Записки профессора философии, 73-х лет Часть 2

2026 год, апрель

То, что сегодня, в XXI веке, происходит на Ближнем Востоке, не поддается описанию словами, приемлемыми для цивилизованного мира. Здравый смысл отдыхает. Казалось бы, для философа Сергея Борисовича, которому уже 73, эти события вряд ли могли бы стать чрезвычайными — теми, что ломают все представления о добре и зле, о человеке и смысле его жизни на Земле. Он слишком хорошо знает, что было в сороковые годы прошлого века. Его родители прошли ту войну от начала до конца. А он сам — послевоенный ребенок.

Возможно, все последние обострения, так напомнившие ему то далекое время, начались с появления на мировой арене одного человека с фамилией Трамп. Он не очень в это верит — но предположим, что так.

Дональд Трамп, при всей взбалмошности его характера и представлений о мире, месте США в этом мире и роли собственно Трампа, при всей очевидной недальновидности и часто откровенной глупости его действий, — кому-то нужен. И он умело играет свою роль. Иначе не было бы ни первого срока, ни уж тем более второго. Но кто он и кому он нужен? В какой роли? Сергей Борисович сформулировал эти вопросы для себя как ключевые для поиска ответа на другой, ещё более важный вопрос: «Что происходит и чем всё это закончится?»

И вот его размышления.

Золотая рыбка в мутной воде

Всё это вряд ли я смогу сказать с лекционной трибуны, но свои мысли хочу доверить дневнику.

Итак, дорогой дневник (если можно так назвать эти наброски на обороте студенческих работ), я задал себе вопрос: кому нужен этот человек? И чем больше думаю, тем яснее понимаю: ответов будет ровно столько, сколько групп интересов я насчитаю. А насчитал я немало.

Начну с того, что отброшу наивное. Многие мои коллеги, особенно те, кто помоложе, любят повторять: «Трамп — это симптом, а не причина». Красиво, умно, но почти ничего не объясняет. Симптом чего? Гриппа? Раковой опухоли? Или, может быть, агонии?

Нет. Трамп, при всей его карикатурности, — фигура функциональная. Он выполняет свою работу, которую приличный политик делать откажется. А неприличному — сам Бог велел. Так кому он нужен?

Первое. Военно-промышленному комплексу.

Звучит как теория заговора, правда? А вы посмотрите на цифры. При Трампе — и в первый срок, и сейчас — оборонные бюджеты растут. Он кричит «закончить войны!», но поставляет оружие Израилю, Саудовской Аравии, Украине. Только называет это по-другому: «сделки», «помощь», «сдерживание».

Хаос на Ближнем Востоке — золотое дно для тех, кто продаёт бомбы. Пока дипломаты ломают копья за круглым столом, заводы работают в три смены. И Трамп здесь — идеальное прикрытие. Он говорит громко, страшно, непредсказуемо. А за его спиной тихо подписываются контракты.

Вспоминаю своего отца. Он рассказывал, как в сороковые заводы в эвакуации не закрывались ни на час. Тогда это было нужно для выживания. А сейчас? Для чего?

Второе. Ценам на нефть и газ.

Здесь всё просто до неприличия. Нестабильность на Ближнем Востоке — это вечно дорогая нефть. А дорогая нефть — прибыль для техасских компаний, которые, как вы догадались, спонсировали и продолжают спонсировать кампанию Трампа.

При Байдене пытались (пусть неуклюже, пусть лицемерно) давить на экологию, договариваться с венесуэльцами, сдерживать цены. Трамп — свой парень. Он снимает ограничения, даёт разрешения на бурение, накручивает санкции против одних и снимает с других — ровно так, чтобы рынок нервничал.

Мутная вода? Ещё какая. Но кто-то в этой воде всегда ловит золотых рыбок.

Третье. Финансовым спекулянтам.

Это для меня, философа, самое циничное. Войны, страдания, беженцы — для них просто строчки в терминалах Bloomberg. Когда Трамп пишет в своей соцсети, что «пора что-то делать с Ираном», курс нефти подскакивает на пять процентов. Те, кто знал о посте за час до публикации, заработали миллионы.

Это даже не заговор. Это просто система, доведённая до абсурда. Трамп — её идеальный винтик, потому что он непредсказуем. А непредсказуемость — это волатильность. А волатильность — деньги для тех, кто умеет играть на разнице.

Мне стыдно это писать. Но правда, как говорил мой дед, горькая — её не разжуёшь.

Четвёртое. Строителям и контрактам для «отмыва» денег.

Кто восстанавливает Газу после бомбёжек? Кто строит новые поселения? Кто получает подряды на американские базы в пустыне? Имён называть не буду — вы и сами знаете. Это те же компании, которые жертвуют в предвыборные фонды.

Старая схема: разбомбить, потом отстроить за деньги налогоплательщиков. Трамп здесь не изобретатель. Он — эффективный исполнитель. Его друзья получают контракты, он — лояльность. Всё честно. По-рыночному.

