Взросление это

Взросление — это самый длинный и скучный хоррор в истории. Маркетологи обещали нам, что взрослые могут есть мороженое на завтрак. Они забыли упомянуть, что к тридцати годам от этого завтрака у тебя начнется такая изжога, что ты начнешь всерьез рассматривать покупку гроба с вентиляцией.
Я недавно поймал себя на том, что полчаса выбирал в магазине швабру. Изучал угол наклона, ворс, эргономику ручки… Такой «крепкой» ручки, которой можно успокоить кого-нибудь. В девятнадцать я мечтал, чтобы меня запомнили как бунтаря и поэта. Теперь моя высшая цель — чтобы на ламинате не оставалось разводов, когда я в очередной раз пролью на него свое достоинство.
Мой организм теперь функционирует как старый советский автомобиль: выглядит винтажно, но каждое утро требует сорок минут прогрева и ритуального жертвоприношения ибупрофена.
Вы замечали, как меняются наши мечты? В юности ты хочешь изменить мир. В зрелости ты хочешь, чтобы сосед сверху наконец-то сдох или хотя бы перестал заниматься рэпом в три часа ночи. Я недавно завел себе огород. Тишина, земля, покой… Единственная проблема — я прихожу туда только ночью. Соседи думают, я маньяк, который прячет улики. На самом деле я просто сажаю морковь при свете фонарика, потому что днем это придомовая детская площадка и на этой детской площадке криков столько, будто там открыли филиал ада с низким порогом входа по росту.
Иногда ко мне подходит соседский кот. Мы смотрим друг на друга, и я вижу в его глазах ту же экзистенциальную пустоту. Он знает, что жизнь — это боль. Я знаю, что жизнь — это налоги. Мы оба молчим, потому что любая попытка заговорить в этой стране всё равно закончится обсуждением того, какой сегодня паршивый прогноз погоды.
Кстати, о планах. Фраза «Давайте после праздников» — это наша национальная молитва. Мы все надеемся, что за две недели запоя и поедания майонеза придет озарение. Но праздники проходят, и ты понимаешь: единственное, что изменилось, — это размер твоих долгов и количество подбородков в зеркале.
Раньше я боялся смерти. Теперь я боюсь уведомлений от банковского приложения. Смерть хотя бы предлагает окончательный расчет, а банк хочет, чтобы я страдал в рассрочку под двенадцать процентов годовых.
Говорят, счастье нельзя купить. Это правда. Его можно только украсть у пяти часов утра, пока весь мир еще не проснулся и не начал требовать от тебя объяснений, почему ты до сих пор не стал успешным, а просто стоишь в трусах и радуешься, что чайник закипел без лишнего шума.