Замерзание. Помощь в пути

Павел Иванович досматривал местные новости родного Санкт-Петербурга, разговаривая с телевизором. Выйдя на пенсию пару лет назад, он никак не мог привыкнуть не ходить на работу. Вставал он по-прежнему рано, делал зарядку и завтракал. После завтрака смотрел новости и яростно спорил с телевизором, доказывая, кто и в чем не прав.

— Ну куда ж вы такие решения-то принимаете, что из вас хоть суть вопроса знает! Зад просиживаете на работе, а мозгов не прибавляется, — ругал он всех и каждого.

Вдруг странный, но когда-то привычный звук вырвал его из нешуточной схватки. В коридоре зазвонил телефон, молчавший уже несколько лет. Телефоном давно Павел Иванович не пользовался. Просто ни у кого из его друзей, из тех, что еще не умерли, стационарных телефонов не осталось, а те, кто еще был жив, звонили, правда, очень редко, на сотовый. По инерции за телефон Павел Иванович продолжал платить и даже иногда поднимал трубку, чтобы послушать, что телефон гудит и связь с миром не оборвалась.

— Зачем вы деньги тратите? Он же стоит у вас без дела, — спрашивала социальный работник Верочка, каждую неделю вытирая пыль со старого аппарата.

— Пусть стоит, вдруг меня кто-то найти захочет, у кого только этот номер есть, а я отключу по глупости. Пусть будет.

Телефон продолжал настойчиво звонить.

— Алё, — настолько робкого «алё» Павел Иванович себе не позволял никогда. — Алё, слушаю.

— Времени мало, скоро резко похолодает, никто даже не может предположить насколько. Собирайся быстрее, это вопрос пары дней, а может — даже часов! — прохрипел в трубке голос, похожий на Сергея Ивановича, его старого друга, близкого к научному сообществу, располагающего закрытой информацией.

— Сережа, ты? Алё, не могу разобрать, — он не разговаривал со старым другом уже лет десять, потеряв его из виду в пандемию. — Алё, Сергей Иванович?

— Времени мало, скоро резко похолодает, никто даже не может предположить насколько. Собирайся быстрее, это вопрос пары дней, а может — даже часов! — фразу с точностью повторили, и в трубке раздались короткие гудки.

Павел Иванович, привыкший верить своему старому другу и его информации, не знал, что ему делать. Он так и сидел на голубом шелковом пуфике в прихожей, единственной памяти о когда-то красивой, влюбленной юности. Этот пуфик он в порыве чувств сделал сам для Анечки, которая почему-то рядом с ним не задержалась.

Надо было решить, что делать: принять, что звонок — это розыгрыш и забыть, или разобраться и срочно начать собирать теплые вещи и документы. Одно было очевидно: жизнь уже не будет прежней.

Медлить было нельзя. Павел Иванович был из тех людей, которые предпочтут перестраховаться. В его жизни случалось разное, и он понимал, что лучше перебдеть. Недолго думая, он полез в стол за старой записной книжкой, которая хранила лишь несколько городских номеров, в том числе и старые номера Сергея Ивановича. Каждый из них был проверен и яростно вычеркнут. Звонить было некуда, чтобы уточнить информацию. Машинально включив телевизор, он сел в кресло с открытой и ненужной записной книжкой. Новости молчали.

«Дело дрянь, раз молчат, то надо готовиться к худшему. В магазин придётся только завтра пойти», — рассеянно гонял в голове неукротимые мысли ошарашенный пенсионер.

На всякий случай, приготовив паспорт и документы на квартиру и запихнув их в свой старый портфель, он лёг спать, планируя встать пораньше, чтобы узнать, что происходит.

Проснулся Павел Иванович рано, трясло его от холода сильно. Ещё вчера на улице было минус пятнадцать, а утренний термометр безжалостно показывал минус двадцать четыре.

