Яблоко от яблони или Rammstein in the school

Директриса Клара Мюллер ждала этот час очень долго, практически вечность. И вот он настал. Сейчас вся ярость, которая накопилась за эти годы, вырвется и сожжет его. Но Тиль Линдман уже давно доказал миру, что выдержит натиск любого пламени. И он вошел туда, откуда мало кто выходил прежним.
- Здравствуйте, Гер Линдман.
- Здравствуйте Фрау Мюллер.
- Давайте сразу перейдем к делу.
- Ладно.
- Ваша дочь стала проклятием нашей школы.
- Неужели не успевает в учебе?! У нас в семье до меня все были интеллигентами: мой отец поэт, мать художница, сам в школе неплохо учился.
- Учиться она хорошо, особенно она хорошо знает химию, даже слишком!
- Это же хорошо!
- Она на уроке химию умудрилась создать напалм! Кабинет химии спасти не удалось.. Потом военные еще приезжали, формулу у вашей дочурки попросить хотели.
- Но вся школа же не сгорела …
- Это еще не все! Ваша дочь еще концерты с вашими песнями устраивала!
И Фрау Мюллер показала электрогитару, которая показалась Тилю до более знакомой.
- Знаете, какую песню она спела в День Матери?!
- Наверное, песню «Мама».
- Сейчас я вам включу запись этой песни в исполнении вашей дочери, - сказала Фрау Мюллер и включила магнитофон. Из него полились звуки гитары и слова:
Слезы толпы седых детей
Я нанизываю на белый волос
Подбрасываю в воздух это мокрое ожерелье
И загадываю желание, чтобы у меня была мама
Нет солнца, что светило бы мне,
Нет груди, что плакала бы молоком.
В моё сердце пустота
И оно не наполнится теплом.
Мама! Мама! Вернись!
Мама! Мама! Вернись!
Тиль слушал песня и заметил, что она была немного переделана, но дальнейшее содержание его сильно удивило:
И когда вернешься ты,
Я вскрою тебе кишки,
За то, что бросила меня
С отцом!
За то, что спала
С пловцом!
Мама! Мама! Вернись!
Мама! Мама! Вернись!
Голос девочки был знакомый, но это была не его дочь. Тиль понял, чья это гитара лежала у директора в кабинете.
- А на день Святого Валентина, что она спела, по-вашему, Гер Линдман?!
- Хотите увидеть кровать в пламени! Секс – битва, Любовь – война!
- Да! Как вам не стыдно, как Вы влияете на Киру!
- Кира не моя дочь.
- А чья?!
- Рихарда Круспе-Бернштайна.
- Но у нее ваша фамилия.
- Фамилия ей досталась от мамы.
- Ее мать ваша сестра?
- Нет, моя бывшая жена.
- Что?!
- Вышла за меня, родила дочку, бросила мужа с дочкой. Вышла за Рихарда, родила дочку, бросила мужа с дочкой.
- Я не поняла.
- Фамилия ей досталась от мамы. Ее мама за меня, родила дочку, бросила меня с дочкой, взяла мою фамилию. Вышла за Рихарда, родила дочку, бросила мужа с дочкой и с моей фамилией…
Через пятнадцать минут до фрау Мюллер дошло, кто на ком женился, кто с кем развелся, кто кому подарил фамилию. Поняла, что ошиблась адресом.
- А Рихарду повезло! – с иронией заметил Тиль.
- Мм?!
- В Нью-Йорке найти школу, где директриса немка!
- А вы разве не в Нью-Йорке живете?!
- В Берлине! Приехал к Шоле погостить, а тут звонят, спрашивают фамилию, вызывают в школу! Из-за дочери. Позвонил в Берлин. Нелли и Мария-Луиза дома. Но все-таки решил поехать.
- Ладно, ошиблась. Тогда вызовите Рихарда!!!
Тиль позвонил по мобильнику Рихарду и все долго рассказывал. Рихард долго ржал, слушая рассказ Линдмана, но вдруг сказал:
- Да попалась дочь так дочь, а может она твоя дочь?! В кого она пошла?! Кто главный пироман в группе?!
Тиль сильно вспотел, выслушав Рихарда. Его отношения с Шоле (Шоле - прозвище Рихарда) и так были напряженные, а если Кира носит фамилию Линдман не просто по причуде ее матери … Тогда Rammstein caput!!!
- Тиль, ты что молчишь?! Да пошутил я! Да я давно провел экспертизу в десяти разных лабораториях, Кира – моя дочь. А страсть к огню?! У нашей любимой экс - супруги дед работал в цирке, огненным йогом, по огню ходил.
Тиль вздохнул с облегчением. Rammstein не распадется. Вдруг Рихард сказал:
- Дай этой дуре телефон!
- Кире?!
- Директрисе!!!
Тиль отдал телефон фрау Мюллер. Тиль не знал, чем закончится их разговор …

В этот день в Нью-Йорке появилась свободная вакансия на место директора школы. Ни один Ramm не пострадал.