Пятое. Геополитическим игрокам.

Израилю нужен президент, который не будет читать нотации о правах палестинцев. Саудовской Аравии — партнёр, который не спросит про Хашогги. Египту — союзник, который закроет глаза на внутренние репрессии. И таких много.

Трамп даёт это всё. Он не дипломат. Он полицейский с дубиной. И для Нетаньяху, и для бин Салмана он удобен именно тем, что с ним не надо говорить о ценностях. С ним говорят о деньгах, базах и оружии.

Это цинично. Но, может быть, честнее, чем лицемерные речи о демократии.

А теперь, дорогой дневник, о главном. О том, что мучает меня больше всего.

Мне задают вопрос: «Сергей Борисович, а Трамп — это новый Наполеон? Новый тиран, завоеватель? Хочет подчинить себе весь мир?»

Нет. И да.

Сходство есть, и оно пугающее. Нарциссизм. Пренебрежение законами. Уверенность в собственной непогрешимости. Армия как личный инструмент. Наполеон писал: «Я — тот, кто меняет лицо мира». Трамп говорит: «Я один могу это исправить». Разница только в словарном запасе.

Но отличия — принципиальные.

Наполеон нёс (пусть на штыках) Кодекс, новые законы, буржуазные свободы. У него была идея, пусть и кровавая. Он строил империю — как умел. У Трампа нет никакой идеи, кроме «Америка прежде всего». Но это не идеология. Это лозунг потребителя в супермаркете.

Наполеон шёл под пули при Арколе и Аустерлице. Трамп симулировал боль в ноге, чтобы не идти на парад. Завоеватель, который боится толпы? Это нонсенс.

Тираны прошлого рисковали всем — состоянием, жизнью, семьёй. Трамп рискует только репутацией, которой у него почти нет. Он никогда не поставит на кон свои отели и гольф-клубы. Он — тиран-рантье.

Так кто же он?

Если уж искать параллели, то я, старый человек, вспоминаю не Наполеона. Я вспоминаю позднеримских императоров — Коммода, Каракаллу. Нарциссы. Гладиаторские замашки. Презрение к сенату. Правление через цирк и хлеб. И гибель, когда перестают быть полезны преторианцам.

Трамп — не строитель империи. В этом он точно не Наполеон. Он — отмычка. Он приходит, чтобы сломать старые механизмы, запустить хаос, дать нажиться тем, кто за спиной, а потом уйти. Или его уберут.

И в этом, знаете, самое страшное.

Наполеона можно было победить в сражении. А Трамп — вирус. Он делает любую систему уязвимой для глупости и коррупции. Вакцина одна — устойчивые институты и зрелое общество. Но где их взять, когда молодёжь смотрит TikTok, а старики вроде меня уже устали стучать кулаком по столу?

Я отложил ручку. Налил чаю. Остыл.

И понял простую вещь: вопрос «кому нужен Трамп» я, кажется, разобрал. Но остался другой, более страшный: а зачем он нужен нам всем?

Зачем он нужен простому американцу, который платит за бензин и боится потерять работу? Затем, что тот американец устал быть «мировой совестью». Ему плевать на Газу и Донбасс. Он хочет, чтобы его жизнь стала чуть легче. А Трамп обещает лёгкость. Обещает, что кто-то другой заплатит.

Зачем он нужен европейцу, который боится мигрантов и терактов? Затем, что Трамп — это понятная злая сила. Лучше чёрт, которого знаешь, чем хаос, которого не понимаешь.

Зачем он нужен нам, философам? Затем, чтобы мы наконец признали: человечество не становится умнее. Оно становится только техничнее. А душой остаётся там же — в пещерах.

Вспоминаю сегодняшнюю лекцию. Молодой парень на первом курсе поднял руку и спросил: «Сергей Борисович, а вы верите, что когда-нибудь войны закончатся?»

Я посмотрел на него. Двадцать лет. Глаза чистые. Думает, что я скажу «да».

Я сказал правду. Ту, за которую меня, наверное, не похвалят.

«Нет, не верю. Потому что войны начинаются не в кабинетах генералов. Они начинаются в головах, где живёт убеждение, что "наши" страдают, а "те" — не люди. Пока это убеждение живо, будут и Трампы, и Наполеоны, и те, кто пострашнее. Моя педагогика, пятьдесят лет лекций, тысячи студентов — это капля в море. Море не становится пресным от одной капли. Но если капель будет много... может быть, когда-нибудь. Не при нас».

Парень кивнул. Не знаю, понял ли.

А я допил чай и записал этот разговор. Чтобы не забыть. Чтобы, когда меня не станет, кто-то прочитал и подумал: а может, он был прав? Может, не всё так безнадёжно?

Но самое главное — что происходит и чем всё закончится? Есть ли ответ? Не для публики, не для аудитории, для себя. Нашёл ли я ответ?