«Ничего себе утро, хотя для февраля вроде и нормально. Забыли уже все, какие морозы в блокаду были, расслабились. Надо тулуп из шкафа достать, куртки эти новомодные не спасут».

Сказано — сделано. Достав проверенный тулуп, в котором он любил ездить на рыбалку, Павел Иванович поспешил в магазин. Народу было немного, но некоторые, озираясь, явно закупали продукты впрок. Имея опыт походов в своей юности и рыбалки в старости, Павел Иванович быстро сориентировался и набрал круп и тушёнки, каких-то сыпучих смесей и кускового сахара. На обратном пути добавил к стратегическому набору лекарства и туалетную бумагу, не забыл даже таблетки для обеззараживания воды.

Идя по улице, он вглядывался в лица прохожих в надежде прочитать скрытые знаки. Но ничего необычного, кроме обожжённых морозом лиц и опущенных глаз, он не заметил. Придя домой, всё накупленное было упаковано немедленно. В квартире ощутимо похолодало. Свет горел, телевизор работал.

«Может, розыгрыш? Может, вообще не мне звонили? Ну, всё равно пригодится», — подумал Павел Иванович и устроился под пушистым пледом в своём любимом кресле. В квартире было как-то удивительно тихо, и даже не пахло из окна едой от соседей, и не лаяла их собака. Странности множились, он не заметил, как задремал.

Окна квартиры покрылись ледяной коркой. Это были не морозные узоры, а непробиваемая корка изо льда. Телевизор включился сам, привычный голос диктора просачивался через ворот толстого лыжного свитера.

— У нас произошло чрезвычайное происшествие. Учёные и специальные службы разбираются. Просим сохранять спокойствие и не выходить на улицу без крайней необходимости. Найдите одну комнату, которую сможете обогреть. Энергетики пока справляются. Температура упала до минус тридцати девяти. Как стремительно она будет падать, пока неизвестно. Готовьтесь к худшему. — Голос замолчал. Транслировали «Лебединое озеро».

«Так, дело дрянь, Серёжка, значит, точно мне звонил. Видимо, забрали его для опытов и работы. Ну, мороз, значит, мороз. Справимся. С дефолтом справился, и с морозом справлюсь».

Павел Иванович соскрёб ледяную корку и посмотрел на термометр, тот действительно замер у отметки минус тридцать девять. На улице бегом передвигались прохожие, волоча огромные сумки с провизией и лекарствами.

«Так, еды мне на месяц хватит, одежда тёплая есть, хорошо, что запасливый. Надо одеялом утеплить окна и переехать жить на кухню. Набрать воды и перетащить туда диван», — бормотал привыкший выживать пенсионер.

В его жизни было много разных моментов, требующих сил и собранности. Он не боялся уже ничего. Родных у него не было, значит, переживать стоило только за свою жизнь. Больнее, когда что-то происходит с близкими, за себя он не переживал. Опытный рыбак имел газовый примус «Шмель», который был всегда исправен, свечи, охотничьи спички и прочий инвентарь любителя зимней рыбалки был, по самым приблизительным расчётам, продержаться он мог недели три.

На следующий день неожиданно стало теплее. Лютый мороз отступил. Термометр за окном отогрелся и показывал нормальную для этого времени температуру — минус девятнадцать градусов.

Весь день Павел Иванович пытался найти информацию: он стремительно переключал каналы, слушал новости и судорожно бегал смотреть температуру к окну. Нервы перестали звенеть, как натянутые струны, и он немного расслабился. Игра в «орел и решка» в голове постепенно улеглась. Он почти успокоился. Вдруг на экране возник странный мужчина, закутанный в несколько несуразных шуб.

