь очистила до прозрачности.
Она не отчаивается.
Вся красота, которую она дарит миру, её поддержка, её умение слышать чужую боль,- исходит из этого чистого, любящего сердца матери.

Как точно она меня понимала.
Она говорила, что в любой ситуации человек может быть невероятно счастливым.
Что каждый может замедлиться, заглянуть в собственное сердце и распознать величие Вселенной.

Я даже имя её произносил как-то особенно - неспешно, торжественно и бережно.

Как же она пришла к таким удивительным талантам?
Думаю, она просто однажды выбрала не сдаться.
Выбрала превратить свою любовь к дочери в свет, который и теперь греет многих людей.


ЗА ГРАНЬЮ ВЫБОРА. Часть 11.

Много раз в день, человеку приходится делать выбор.
На селекторном совещании собственного ума, всегда жив и актуален вопрос, - «За?» или «Против».

Хорошо, когда это происходит в супер маркете, при выборе между сортами сладких и кислых яблок. Но когда решается вопрос собственной жизни, то колесики ума начинают шуршать так, что кроме их шума, больше ничего не слышно.

Альтернативное лечение или классическое?
Эта книжка или вот эта? Эти хорошие, а вот эти плохие?

Знакомо?

В ситуации, когда вихри турбулентности страхов с огромной скоростью начинают кружить ум, хочется срочно найти того, кто утвердительно, раз и навсегда укажет верный путь... И таких людей 7 миллиардов живущих на земле. Ведь каждый, что-то знает о том,- что делать и как быть.

И все; таки, решение принимать тебе, как бы этого не хотелось, с учетом боязни не ошибиться.

Я сделал просто. Стал читать и тех, и этих, и медленно умирать.

Ну, а что, подумал я,- Дни мои сочтены. Я уже еле хожу. По всему телу шишки, и в общем-то, как не нужен был никому...

Стоп!

Вот с этого момента, в моей жизни появился очень важный и значимый специалист.

Оказывается, в школе неистовых страхов в моей голове. За самой дальней партой, всегда был один ученик. Двоечник, неряха, полон страстей и желаний, но весьма весёлая и как выяснилось перспективная личность.

Как уж, он набрался мужества и поднял руку чтобы его заметили, остаётся загадкой.

Но когда он вышел к доске, то выяснилось, что не так уж и плох этот парень, достаточно образован и способен сам принимать серьезные решения.

Удивительно, но многое может быть верным и правильным, из неотрицания и сравнивания, а из принятия.

Кто-то спросит,- и что теперь, ждать пока кто-то там поднимет руку на задней парте и примет решение?

Ждать ничего не стоит, а вот осмотреться вокруг, внутри собственного мира кривых зеркал и страхов, очень рекомендую.

Ведь дело не в разных подходах лечения, а в том, что правильный выбор, всегда исходит от тихого ше;пота ученика, прибывающего в дальних уголках бархатного сердца.


РУБЕЖ. Часть 12.

Любой день сурка, когда-то заканчивается, но бывают случаи, когда он кажется невыносимо вечным.

День, три, пять... Чем дольше я прибывал в больнице, тем суровее и безнадежнее казались ближайшие перспективы.

По лестнице на второй этаж подняться не могу(только на лифте).
Сто метров прошёл и устал так, будто Камаз цемента разгрузил.
А в уме уже настолько путаница, безнадёга и непонимание, что хочется просто сдохнуть от всего происходящего.

Не дорого ни что, ни папа, ни мама, ни ты сам. Одна только мысль начинает звучать всё сильнее и сильнее, - быстрее бы это всё закончилось. Раз и навсегда.

И вот, прибывая месяц в онкодиспансере и имея в наличии такие ощущения и размышления, в один из тёплых и ясных октябрьских дней, я вышел в больничный парк.

Практически все лавочки были заняты посетителями и больными. К ёлке идти не хотелось, так как когда много народа, все видят, как ты ныряешь в свою тайную обитель под юбкой зелёной красавицы.
А такое волшебное место, выдавать не хотелось.

Что же делать? Где найти покой и хоть капельку радости, без боли и страдания?

Берёза! Пусть и не такая пушистая, как ёлка, но за то с ней можно пообниматься, пришла мне в голову тогда,- шальная мысль.

Какими странными метаморфозами и разрешениями, может окутаться человек, в периоды встречи в своей жизни с огромной волной нового и неизвестного.

Какими глубокими и чарующими могут быть внутренние трансформации на рубеже невообразимых сплавов новых чувств и озарений.

Будущее скрыто от нас. И если ты решишь обнять березу, как это сделал я, то собственно есть несколько вариантов того что может произойти.

Не знаю, как будет в твоём случае, а у меня жизнь изменилась полностью.

Иногда, и ключи, и двери ждут пытливого искателя истин, но нужен кто-то, кто якобы станет причиной или обоснованием для входа в миры тихого времени и застывших Фигур. В тот мир, где добрая улыбка растекается по телу, а её силы и красоты хватит на всех, кто желает быть сопричастным светоносной энергии любви!


КАТЯ. Часть 13.