Честно? Нашёл. Но он вам не понравится. Мне самому не нравится.

Что происходит?

Происходит то, что я, старый философ, называю «великим отступлением». После Второй мировой мы наивно поверили, что история движется к добру, к ООН, к правам человека, к разумному диалогу. А она, зараза, оказалась не линейной. Она — спираль, и мы сейчас на витке, который очень похож на конец 1930-х. Только декорации другие: вместо чёрных мундиров — твиты, вместо массовых митингов — мемы, вместо идеологии — клиповое сознание.

Трамп — не причина и не симптом. Трамп — искра, упавшая в бочку с порохом. Бочку наполняли десятилетиями: неравенством, унижением среднего класса, потерей смыслов, усталостью от лицемерия элит. А теперь искра упала, и бочка горит.

Что мы видим на Ближнем Востоке? Это не «возобновление конфликта». Это конец старого порядка, который держался на американской гегемонии. Гегемония ушла (Трамп просто добил её своим «Америка прежде всего»), и регион начал жить по законам джунглей: кто сильнее, кто хитрее, у кого больше ракет и меньше сомнений.

Чем всё закончится?

Не ждите хэппи-энда. Я не верю в чудеса.

Короткий срок (ближайшие 5–10 лет): Будет хуже. Трампы придут и уйдут, но система, которая их рождает, останется. Ближний Восток будет полыхать с новой силой — войны станут технологичнее, беспилотнее, но от этого не менее кровавыми. Европа захлебнётся в миграционных кризисах и внутренних расколах. США будут двигаться к гражданской войне — не с винтовками наперевес (пока), а с информационной, юридической, культурной. Но однажды может дойти и до винтовок. Я это слышал в дедовых рассказах. Повторяется.

Средний срок (10–30 лет): Возможно, мир перегруппируется вокруг новых центров силы — Китая, Индии, может быть России или какой-то новой европейской конфедерации, если она выживет. Но это будет мир не сотрудничества, а блоков. Холодная война 2.0, только без правил. Договоры о разоружении будут забыты, ядерное оружие расползётся (уже ползёт). И тогда каждый локальный конфликт станет грозить глобальной катастрофой.

Долгий срок (30–50 лет и дальше): Либо человечество наконец испугается до смерти и сделает то, чего не сделало за всю историю — построит наднациональные механизмы с реальной властью, откажется от суверенитетов в пользу выживания. Либо… Либо цивилизация совершит самоубийство. По частям. Сначала в одном регионе, потом в другом. Не обязательно с ядерным грибом — достаточно климатического коллапса, пандемий, голода и цепной реакции войн за ресурсы.

Я не знаю, какой сценарий победит. Но моя педагогическая душа подсказывает: второй вероятнее. Потому что первый требует нечеловеческой мудрости и солидарности. А где их взять, когда каждый думает только о своём кармане и своём племени?

Так зачем я жил и преподавал 50 лет?

Вот вопрос, который мучает меня по ночам. И знаете, я нашёл на него утешительный ответ. Не победный, а именно утешительный.

Я не мог изменить мир. Ни один философ не мог. Но я мог изменить судьбу нескольких сотен студентов, которые сидели передо мной. Я мог научить их задавать вопросы — не «как сделать карьеру», а «зачем всё это?». Я мог показать им, что правда важнее удобства, а добро — это не слабость, а самая трудная работа на свете.

И некоторые из них поняли. Я знаю — они стали врачами, учителями, волонтёрами, просто порядочными людьми. Они не станут Трампами и не будут аплодировать тем, кто разрушает мир.

Может быть, это и есть ответ на вопрос «чем закончится»? Для меня лично — закончится тем, что я сделал своё маленькое дело. А для человечества — не знаю. И никто не знает.

Знаете анекдот? (Я люблю анекдоты, они мудрее философов.) Старый еврей спрашивает у раввина: «Ребе, когда наступит Мессия?» Раввин отвечает: «Ты спрашиваешь, когда? А я тебе скажу: он наступит, когда люди перестанут ждать, что он придёт, и начнут жить по-человечески уже сегодня».

Так и с концом этого безумия. Он наступит не тогда, когда какой-то великий политик или философ скажет волшебное слово. А тогда, когда миллионы простых людей в разных концах земли скажут: хватит. Мы устали ненавидеть. Мы устали бояться. Давайте строить — пусть маленький, пусть кривой — но мир, где моему внуку не придётся прятаться в бомбоубежище.

Когда это случится? Не знаю. При мне — вряд ли.

Но если я, старый, уставший, слегка циничный профессор, продолжаю верить, что это возможно… значит, не всё потеряно.

А теперь, мои мысли, оставьте меня. Мне нужно проверить курсовые. Среди них, может быть, сидит тот самый Мессия. Правда, он не знает об этом. И я ему не скажу. Пусть сам догадается.

Сергей Борисович,
за полночь,
стопка непроверенных работ
и надежда, которая умирает последней.