— Товарищи! Нам врут. Я, Алексей Яблоков, академик международной погодной спасательной службы. О ситуации я знал еще десять лет назад, меня никто не слушал. Планета стремительно замерзает. Это произойдет очень быстро. Не верьте тому, что вам говорят. У вас мало времени. Нужно эвакуироваться. Вы спастись можете только сами. Выходить надо сейчас. По всей Земле установлены термогенераторы. Чтобы спастись, надо до них добраться. В одном из таких мест сейчас нахожусь я. Здесь на поверхность выходит магма. На ваши сотовые телефоны придет карта с геопозицией доступных генераторов. Места мало, не затягивайте принятие решений. Спасайте себя сами.

Академик пропал с экрана.

Карта действительно пришла.

«Ну точно розыгрыш какой-то. Кто-то, наверно, на мою недвижимость претендует. Не холодно же сейчас», — рассматривая полученную карту, бормотал Павел Иванович.

Внимательно рассмотрев карту, он обнаружил, что один из генераторов находится относительно недалеко.

«Стоит рискнуть. В крайнем случае просто прогуляюсь», — подумал бодрый пенсионер. Решив подготовиться и двинуться в путь утром он стратегически разбирал всевозможные сценарии . Самое необходимое, в том числе «Шмель», он сложил в рюкзак и, довольный собой, продолжил серфить по всем каналам в надежде наткнуться на необходимую информацию. Он все еще полагался на централизованное решение и организованную эвакуацию. Через пару часов поисков было очевидно, что информации не поступает. «Лебединое озеро» снова шло по всем каналам.

Сон не шел никак, смысла что-либо ждать точно не было. Найдя на балконе старые санки, которые у него оставила когда-то соседка на хранение и так и не забрала, Павел Иванович огляделся, прощаясь с нажитым. Он понимал, что если все новости о замерзании являются правдой, шансов, что он когда-то вернется в свою квартиру, не оставалось. Он хорошо помнил кадры покинутых домов после катастроф, когда люди уходили, а в заброшенных квартирах хранились воспоминания об их хозяевах долгие годы. Но в эти квартиры не суждено было вернуться никогда. Раннее морозное утро удивило обилием людей на улице. Все вглядывались в карты на своих сотовых телефонах и двигались в одном направлении, к ближайшему теплогенератору.

«А вот это плохо, если все идут в одну сторону, мест точно не будет».

Зайдя в ближайший подъезд, чтобы не отморозить руки, он нашел чуть более отдаленный теплогенератор и пошел в противоположную сторону. Катить санки с набитым туго рюкзаком было легче, чем тащить его за спиной, но всё равно для пожилого человека достаточно сложное занятие. Неожиданно с ним поравнялась миловидная девушка.

— Вы не против, если пойду вместе с вами?

— Конечно, милая, вдвоем веселей. А что же ты налегке? Запасов не успела приготовить или домой решила возвратиться?

— А мне ни к чему запасы, вы же всё собрали уже, вот рюкзак мне и отдадите уже собранный, — она лихо вложила пальцы и свистнула невероятно громко.

На свист явились трое крепких молодых парней и еще одна девушка. Всем было не больше тридцати, максимум тридцати пяти лет.

— Старика грабить решили, эх вы бесстыжие!

— Мы не грабить, мы делиться. Ты пожил, тебе хватит и место чужое рядом с теплогенератором занимать, и еда тебе не нужна, — один из грабителей, слева, в серой ушанке, тоже, видимо, снятой с кого-то, и двух пуховиках, надетых один на другой, приблизился на пару метров. — Саночки, дедушка, отдавай. Быстро и без шума лишнего. Хотя сейчас хоть оборись, никому дела нет.

— Не отдам, — Павел Иванович нащупал в кармане тулупа шокер. Он всегда его брал на рыбалку в надежде, что сможет отпугнуть диких зверей, а скорей для самоуспокоения.

Блеснул нож в руке грабителя справа, на лице у которого был повязан красный полосатый шарф. Сердце у Павла Ивановича запрыгало в груди, мысли оценивали, что справиться с ними он не сможет. Отдать всю провизию означало верную смерть. Он вытащил баллончик и резким движением направил его в глаза тому, что был справа. Потирая красные от перца глаза, грабитель бросился на отважного пенсионера и всадил ему в ногу нож. Боль пронзила Павла Ивановича, адреналин подскочил, и, вспомнив приемы самбо, он лихо уложил на лопатки рыдающего грабителя.