Я узнал, что песню «Ангел земной» поёт девушка по имени Катя.
Имя автора значилось в плейлисте.
Но знать имя и понимать, кто перед тобой,- это две большие разницы.

Я лежал в палате, слушал этот голос,
и он лечил. Но тогда мне не было дела до биографии. Голос сам по себе был подарком, и я принимал его без вопросов.

А потом, уже в больничном парке, сидя под берёзкой, глядя на цветы, я вдруг понял, что мне нужно разгадать эту женщину. Я знал, как её зовут.
Знал, что она живёт в Лондоне.
Знал, что она популярный блогер.
Но суть ускользала.

Я листал её фотографии и не мог оторваться. Блондинка с красивыми глазами, маленькая, миниатюрная, но при этом какая-то невероятная.
Словно за спиной у неё крылья, которые она прячет, но они всё равно просвечиваются.

Я смотрел на её образ и пытался сложить пазл. Как эта девушка попала в этот мир?
Почему от неё исходит такое излучение, такая красота, что даже через экран ощущается?
Кто же она такая?

Она казалась мне космической.
Не от мира сего.
Я смотрел на неё и чувствовал: передо мной кто-то невероятный. Словно она не просто человек,
а что-то большее.

Факты были известны, но они не объясняли главного.
Почему и зачем это всё происходит?

И чем дольше я размышлял, тем больше понимал: она не просто блогер.
Я соприкоснулся с кем-то гораздо большим. С женщиной, чья красота, чья энергия, чьё существование само по себе - уже исцеление.

Катя из Лондона.
Блондинка с красивыми глазами.
Человек с крыльями за спиной.

Я так и не смог тогда до конца разгадать, кто же она. Но, может быть, разгадывать и не надо. Может быть, достаточно просто знать, что такие люди есть. Что они ходят по земле, поют песни, живут своей жизнью, и уже одним этим меняют всё вокруг.


ПОБЕГ. Глава 14.

Знаете это чувство, когда уже всё. Когда стены стали прозрачными, потому что ты их насквозь видишь. Каждый угол, каждый стул, каждый взгляд медсестры, как свои пять пальцев. И дышать нечем, не потому что воздух плохой, а потому что чужой.

У меня тогда открылось всё.

После той медитации, после того как я увидел и услышал невидимый мир, жить в палате стало невозможно.
Если ты однажды увидел свет за тонкой плёнкой, тебя уже не удержать в четырёх стенах.
Я там уже не помещался.

Я сидел и смотрел в окно. Часами.

И думал: там, за этим городом,
за проводами, за этой суетой,- моя тайга. Глухая. Настоящая.
Где тишина такая густая, что ложкой есть можно. Где небо не в форточку,
а целиком, от края до края.

Там избушечка стоит.
Маленькая, но моя. Я в ней жил.
До всего этого.
До болезни. До больниц. До того,
как мир перевернулся.

Я помнил каждую половицу. Как печка гудит. Как свет от свечи по стенам пляшет. Как утром иней на окнах, и надо кружок оттаять дыша, чтобы выглянуть наружу.

И собака моя там. Ждёт.

Я так хотел к ней. Представлял, как кинется, лапами на грудь, скулит, лижет лицо, вертится, дура счастливая.
Как уткнусь носом в её тёплую шерсть и впервые за много месяцев выдохну. По-настоящему.

Декабрь тогда был. Перед Новым годом.

Я готовился к этому побегу, как к самому главному делу. Хотя какой побег? Выписка официальная.
Врачи сказали: можно. Рукой помахали, бумажки дали. Иди.

А я всё равно чувствовал: я сбегаю.
Из мира, где пахнет лекарствами, в мир, где пахнет дымом и хвоей. Из мира, где считают дни, в мир, где дни сами считают тебя.
Где каждая минута,- подарок,
а не срок.

Я собирал вещи и улыбался, как ребёнок, которого отпустили домой.

Домой. В тайгу.

Я ехал и смотрел в окно автобуса.
Лес мелькал, и с каждым километром становилось легче.
Я выдыхал больницу. Я вдыхал свободу.
Я очень спешил.

Она не дождалась меня ровно 4 дня.

Приехал, а там тишина. И земля мёрзлая. И никто не кидается на грудь.
А в кармане у меня лежала маленькая иконка. Я взял её на счастье.
Чтобы помнить: храм мой,- он теперь везде. Где сердце бьётся. Даже если оно разбито.
Особенно если разбито.


ПОРОГ. Часть 15

Итак, онкодиспансер остался позади.
Не то чтобы я его покинул, скорее он отпустил меня, выдохнул, как выдыхают на морозе клуб пара, и захлопнул дверь.
Четвёртая стадия - это не приговор, это диагноз, но в стенах больницы я почему-то забывал, что такое настоящая тишина. Там тишина была только в процедурных кабинетах, да и та натянутая, как струна.
А здесь… Здесь меня ждала избушка.

Она стояла у самой кромки тайги, и когда я подошёл к калитке, снег скрипел так звонко, будто я наступал на ледяные звёзды. В Сибири в это время световой день короток, как вздох, но небо успевает разгореться всеми оттенками фиолетового и багряного, прежде чем сумерки укутают землю.

Первое, что я увидел,- бугорок у крыльца. Свежий, уже припорошённый, но ещё не утративший формы. Верная моя собака, по кличке Леля.
Я уехал в город на лечение, думая, что вернусь через неделю-другую, а вернулся через четыре месяца. И она не вынесла. Говорят, собаки не умеют ждать так, как люди. Врут. Они умеют ждать до последнего, пока сердце не разорвётся от тоски, а потом просто ложатся у порога и закрывают глаза, чтобы не видеть ворот, в которые ты так и не вошёл.

Я постоял, глядя на этот бугорок. Хотелось выть. Но вместо воя из груди вырвался только выдох, пар, тут же унесённый ветром.
Я взял лопату, что стояла у стены, и аккуратно подровнял холмик. Снег падал крупными, тяжёлыми хлопьями. Такими бывают только в Сибири перед Рождеством,- сырыми, липкими, они ложатся на ветки сосен, сгибая их в поклоне. Тайга вокруг стояла черно-белой, строгой, как на иконе старого письма.

Зайдя в дом, я не стал сразу затапливать печь.
Я сел на лавку у окна и просто смотрел, как за стеклом рождается ночь.
И вот тут-то, в этой тишине, когда ни капельницы, ни соседей по палате, ни топота санитарок, меня и накрыло.

Нет, не боль. Не страх. Не горечь потери.
Волшебство.


ВОЛШЕБСТВО. Часть 16.

Волшебство.
Оно пришло не откуда-то извне.
Оно разлито было в воздухе.
Я чувствовал его кожей, тем особым ментоловым холодком, который бывает только когда стоишь на границе: между жизнью и смертью, между городской суетой и вечностью, которая здесь, в тайге, ощущается физически.

Я вспомнил, как в больнице, когда сил не было даже на то, чтобы повернуться на бок, ко мне пришло это же чувство.
Я лежал, вжимаясь спиной в жесткий матрас, и вдруг понял: стены исчезли.
Я был в своей избушке.
Я слышал, как потрескивают дрова в печи, как за окном ухает филин,
и как пахнет сеном и хвоей.
Это была не галлюцинация.
Это была милость.

Бог приходит к нам в том обличии, которое мы способны принять.
Кто-то видит свет в храме, кто-то знамения.
А я… я увидел свою избушку.
Она была моей персональной скинией. Каждый угол, каждая царапина на столе были пропитаны мной, моими мыслями, моими слезами, моими радостями.
И там, в стерильной белизне больницы, эта избушка стала моей иконой.
Я молился на нее.
Не как на идола, а как на место, где душа моя может сложить крылья.

Теперь я сидел внутри этой иконы.

За окнами разгоралась ночь.
Тайга светилась. Нет, это не метафора. Снег на ветках сосен отражал свет звезд, и казалось, что лес светится изнутри, тем таинственным, неземным светом, который в городе убивают фонари.
Я зажег свечу, свет в деревне был всегда, но мне не хотелось электричества.
Мне хотелось этого живого, танцующего огонька, который бросает тени на бревенчатые стены,
превращая их в живое, дышащее пространство.

Я не чувствовал себя больным. Странно, но в тот момент я не чувствовал себя даже человеком в привычном смысле этого слова.
Я чувствовал себя частью чего-то огромного.
Я был этой избой, вросшей в снег.
Я был этим дымом, поднимающимся к звездам.
Я был этой собакой, которая лежит под снегом и уже не знает боли, а просто ждет в каком-то другом, неведомом мне измерении.


ПРОШЛОГО НЕТ. Часть 17.

Любовь Бога,- она не громкая.
Она не требует от тебя подвигов и не сыплет пеплом на голову.
В тот вечер я понял, что она тихая.
Она как этот снегопад за окном: бесконечная, беззвучная, она укрывает собой всё,- и боль, и потерю, и страх. Она ложится на тайгу, на могилу собаки, на крышу моей избушки, на мои плечи, согревая лучше любой печи.

Говорят, нельзя возвращаться в прошлое. Это правда. В прошлое
действительно нельзя вернуться.
Но я вернулся не в прошлое.
Я вернулся в Вечность, которая всё это время терпеливо ждала меня на краю земли, в маленькой деревянной обители среди сибирских снегов.

Я разгреб золу в печи, положил бересту, щепу и сухие полешки.
Спичка чиркнула, и огонь пополз по бересте, облизывая древесину.
В доме запахло дымом, теплом и жизнью.

Рождество было через несколько дней. Но волшебство уже началось. Оно никогда и не заканчивалось. Просто в городе, в суете, в белых халатах и капельницах я разучился его замечать.
А здесь, в тишине, где стены помнят каждое мое слово, а тайга дышит в затылок, оно оказалось таким осязаемым, что можно было пить его ложками, как парное молоко из погреба.

Я сидел у печи, смотрел на огонь и улыбался. Четвертая стадия…
Она осталась там, за десятками километров тайги и снега.
А здесь была только любовь.
Бескрайняя, как эта ночь, и глубокая, как сибирские недра.

И я знал: что бы ни случилось дальше, этот вечер,- уже награда.
Прошлого,- нет…