В то же время он получил сильный удар в живот от парня в двух пуховиках.

— Ах вы, негодяи! Прочь пошли! Сейчас спущу собаку, сожрет уродов! Прочь пошли! — громкий лай алабая заставил грабителей ретироваться, правда, часть запасов они все же успели украсть из рюкзака.

— Как вы? Лежите, не двигайтесь. Я помогу, у меня есть аптечка. Не волнуйтесь, он добрый, зовут Зевс, — поглаживал он огромную белую голову алабая. — Меня Сергей зовут. Вы тоже решили в противоположную сторону идти? Давайте ко мне в машину, хоть часть пути проедем, пока бензин есть, — новый знакомый помог обработать рану и добраться до автомобиля.

Зевс сидел на пассажирском сиденье, но выглядел настолько огромным, что ни у кого не возникало желания даже приблизиться к машине. Павел Иванович полулежал на заднем сиденье.

— Меня Павел Иванович зовут. Спасибо вам. Вы тоже кату получили? Я все еще надеялся, что это розыгрыш. Мне друг старый звонил...

— К сожалению, нет. У нас мало времени, но шанс пока еще есть, — Сергей включил тихую музыку. — Отдыхайте. Там чай в термосе. Можете попить и поспите немного. Вы мне папу моего напомнили, жаль, за ним не успеть заехать, он в другом городе. Хоть вам помогу.

Павел Иванович бросил беглый взгляд на своего спасителя и пожелал ему здоровья. Глаза начали слипаться, в машине было тепло. Он наконец смог заснуть.

— Просыпайтесь. Мы на месте, — голос попутчика разбудил Павла Ивановича. Сладкая дрема развеялась: он так приятно отключился от всех забот и тревог, что сам не заметил, как отдохнул в какой-то жуткой позе на заднем сиденье машины своего спасителя. — Вставайте, на улице что-то страшное: минус пятьдесят восемь. Я такого мороза никогда не видел. Надо срочно пробраться в укрытие.

Павел Иванович нервно моргал глазами, он не сразу понял, где находится. Въедливый запах собачьей шерсти и мерзкое, сладкое ароматное облако ароматизатора "ёлочка" вернуло его к действительности.

— Мы доехали? Прямо до места?

— Да! На заброшенной АЗС нам удалось заправить машину. Стоял бензовоз, и я откачал бензин, не спрашивайте как именно. Сейчас срочно выходите и бежим в укрытие.

Павел Иванович, хромая, выбрался из машины. Зевс стоял рядом. Мимо проходили какие-то люди. Все спешили попасть в укрытие.

Оказавшись внутри, тёплый воздух ударил в нос. Помещение отапливалось, горел свет. По стенам располагались лежаки в два яруса. Народу было много. Дети плакали. Животных надо было отвести в отдельное помещение.

— Я с Зевсом не могу расстаться. Останусь с ним. Если хотите нас найти, я буду там, — Сергей прошёл по стрелкам в отсек для животных.

Павел Иванович разместился у стены. Присев поближе к батарее, он вытянул раненую ногу. Люди вокруг по-разному переносили стресс от произошедшего. Женщины плакали, обнимая детей. Мужчины переговаривались, старики утешали остальных или молчали.

Стук в замурованную, железную дверь заставил всех забыть о своём состоянии.

— Откройте, откройте нам!! — крик, похожий на стон, послышался из-за двери.

Свободного места не было. Люди сидели, замерв, как мумии.

— Откройте. Мы замерзаем. Откройте дверь. Вы же люди, пустите нас внутрь, — жалобный, умоляющий голос слышался из-за двери.

Никто не шевельнулся. Эгоистичная натура людей проявлялась в каждом. Оказавшись здесь, в относительной безопасности, все старались обеспечить себе возможность выжить.

Послышался звук, похожий на падающее тело. Одно, второе, третье.

Паузу прервал неожиданный смех. Две подружки, сидевшие метрах в десяти, у серой обшарпанной стены бункера, беззаботно перешептывались, не замечая всего кошмара, который творился вокруг. Они как будто не слышали, как люди, которым не удалось вовремя прибыть и попасть в бункер, замерзли снаружи. Раздражающий, едкий, глупый смех прорезал тишину.

— Как вам не стыдно так себя вести? — женщина с ребёнком лет трех на руках и красными заплаканными глазами, попыталась их урезонить.

— Не ваше дело, сидите и собой занимайтесь, а мы точно скучать не намерены. Неизвестно, что нас всех здесь ждёт и выберемся ли мы отсюда, — одна из девиц с розовыми волосами встала и пошла вглубь бункера, к теплогенератору.

Вторая с рюкзаком обвешанным разноцветными куклами, с небольшой паузой, последовала за ней, предварительно показав язык всем, кто остался.

— Может быть, стоит проверить снаружи, вдруг есть выжившие? — какой-то мужчина встал и попытался открыть огромную, покрытую инеем, ржавую дверь бункера. — Не поддаётся,— он кряхтел и наваливался на ручку всем телом.

— Вы, видимо, собираетесь уступить выжившим своё место, — ехидно заметила всё та же женщина с ребёнком. — Если нет, то нет смысла открывать дверь и впускать холод внутрь.

Тело Павла Ивановича занемело от сидения, и он решил немного размяться и пойти посмотреть, что же ещё предусмотрено в этих неизвестно кем и когда созданных бункерах. Нога ныла, повязка вся пропиталась кровью. Ему совершенно точно нужен был врач. С трудом поднявшись, он медленно, придерживаясь за стену, пошёл вглубь бункера. Впереди он заметил, что около тридцати человек собралось плотным кольцом вокруг теплогенератора, там же, на импровизированном помосте, он увидел того самого Академика из телевизора.

— Дорогие товарищи! Времени мало, можно сказать, что у нас его нет. Вчерашний холод подтвердил мою теорию. Замерзание грядёт! Северный ветер принесёт бурю, вход будет завален снегом. Прошу всех здоровых мужчин, а по желанию и женщин, одеться потеплее и выйти наружу, нам нужна будет вода, значит, надо принести снег и растопить его. Нужны будут дрова, теплогенератор может работать на дровах в том случае, если отключится электричество, эту возможность мы тоже должны предусмотреть.

Надо выбрать старших и произвести учёт всей провизии, которая есть в нашем распоряжении. Её не так много, а сколько мы здесь пробудем, пока неизвестно. Тем, кто пойдёт за хворостом и снегом, рекомендую собрать мох и ягоды, какие найдёте, только не берите то, что не знаете, трупы девать будет некуда. Шутка, вижу, не удалась. Итак, не мешкайте, займитесь делом. Да, вам, я вижу, нужен врач, — академик обратил внимание на окровавленную ногу Павла Ивановича. — Он в третьем отсеке слева от помещения, где мы разместили животных и некоторых их хозяев. Вот ещё задание для тех, кто не может выйти: возьмите свечи и пройдите вдоль стен. Если пламя где-то колышется, значит, там щель. Бункер построен давно, и в нем уже могут быть щели. Их необходимо промазать и утеплить.

По всем вопросам обращайтесь в штаб. Туда же подойдите и запишите полную информацию о себе. Кряхтя и поправляя шубу, академик слез и, что-то бормоча, пошел еще глубже в бункер.

Павел Иванович, осмотревшись, сообразил, что надо быть ближе к еде, и примкнул к активистам, которые занялись учетом провизии. Ногу он потуже завязал шарфом, решив, что потерпеть он еще может какое-то время. А вот не знать, сколько еды есть в этом бункере и на сколько дней её может хватить, — это непростительная оплошность.

Продуктов было катастрофически мало. Те продукты, которые люди смогли принести с собой, они категорически отказывались отдавать. Отобрать их пока никто не решался. Запасы бункера были сделаны очень давно. Маркировка на банках с тушенкой, сухих смесях была удивительной.

— Вы это видели? На тушенке 1982 год, я тогда даже еще не родился, — криво улыбался рыжеволосый лохматый парень в каком-то несуразном пальто, не по размеру надетом поверх яркого модного пуховика.

— Главное, что она у нас есть, тушенка не портится. Я когда-то читала, что находили консервы, сделанные для солдат еще в Первую мировую, их пробовали, и они были пригодны для еды, — женщина лет сорока расставляла банки, скрупулезно записывая каждую в блокнот.

— Это все запасы? — Павел Иванович понимал, что на этом люди, находящиеся в бункере, протянут не больше недели, и то если будут есть один или два раза в день.

— Еще есть склад с сыпучими продуктами, там каши, пюре и что-то еще, — я сама еще не была там. Можете пойти с нами после того, как здесь закончим. Надо всё записать. Выдавать будем по весу, чтобы всем хватило.

— Я закончу и пойду к врачу, как-то нога стала ныть сильнее, — Павел Иванович уже не мог терпеть дергающую боль, повязка от крови засохла и нудно тянула ногу.

— Вы идите сейчас, всё, что здесь есть, я запишу. Нового ничего не обнаружим уже, к сожалению, — женщина сочувственно посмотрела на старика.

— Вы правы, если моя помощь уже не нужна, пойду спасать ногу, — он медленно похромал в сторону медицинского пункта.

Там его встретил бойкий молодой врач, резвый, но немного уставший. Обращений было много. Многие приходили за успокоительными и таблетками от головы и давления. Кислорода в бункере становилось меньше. Снаружи снег забивал приток воздуха, а некоторые фильтры просто вышли из строя, потому что давно не использовались.

— Я вам антибиотик дам, надо пропить. Рана у вас плохо обработана, нож, правда, прошел по касательной, но в вашем возрасте любые раны хуже заживают, — он аккуратно обработал и забинтовал ногу. — Сразу надо было прийти, что ж вы о себе совсем не думаете?

— Да все надеюсь, само пройдет, а вот уже и не проходит.

— Вот вы где, — громкий голос Сергея взбодрил Павла Ивановича мигом.

— Я вас везде ищу. Я всё подготовил. Если вы не возражаете против моей компании, с Зевсом я угол утеплил, воду принёс туда, когда выйти можно было. Вы температуру видели? Насколько мне известно, самая низкая на Земле — минус восемьдесят девять градусов, а здесь что-то запредельное — минус сто десять. Такого же просто быть не может! Хуже всего, что у некоторых начинается паника. Я уже видел здесь и слёзы, и ругань. В наших силах сейчас спокойно ждать. Берите лекарства и пойдём. Я ваш рюкзак донесу, — он подхватил рюкзак с остатками не украденной мародёрами еды и помог Павлу Ивановичу встать с кушетки.

За тот короткий путь, который предстояло пройти до оборудованного угла, охраняемого Зевсом, картина реакций менялась постоянно. Кто-то впадал в истерику и накручивал остальных, кто-то спал, кто-то плакал, кто-то ругался с соседями. Беду все переживали по-разному.

— К нам не сунутся, Зевс не даёт никому ни единого шанса, — Сергей подмигнул, усаживая уставшего пенсионера на расстеленное одеяло. — У меня есть ещё одеяла из фольги, они отлично держат тепло, вот возьмите. — Зевс, ко мне! Лежать! — он обнял огромную белую собаку. — Поспите, или хотите, поговорим?

— Устал я, Серёжа, спасибо тебе. Я бы один не справился.

— Не за что, отдыхайте. Торопиться нам теперь точно некуда, сколько продлится — неизвестно. Будем ждать.

Павел Иванович бредил три дня. Инфекция из-за раны на ноге быстро распространилась, и организм отреагировал высокой температурой, тремором и спутанным сознанием. Такое чувство, что какие-то высшие силы не дали ему увидеть, какими могут быть люди, которые оказываются перед выбором: выжить самому или поделиться с ближним и постараться выжить вместе.

В бункере начались ссоры и диверсии. Люди пытались найти место поближе к термогенератору, украсть друг у друга еду, оттолкнуть, ударить, обидеть. Очень немногим удалось в этой ситуации сохранить человеческий облик и остаться человеком в прямом смысле слова.

— Прочь пошли! — слышал он через пелену высокой температуры голос Сергея. — Кто рискнет подойти и взять еду старика, я спущу собаку. Не шучу.

— Он же всё равно не ест, а нам надо. Он старый, пусть умирает, — писклявый женский голос надрывно орал рядом.

— Отдай еду, мужик, нас больше, слышишь, не упорствуй, — вторил ему мужской бас.

— Я предупредил, всем отойти от старика. Он со мной, я буду его защищать и себя тоже. Прочь пошли! — голос Сергея был сильным и уверенным.

Павел Иванович снова проваливался в ватный бред температуры. Так продолжалось по его ощущениям бесконечно. Он то приходил в себя, то снова проваливался в беспамятство. Сергей его поил и, как мог, кормил, давал лекарства и перебинтовывал рану. Он его спас, уже во второй раз спас. В бункере было слышно, как снаружи свирепствует буря, завывание ветра и его энергичные удары в железную дверь пугали. Женский плач и ругань мужчин сливались в какой-то жуткий хор. От запаха немытых тел смердило.
Неожиданно на третий день мороз отступил. Он ушел так же быстро, как и появился. Температура приблизилась к значению минус двадцать пять, и даже в бункере ощутимо потеплело. Выйти пока никто не решался.

— Товарищи, дорогие мои товарищи! Кажется, это не конец, у нас с вами будет второй шанс. Насколько я понимаю, мы сможем покинуть бункер, возможно, даже завтра. Я не могу поверить нашему счастью. Прошу вас сохранять спокойствие. Не торопитесь. Ветер по-прежнему очень сильный, а из-за снега все дороги заметены. Пройти и проехать пока невозможно. Придется двигаться сообща, и всем нам чистить дорогу, чтобы вернуться в город. Воды нам хватит, чтобы продержаться даже двое суток. Какая же прекрасная новость! Я так рад, что ученые могут ошибаться в своих гипотезах. Но хочу вас предупредить: климат на планете в целом меняется, и нельзя исключить не только замерзание, но и сильное потепление. Живите сегодня, ничего не откладывайте, — счастливый Академик, обнимая по дороге каждого, с кем встречался, удалился в штаб.

— Сережа, — слабый голос Павла Ивановича звал спасителя откуда-то из-под шуршащего, фольгированного одеяла.

— Я тут. Вам легче?

— Кажется, да. Я давно в отключке?

— Три дня. Не помните? Попейте воды, — он приподнял слабого, но пришедшего в себя пенсионера. — Как нога?

— Не знаю пока. Вот я вам хлопот доставил. Я правильно понял, что потеплело?

— Да, скоро будем выдвигаться. Вы отдыхайте. Надо придумать, как мне вас до города доставить. Наверное, сделаю санки, а Зевс повезет. Машина точно не заведётся, если она еще цела, конечно.

— Сереженька, я вам до конца жизни должен. Пообещайте, что, когда вернемся, вы не пропадёте.

— Обещаю, — Сергей засмеялся и обнял счастливого, прослезившегося старика.

Павел Иванович прочитал молитву и поблагодарил за все высшие силы. Он искренне верил, что именно они вмешались и дали людям еще один шанс осознать ценность и цену жизни.